Заказ звонка
* Представьтесь:
* Ваш телефон:
Сообщение:
* - поля, обязательные для заполнения
Заказать звонок
Курс валют
Курс валют предоставлен сайтом kursvalut.com
Счетчик

Новости

 


 

 

 

      ОХЛОБЫСТИН Иван Иванович,

      кинорежиссер, сценарист, актер,

      священник отец Иоанн.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

О ЛИЧНОЙ СВОБОДЕ ЧЕЛОВЕКА И ДУХОВНОМ  ВОЗРОЖДЕНИИ СТРАНЫ.

           

    Олег Наумов: За годы господства коммунистической идеологии у большей части нашего народа исторические духовные ориентиры оказались потеряны. Но постепенно возвращаются люди к вере, и объединение Русской православной церкви с Зарубежной можно назвать одним из ярких проявлений духовного возрождения  нации. Эти проявления мы видим и в преодолении раскола русской православной церкви,  и в развитии благотворительности, и в свободе творчества, позволяющей достичь больших результатов в бизнесе, в просвещении, в искусстве. Как говорил Сергий Радонежский: “Любовью и единством спасемся”.

     Отец Иоанн, образ жизни священника и кинорежиссера, писателя, актера, на взгляд многих, несовместимы. А вам удается совместить?

       Иван Охлобыстин: Желтая пресса рисует образ жизни актеров, режиссеров как беспрерывную череду светских тусовок. Я, не прекращая работать в профессии как сценарист никогда, при этом уже будучи священнослужителем, могу авторитетно заявить: то, о чем пишут газеты, не более чем придумка. Давным-давно не существует никаких праздников, ночных клубных вечеринок, все в работе, все зарабатывают деньги. Все, кто серьезно работает в сфере шоу-бизнеса. В очень редком случае это дни рождения, на которые едут крайне неохотно. Или премьеры, после которых убегают сразу после того, как поговорят с журналистами. Идея обычно такая: встретиться с журналистами, быстро засветиться, поддерживая определенный фон. Это не бурлящие 90-е. Уже нет ни пьянок, ни гулянок, которые были свойственны переходному периоду, когда было все неопределенно, цвело кооперативное кино. Как я жил до этого, так я живу и сейчас. У меня график дня примерно так же строится.

      Олег Наумов: Службы в храме, беседы с прихожанами – что это для вас: продолжение творчества,  новая роль?

           Иван Охлобыстин: В определенном смысле продолжение творчества, конечно. Потому что нужно творчески относиться к каждому отдельно взятому человеку. Ортодоксия предполагает индивидуальный подход к каждому человеку. Нельзя всем сразу сказать: делайте это или это. Нужно человека выслушать, нужно попытаться в некотором смысле абстрагироваться, потому что невольно переживаешь. Бабулечка приходит, рассказывает, что к ней в квартиру на десятом этаже маленькие зеленые человечки приходят и поедают хлебушек. А ты, зная эту бабулечку уже 3-4 года, понимаешь, что у нее сын пьющий и регулярно пропивает ее пенсию. И она питается в храме. Нужно все это знать, постепенно складывается определенная аудитория. Что касается роли, лицедейства, этого, конечно, нет. А если есть, то это дорогое лицедейство, все-таки я семь лет в сане, слишком тяжелая роль получается. Конечно, священник должен внятно говорить. В храме люди должны понимать, о чем говорят. Он должен уметь формулировать мысль, потому что церковное действо – это нечто абстрактное. Это тоже своего рода феерия, поскольку вводит нас в историю. Малый вход – это выход Христа на проповедь,  Великий вход – это Нагорная проповедь, и, наконец, Тайная вечеря. Все это священники изображают, но мистическим образом это изображение имеет воплощение реальное. То есть, действительно, Христос в этот момент превращает хлеб и вино в плоть и кровь, и он присутствует незримо. Мы верим в это. Но какой-то элемент действа наличествует. Не лицедейства, а именно действа. Потому что мы верим в это искренне. Лицедейство подразумевает, что ты вышел, стер грим и удалился навсегда от этой проблемы. Мы от этой проблемы не можем удалиться, потому что это не проблема, это наша жизнь.

     Олег Наумов: Можно ли, на ваш взгляд, быть высоконравственным, высокодуховным человеком без веры в бога, без религии?

          Иван Охлобыстин: Может, как это не парадоксально. Есть такая притча, как к одному высокодуховному архимандриту монастыря, старцу, обратились монахи и говорят: «Как же так, вы такой высокой духовности человек, воистину вам ангелы сослужат, а у вас лучший друг физик и атеист». Он отвечает: «Знаете, чада мои, господь до такой степени любит нас, что для тех, кто искренне считает, что его нет, его действительно нет». Понять это невозможно. Но почувствуйте хотя бы уровень свободы. Вот у меня тесть, он геолог. Он человек неверующий, атеист. Он всю жизнь прожил честно, работал, как вол, на полях в изысканиях, не так давно теща пришла к вере, мама пришла к вере. Отец у меня был атеистом. Он уже умер, и я, к сожалению, не знаю, что происходило в его душе, я был отроком тогда, но я знаю, что свою жизнь он посвятил Родине. Он был Герой войны, он спас тысячи жизней. Можно ли отказать ему в высокой нравственности? Ведь людей неверующих, по нашим ортодоксальным представлениям, будут судить по законам совести, в то время как верующих будут судить по законам Христовым, потому что они эти законы для себя открыли.

       Олег Наумов: Хорошо, что у нас наступило время, когда церковь или государство не могут навязывать свою идеологию обществу. Ведь интересы в духовной сфере могут быть так же конфликтны,  как и  в материальной. Самые кровопролитные войны в истории – это были войны за идею. Достаточно вспомнить средневековые Крестовые походы или Варфоломеевскую ночь, когда католики резали протестантов во славу божью. По мнению ученого секретаря Оренбургского регионального отделения Российского философского общества Вадима Недорезова, «толерантность проявляется не в том, что люди любят друг друга, принимают позицию другого. Толерантность проявляется в том, что мы ограничиваем свою свободу, где начинается свобода другого человека. В этом случае мы сохраняем свои принципы, свою веру, но при этом готовы принять существование принципов и веры других людей».

В нашем обществе произошел раскол на богатых и бедных, и сейчас пропасть между ними только увеличивается. Как церковь относится к этому явлению?

       Иван Охлобыстин: Церковь реалистична и некотором смысле даже прагматична, поскольку является естественной частью общества и берет на себя функции социального буфера. Например, приходит богатый человек в церковь, ведомый угрызениями совести или традицией, и говорит: «Батюшка, раскаиваюсь». И, как правило, жертвует что-то. Умирающий купец заказывал в ста монастырях поминание за себя. Церковь относится к этому с пониманием и пытается как-то помочь бедным. На деньги, полученные от благодетелей, она пытается частично обеспечить бедных людей, многодетных, нуждающихся, бездомных. Посмотрите, что происходит в прицерковных столовых. Там 90% людей, которые не могут себя прокормить.

       Олег Наумов: Значит, у церкви есть понимание, что предпринимательство – это достойное дело?

       Иван Охлобыстин: Человек должен развивать свои таланты. Один человек родился бизнесменом. И он должен этим заниматься, ведь если он это будет делать, то он обеспечит работой десятки или даже сотни тысяч людей. Он поддержит экономику державы, в которой он живет. Это необходимо и естественно.

       Олег Наумов: По данным соцопросов, больше половины россиян считают, что государство должно бороться с финансовым неравенством. 61% опрошенных сказали, что государство должно увеличить зарплату бюджетникам и соцпособия. 14% полагает, что ответственность за бедных должен взять на себя бизнес, 12% - отнять у богатых сверхдоходы и поделить их между бедными, и лишь 8% опрошенных уверены в том, что люди должны сами научиться зарабатывать. Иждивенчество – характерная черта несвободного общества. Данные социологов показывают, насколько наше общество еще не свободно.

     А что для вас означает слово «свобода»?

       Иван Охлобыстин: Есть только одна свобода – это свобода быть со Христом. Это свобода от греха. А любая зависимость от чего-то – это уже есть грех, начало греха.

       Олег Наумов: И несвобода?

            Иван Охлобыстин: И несвобода, да. Привязанность. Это может быть привязанность к парфюму или привязанность к какой-то сексуальной аномалии. В продолжение и того, и другого – грех. Гете хорошо сказал: «Бог в мелочах, а дьявол - в крайностях».

      Олег Наумов: Для светского человека понятие свободы соотносится с понятием ответственности. На взгляд философа Вадима Недорезова, здесь существует много позиций и невозможно придерживаться какой-то одной. Например, каковы критерии моральной ответственности. «Перед кем ответственен человек? Со светской точки зрения, он ответственен перед другими людьми, с религиозной точки зрения, он ответственен перед богом за свои поступки. Есть еще индивидуалистические философские позиции. С этой точки зрения, он не ответственен ни перед кем. Я уникальное существо, и никто не вправе судить мою уникальность. Мы знаем такую позицию, ее можно выразить словами: люби себя, чихай на всех, и в жизни ждет тебя успех. Вот этот индивидуализм у нас в обществе существует. Таким образом,  понятие свободы и понятие ответственности, предлагает альтернативы выбора. И какой выбор человек делает, зависит только от него самого».

В религии много канонов и запретов. Можно ли, веруя и следуя канонам, оставаться свободным человеком?

      Иван Охлобыстин: Конечно. Свободен ли человек некурящий? Ведь он имеет право курить, но не курит. Свободен ли человек непьющий? Свободен. И каноны, если их рассмотреть, очень индивидуальны. Если бы мы встретили на улице архангела Гавриила, остаток своих дней мы провели бы в ближайшем храме, стоя на коленях и заливаясь слезами. Мы нужны богу только свободными. Об этом нам говорит ортодоксия. Несмотря на то, что весь мир представляет нас такими хмурными, с бородами в капусте, с длинными патлатыми волосами, и все мы такие дикие, у нас никогда не было проблем с наукой. Потому что нам было все равно: квадратная Земля или круглая. Главное было: я люблю ближнего или не люблю, я способен его любить и принять его таким, какой он есть на самом деле, а не таким, каким я его хочу видеть. Церковь проповедует в первую очередь освобождение от греха. Как раз это есть стремление к свободе.

       Олег Наумов: Недавно возобновилась дискуссия о преподавании теории Дарвина в школе. Каков ваш взгляд на проблему?

       Иван Охлобыстин: Имея возможность познать бога по творению его, мы априори принимаем тот факт, что мы эволюционируем. Мы даже как зрители отличаемся от тех людей, которые в 70-х годах смотрели кино. Тогда кино было более медлительно, рассудительно, сейчас более клипово. У нас оперативная память увеличилась. Мы эволюционируем даже как потребители видеопродукции. Что говорить о том, что мы эволюционируем в бытовом плане или в науке, или искусстве, литературе, музыке. Это происходило всегда. Церковь принимала, будучи всегда реалистичной, эту эволюцию как проявление благодати божьей. Человек имеет возможность развиваться. Это та же притча о талантах, которые нельзя зарывать в землю, а нужно развивать. Возвращаясь к теории Дарвина. Надо судить о творениях господа по фактам. Факты такие: переходной ступени от неандертальца к «гомо сапиенс» не нашли. Но мы меняемся внешне, у нас меняются представления о моде. Когда-то, в эпоху Возрождения, были эстетические пристрастия в моде, теперь более практичное представление об одежде. То, что мы эволюционируем – это факт. И вопрос о преподавании теории эволюции Дарвина подлежит рассмотрению, скорее всего, министерских чиновников, нежели церкви.

      Олег Наумов: Вы сняли фильм по мотивам Достоевского. Что, на ваш взгляд, спасет мир?

      Иван Охлобыстин: Я думаю, правда. А правда есть Христос. Я не хочу ударяться в богословский формализм. Но если себе всегда говорить правду, во-первых, себя контролируешь, поскольку не врешь, во-вторых,  устанавливаешь проблему и решаешь ее. Если мы будем пытаться быть искренними, пытаться понять и принять человека таким, какой он есть, а не каким мы его нарисовали себе, это способно благотворно повлиять на мир.

     Олег Наумов: «Жить не по лжи» призывал Александр Солженицын еще в  бездуховные коммунистические годы. Сегодня свобода дает нам возможность «жить не по лжи». Но это по-прежнему непросто, ведь часто надо противостоять соблазну легкой наживы, чиновнику-взяточнику, несправедливому суду. Главное разобраться в самом себе, в самом себе взращивать высокий дух и правду. Об этом лучше других сказал безбожник Омар Хайям:

                       «Ад и рай – в небесах», - утверждают ханжи.

                        Я, в себя заглянув, убедился во лжи;

                        Ад и рай – не круги во дворце мирозданья,

                        Ад и рай – это две половины души.

 

  

          20  мая 2007 г.