Заказ звонка
* Представьтесь:
* Ваш телефон:
Сообщение:
* - поля, обязательные для заполнения
Заказать звонок
Курс валют
Курс валют предоставлен сайтом kursvalut.com
Счетчик

Новости

 


 

 

 

  СОЛОВЬЕВ  Владимир Рудольфович,

   популярный телеведущий телеканала НТВ,

                                                            программы «К барьеру»,    «Воскресный час

                                                            с Владимиром Соловьевым», ведущий

                                                            программы «Соловьиные трели»

                                                            радиостанции «Серебряный дождь».

 

 

 

 

 

 

ТЕЛЕВИДЕНИЕ ДОЛЖНО БЫТЬ ЛИЧНОСТНЫМ И ИНТЕРЕСНЫМ.

 

      Олег Наумов: Помните знаменитую фразу из фильма «Москва слезам не верит», действие первой части которого происходит в начале шестидесятых? «Через 20 лет, вот увидите, не будет ни кино, ни театров, ни  библиотек, останется только одно телевидение».  Предсказание киногероя, к счастью, сбылось лишь наполовину. Кино, театры и библиотеки не исчезли, но вот без телевидения трудно представить себе жизнь современного человека.

Как часто Вы сами смотрите телевизор, и какие программы Вам нравятся?

       Владимир Соловьев: Я телевизор смотрю постоянно, поскольку это часть профессии: надо быть в курсе. Даже, когда нахожусь за границей, все время мельтешу каналами, иногда интересно даже просто посмотреть картинку, как снимают, какое решение предлагают. Не для того, чтобы потом взять это на вооружение, а просто, чтобы чувствовать моду. Потому что в телевидении тоже существует понятие моды. Какие программы нравятся? Очень многие. Очень нравятся ночные интервью, которые ведут Бергман и Жиндарев. Очень рад, что они вернулись, и очень хорошо, на мой взгляд, работают. Много что нравится, нравятся программы, не имеющие никакого отношения к новостям. Я очень любил программы Любимцева. Он очень забавный теплый персонаж. Сейчас это канал «Домашний».

       Олег Наумов:  Какова, на Ваш взгляд, основная функция телевидения в обществе?

       Владимир Соловьев: Телевидение – это скорее разговор с… И поэтому его функция очень часто зависит не только от того, кто говорит, но и от того, кто слушает. У нас в стране отношения в понимании телевидения очень тоталитарные. Считается, что через телевидение можно навязать любую идею. Ничего подобного, если бы можно было через телевидение навязать любую идею, Советский Союз никогда бы не распался. А все бы жили счастливыми строителями коммунизма. Совсем не так. Если вы почитаете телевизионную критику, они говорят, что телевидение оболванивает граждан. То есть получается, они телекритики такие умные, их оболванивать нельзя, а все остальные тупое быдло, которое легко вести на забой. Люди очень умные. Не только телекритики. Телезритель выбирает то, что ему нравится. Поэтому у телевидения и функции развлечения, и просвещения, и информирования, и воспитания. Но есть, конечно, и политические программы, выполняющие конкретные политические цели и задачи. Притом как за власть, так и против нее.

      Олег Наумов:   Говорят, независимых СМИ не бывает. Сможет ли Общественное телевидение, о создании которого так много говорят в последнее время, стать действительно независимым?

       Владимир Соловьев: Нет. Потому что независимое от кого и от чего? Категориями независимости мы себя загнали в тупик. Мы забываем, что независимые – это всего лишь прилагательное, а дальше должно идти существительное.

       Олег Наумов:   Независимые от власти.

       Владимир Соловьев: Да, такого сколько угодно. Такое телевидение было и есть. Пожалуйста, то же РЕН-ТВ, которое снимает с эфира политические программы не из-за приказа сверху, а просто потому, что они экономически неэффективны. То же НТВ во времена Гусинского. Сейчас канал «Домашний», который как я понимаю, будет чуть более политизированным. Это такие игры. Независимым может быть журналист, и то это скорее морально-этическое понятие. И независимой может быть журналистика. А это категория рынка, когда столько каналов, что государство не может контролировать все частоты. И не надо никакого общественного телевидения, у вас просто де-факто будет множество разных хозяев.

      Олег Наумов:   То, что у нас должно быть, что будет – это все из области благих пожеланий. А сегодня ситуация такова: доля РЕН-ТВ по стране 4-5%, НТВ сегодня под контролем государства через своего владельца «Газпром», под контролем государства все главные телеканалы, передачи которых доступны 95% населения страны. Все общенациональные каналы: Первый, РТР и НТВ формируют общественное мнение в угоду власти. Оппозиции, критикам власти достается ничтожно малая доля эфирного времени. Возможно ли как-то решить эту проблему?

      Владимир Соловьев: А ее нельзя никак решать, потому что оппозиция – это кто?

      Олег Наумов:   Есть партия власти «Единая Россия», и есть другие оппозиционные партии, есть Правительство и Администрация президента и есть оппонирующие им институты гражданского общества.

       Владимир Соловьев: Ну, кто это? Мы каждый раз говорим так абстрактно и выглядит красиво. А если посмотреть конкретно. Я звал Явлинского, Зюганова миллион раз. Приходили очень редко. Явлинский так вообще предпочитает не ходить. Зато и Явлинский, и Зюганов привыкли приходить в кабинет к Эрнсту и говорить, что их мало показывают. А сами не приходят, когда их зовут. Может быть, будем им насильно время уделять?  Трагедия в том, что никакой оппозиции, реально увлекающей за собой людей, в стране нет. И это самое печальное. Получилось, что есть целое поколение людей, малый и средний бизнес, люди новой демократической формации, и нет партии, которая представляет их интересы. И нет ярких лидеров, которые представляют их интересы.

      Олег Наумов:  Спорное утверждение. К тому же если спросить народ о ярких лидерах партии власти, наверное, то здесь мы ответа точно не дождемся. У партии власти нет ярких лидеров, способных вести политическую дискуссию на равных с тем же Явлинским, Хакамадой, Немцовым. Теперь, что касается оппозиции. Ее, по вашему утверждению, отсутствие, не есть ли это следствие вот такого подконтрольного телевидения?

       Владимир Соловьев: Конечно, нет. Телевидение не создает лидеров. Просто лидеры оказываются настолько масштабны, что телевидение не может их скрыть. Нельзя взять пустышку, показывать ее по телевидению и добиться популярности. Правда в другом. Люди, которые идеологически мне близки, люди, которые идеологически близки очень многим, потеряли свои корни, они стали сами партийными чиновниками.

       Олег Наумов:  И все же мнение, что  оппозиция  у нас слабая, никчемная, и никто не хочет видеть ее представителей на телеэкране, не очень совпадает с мнением рядовых телезрителей. По данным социологов из ВЦИОМа,  16% респондентов считает, что лидерам оппозиции следует выделить специальное время в эфире государственных телеканалов. 19%  -  за то, чтобы чаще привлекать представителей оппозиции в уже существующие программы. 21% - считают, что необходимо создать специальный канал общественно-политического вещания, независимый от властей. 32%  респондентов считают, что лидеры оппозиции и так достаточно представлены на телевидении и никаких специальных мер предпринимать не надо.

Одно из главных обвинений, которое предъявляется телевидению критиками и некоторой частью общества заключается в том, что ради пресловутых рейтингов телевидение выдает в огромном количестве ситкомы, сериалы про бандитов, криминальную хронику. Начнешь показывать серьезные образовательные программы, политические дискуссии, никто смотреть не будет, упадут рейтинги. Как, на Ваш взгляд, можно решить эту проблему?

        Владимир Соловьев: У нас серьезных политических программ больше, чем надо. У нас на каждом канале море серьезных политических программ. Когда вы приходите в ресторан, а вам говорят: так, сегодня шницель и биточки. Вы говорите: а меню можно? Вам отвечают: какое меню, мужчина? Сегодня шницель и биточки. Политикой, что ли, всех кормить? Когда приходит время выборов, тогда появляются политические программы. Между выборами народу это неинтересно. И потом, что такое погоня за рейтингом? Это ж гениальная фраза. Люди либо смотрят, либо не смотрят. Если люди хотят это смотреть, они это включают. А вы говорите: нет, мы вам покажем вместо этого хорошую политическую программу. Будут три человека смотреть.

      Олег Наумов:  Возможно ли все-таки сочетание: развлекая, просвещать?

      Владимир Соловьев: Во-первых, я это делаю в своих передачах. Поэтому программа «К барьеру» дает высокий рейтинг и жутко политична. Потому что я не умею делать скучное телевидение. Но у нас привыкли считать, что политические программы – это тупой пропагандистский прием в стиле Киселева. Вот надо долдонить одну точку зрения, при том, как правило, жестко ангажированную. Но народу это неинтересно. Время ушло. Нельзя в одну и ту же воду войти дважды. Надо все время искать какие-то новые формы. Есть Марьяна Максимовская, есть Владимир Познер, есть Глеб Павловский, много есть интересных тележурналистов, в разных формах эти люди пытаются делать политику.

      Олег Наумов:  В России, в отличие от других стран, телевидение существует исключительно за счет рекламы. Поэтому телезрители, справедливо негодующие на засилье телерекламы, должны понимать: иначе не будет новых качественных и интересных программ. А их подготовлено в новом телевизионном году немало. Первый канал порадует возвращением популярных телеведущих. Светлана Сорокина будет вести программу «Будьте добры», связанную с благотворительностью. Леонид Парфенов – музыкальное ток-шоу.  Телеканалы Рен-ТВ и ТВ-Центр проводят ребрэндинг, меняется их логотип и сетка вещания. Начинается показ новых сериалов. Появится один из популярных на Западе жанров – документальная драма-реконструкция, а также новые расследования.  Серьезные изменения предполагаются и на региональных каналах, в том числе и на Оренбургском телевидении. Вы бываете в регионах, смотрите местные каналы. Как Вы оцениваете их роль, и есть ли перспективы у регионального телевидения?

      Владимир Соловьев: Есть, конечно. Очень много сильных журналистов, хорошая техническая база, особенно там, где повезло, где нефтяные деньги капают. Талантливых людей вообще очень много. Здесь, я считаю, все в порядке. А перспективы гигантские. Ведь когда метровые частоты уйдут, придет эпоха цифрового телевидения и потребуется гигантское количество программ, чтобы забить, например, 40-50 каналов. Поэтому то, что сегодня считается региональным, завтра будет общероссийским.

       Олег Наумов:  Каким должно быть современное телевидение?

       Владимир Соловьев: Интересным. Если человек не хочет смотреть, то вы можете объяснять все, что угодно: что вы даете высоколобую политику, что это интеллектуально…. Люди не будут смотреть, если им скучно. Поэтому телевидение, в первую очередь, не должно быть скучным. И должно быть нравственным без излишнего морализаторства.

       Олег Наумов:  Это серьезная задача.

        Владимир Соловьев: Да, это очень тонкая грань, потому что когда люди чувствуют морализаторство, они не верят. Но нравственность и жесткая позиция обязательны. Я не верю в равнодушное телевидение. Я не верю, когда журналист работает, как некие шахматные часы, отмеряющие время. Люди всегда должны понимать вашу позицию. Телевидение должно быть личностным и интересным.

        Олег Наумов: Телекритики обвиняют Вас в том, что Вы в своих программах слишком открыто демонстрируете, а то и навязываете зрителям свою точку зрения.

        Владимир Соловьев: Мне очень не нравится, когда дают советы люди, которые в профессии ничего из себя не представляют. У меня разное отношение к Владимиру Познеру, но он выдающийся профессионал. Когда он высказывает свою точку зрения, я считаю невозможным для себя не прислушаться. У Миронова была блестящая миниатюра, где он говорит: вы не пробовали рабочему, когда он кладет кирпич, подойти и сказать, что это у тебя неровно здесь пошло? Он вам что ответит? И будет прав. Телевидение – это сложнейший технологический процесс. Поэтому всем, кто критикует, советую хоть раз в жизни прийти на съемку.

       Олег Наумов:  Все-таки может телеведущий высказывать собственную точку зрения? Или все зависит от формата программы?

       Владимир Соловьев: Мы с шеф-редактором Самсоном Амбарцумяном, абсолютным гением телевидения, придумали передачу, которая называется

« К барьеру». Это совсем другой жанр. Я обязан в этой передаче высказывать свое мнение. В этом вся задумка. Я еще раз говорю: телевидение должно быть личностным. При этом надо четко понимать: журналистика не является политикой. Ошибка, которую сделал Киселев и многие другие. Ни в коем случае. Он является журналистом. Он, если угодно, высказывает то, что наболело у него. Очень часто это совпадает с тем, что наболело у большой части общества. И если ты попадаешь, люди тебя смотрят.

      Олег Наумов:  Значит, если телевидение будет личностным, оно будет интересным?

       Владимир Соловьев: Обязательно.

       Олег Наумов:  Да, телевидение должно быть личностным, должно быть интересным. Но этого мало. Очень важна нравственная составляющая. Ведь в руках авторитарной власти оно легко превращается в мощное орудие манипуляции общественным сознанием. Фашистам в Германии оказалось достаточным добиться полного контроля над газетами и радио, чтобы установить тоталитарный строй, заразить своей человеконенавистнической идеологией целую нацию. Положение в России сегодня таково, что ведущие общенациональные каналы подконтрольны исключительно исполнительной власти. Это не может не беспокоить. Нужна реальная свобода слова, чтобы ведущие телеканалы были общественными, а не государственными, чтобы появлялось больше новых, конкурирующих между собой, частных телеканалов. Тогда телевидение будет и интересным, и нравственным.

 

       3 сентября 2006 г.