Заказ звонка
* Представьтесь:
* Ваш телефон:
Сообщение:
* - поля, обязательные для заполнения
Заказать звонок
Курс валют
Курс валют предоставлен сайтом kursvalut.com
Счетчик

Новости

 


 

 

Уроки истории.

 

…Сейчас человеку не нужно стесняться, что дедушка у него дворянин или служил в колчаковской армии. И  человек начинает понимать, что он не один на свете, а у него есть история…

Алексей Литвин

 

 

…Я думаю, что мы уже очень много отдали за то, чтобы страна действительно развивалась по пути демократии и развития потенциала личности. Без этого будущего у России нет…

Александр Данилов

 

 

…Будущее у либерализма в России  есть, оно большое и конструктивное, потому что современную цивилизацию нельзя строить на неосмысленном подневольном труде. Без свободы, без независимости человека, без образованности, без возможности заявлять свою позицию открыто не получится сильного современного государства, поэтому либерализм будет востребован… 

Алексей Кара-Мурза

 

 

 

 

Олег Наумов,

Александр Данилов,

доктор исторических наук, профессор.

 

 

 

МИФЫ И УРОКИ ОКТЯБРЯ

 

 

      90 лет назад в России свершилось событие, перевернувшее государственные, политические, социальные устои нашей страны, событие, ставшее для всего мира главным камертоном ХХ века – коммунистическая революция. Отношение к Октябрю раскололо все человечество. И до сих пор оценки этого события прямо противоположные: одни считают, что с Великой Октябрьской социалистической революции началась новая эра в истории человечества, к власти пришли трудящиеся, и началось строительство справедливого бесклассового общества. Другие убеждены, что  это был переворот, узурпация власти немногочисленной кучкой большевиков, приведшая к чудовищной трагедии, деградации страны, десяткам миллионов погибших в России и других странах, где проводился коммунистический эксперимент.

 

      О.Н.: Что же произошло в октябре 1917 года: Великая революция или государственный переворот?

      А.Д.: Конечно,  это была революционная ломка, слом того уклада жизни, который существовал. Если же говорить о факте взятия власти в Петрограде 25 октября 1917 года, то это был действительно переворот, во многом бескровный, потому что жертв было немного, несколько человек всего погибло. Гораздо больше жертв было во время Февральской революции. И в этом смысле можно говорить о перевороте, ведь речь идет о захвате власти с помощью силы.

       О.Н.: А вот оценка Октября, данная историком Алексеем Литвиным,  куратором выставки, посвященной 90-летию Октября в Госархиве: «Если быть объективным и точным, то, в первую очередь, это был блестяще организованный переворот или военный захват власти. А вот по последствиям это оказалось революцией. И эти последствия были как отрицательные, так и некоторым образом положительные. Потому что отрицательный пример для других стран тоже может рассматриваться ими  как положительный результат».

Существует версия, что демократия Февральской революции в России была обречена. Все равно на смену ей могла прийти только диктатура, не коммунистическая, так военная генерала Корнилова. Так ли это?

      А.Д.: Если говорить об альтернативах после Февраля, то, конечно, альтернативы были. С одной стороны, реформаторский вариант, который Временное правительство попыталось проводить. Но Временное правительство было ограничено во времени созывом Учредительного собрания. С другой стороны, имела место радикальная альтернатива, которая распадалась на два варианта: праворадикальная, где могли выступать в качестве движущей силы военные, тот же генерал Корнилов, и леворадикальная - большевики и другие экстремистские силы. Фактически безальтернативной эта ситуация стала именно после поражения генерала Корнилова. Сложилась ситуация, когда, с одной стороны, была продемонстрирована полная неэффективность Временного правительства, с другой стороны, полностью провалена праворадикальная альтернатива. Именно это тут же возносило левых радикалов на высоту положения.

      О.Н.: А вот что говорит об альтернативах развития событий доктор философских наук, профессор Алексей Кара-Мурза: «Я думаю, что и после Февраля было несколько шансов удержать ситуацию. Во-первых, тот шанс, о котором говорили либералы Милюков, Гучков – это сохранение конституционной монархии. К сожалению, этого не произошло. Второй момент, это обуздать радикалов из Петросовета, которые как шакалы накинулись на обескровевшую Россию, у которых были договоренности с немецким генштабом. В условиях войны это было национальным предательством. И третье. После июля 1917 года, когда Ленин открыто выступил с целью силового свержения власти, здесь бунтовщиков надо было просто арестовывать».

      У нас часто преувеличивают роль личности в истории. Говорят, что если бы не Ленин, если бы не Троцкий, не было бы Октября.

      А.Д.: В истории России роль личности всегда имела просто колоссальное значение. Иногда катастрофически колоссальное. Потому что именно это в силу положения первого лица или его личных качеств определяло развитие политической силы, которую он возглавлял, и страны в целом на многие годы вперед. Конечно, Ленин был тем человеком, который тоже ошибался. Сам он это, правда, признавал. Накануне Февраля, он писал в одном из писем Каменеву о том, что, наверно, наше поколение никогда революции не увидит, но будущие поколения когда-нибудь знамя социализма поднимут и понесут. Какой же это гений и провидец, если он не видел за несколько дней поражения самодержавия и полной смены власти!

      О.Н.:                             Я вижу город Петроград в 17 году,

                            Бежит матрос, бежит солдат стреляет на ходу,

                            Рабочий тащит пулемет, сейчас он вступит в бой,

                            Долой царя, долой господ, помещиков долой!
Так поэтически описывался «штурм» Зимнего дворца. Вокруг Октября за 74 года советской власти было создано много мифов, приукрашивающих и возвеличивающих это событие. Не пора ли их развенчать?

      А.Д.: Я думаю, развенчать нужно, только постараться сделать это так, чтобы не обижать тех людей, которые пытаются  сохранить эти мифы, продолжают в них верить, по крайней мере, им надо четко и аргументировано все объяснить. Например, фильм Эйзенштейна «Октябрь», который был снят всего лишь через 10 лет после событий Октября 17-го года.  В этом фильме есть кадры, где огромное количество людей бегают по Дворцовой площади. Эти люди в таком колоссальном количестве бегут, что ни у кого не возникало сомнений, что это подлинно народная революция. Отчего это взялось? Эйзенштейн пригласил на съемки тех людей, которые реально участвовали в событиях 25 октября 1917 года. И попросил их встать там, где они стояли тогда. И делать все то, что они делали в те октябрьские дни. В результате, на эти съемки пришло столько людей, что они не умещались на Дворцовой площади. Другой миф, связанный с личностью Ленина и с его внешним обликом. Скрываясь после июльских событий в Финляндии, а потом в Петрограде, Ленин был вынужден сбрить бороду, усы, и выглядел совершенно иначе, чем раньше.

 

      Говорит Алексей Литвин, историк, куратор выставки: «Вспомните, по всей стране висели в красных уголках фотографии Ленина в костюме рабочего Ильина, прорывающегося из подполья в Петроград. Он был брит? Брит. А уже за десять послереволюционных лет сформировалось иконописное изображение вождя: бородка клинышком. Это мелочь. Но вся наша история строится из мелочей. Соврал в малом, соврешь в большом. Советское государство было идеологизированным, и для того, чтобы граждане перестали отличать черное от белого, в них нужно было это вколотить различными достаточно жесткими методами. Одни мифы предназначены для того, чтобы приукрасить. Если произошла Великая революция, то странно, что она произошла бескровно и без сопротивления со стороны противника. Так возник миф о штурме Зимнего дворца».

 

        О.Н.: Многие современники были убеждены, что большевики долго не продержатся. Что помогло большевикам не только удержаться у власти, но и выиграть кровопролитную Гражданскую войну?

        А.Д.: На мой взгляд, одна из главных предпосылок состояла в том, что большевики попытались воспользоваться промахами своих противников, если говорить о гражданской войне. А если по большому счету, то во многом это зависело не от террора или какого – либо принуждения людей, а от того политического курса, который они проводили. Переход к НЭПу привел к тому, что крестьянину было все равно, ведь он стал жить лучше. Эта повседневная жизнь и представления о том, что бог с ней, с Москвой и с тем, кто там сидит и что делает, а вот нам бы сейчас просто жить лучше, чем вчера, этот фактор, ментальный, сыграл определенную роль. Ну и конечно, тех,  кто раньше воевал с оружием в руках против советской власти, после поражения в гражданской войне в стране практически не осталось. Отсутствие открытой оппозиции режиму после того, как состоялась победа в гражданской войне, тоже определило дальнейшее развитие ситуации.

     О.Н.: Как сегодня в мире оценивается Октябрь 17 года, и какую оценку дают ему российские историки?

     А.Д.: Конечно, оценивают по-разному. В научных кругах никто не отрицает большого демократического импульса, который дала революция всему миру, но при этом важно, к чему это все привело для нашей собственной страны, что  в итоге мы получили. А в итоге было фиаско, и это признать тоже следует. Хотя революционный импульс в обществе сохранялся долго, и вера в светлое будущее, и желание отдать за него многое, чтобы дети жили лучше, это сохранялось на протяжении всего советского времени. И сейчас важно это не забывать, хотя во многом, то, что произошло в нашей стране, предстает, как утопия, не только за границей, но и в нашей историографии.

 

     Об оценках Октября нашими и зарубежными историками говорит Алексей Кара-Мурза: «Еще в середине 19-го века канцлер Германии Бисмарк сказал, что коммунизм - это такая зараза, которую кто-то обязательно попробует. И моя задача, чтобы это не была Германия. И пальцем указывал на Россию. Надо сказать, что это случилось. То, что для нас стало трагедией, для всего мира было предупреждением». Современное социальное государство на западе, которое называется классовым миром или обществом всеобщего благоденствия во многом стало производным от уроков Октября, и они это не скрывают. Для них это всемирно-историческое событие, которое повернуло и их историю в более гармоничном направлении. К этому потихоньку приходит и современная российская историография».

       А вот какую оценку Октября дает американский историк, профессор Индианского университета Александр Рабинович: «Мое поколение и моложе в Штатах смотрит на значение революции 17-го года и главным образом Октябрьской революции как одного из самых важных, значительных событий 20-го века…. Я думаю, что мир научился понимать, что революции опасны, и что надо постараться создавать перемены постепенно».

 

       О.Н.: Возможно ли в будущем установление в России диктаторского, тоталитарного режима или мы уже выстрадали свое право на свободу и демократию?

       А.Д.: Я думаю, что мы уже очень много отдали за то, чтобы этот курс был реализован. И чтобы страна действительно развивалась по пути демократии и развития потенциала личности. Без этого будущего у России нет. Но при этом мы не можем забывать о том, что вся история нашей страны – это была история сильного государства и совершенно слабой, ничтожно приниженной личности при нем.  Вот это положение, конечно, нужно менять. Менять в том смысле, чтобы органически сочетать традиции сильного государства, а они сегодня оказались востребованы и во многом реанимированы, но при этом не забыть и ту цель, которую все страны и народы реализуют.

 

       Цель, которую реализуют разные страны и народы в мире – создание справедливого общества, где в основе человек, его права и свободы, где раскрывается потенциал личности. Называется это демократией. В нашей стране, к сожалению, очень сильна другая традиция - все ради государства, все ради власти, при этом даже патриоты у нас такие, что путают Родину, Отечество с формой государственного устройства, с действующей властью. Так было и при абсолютном самодержавии и при тоталитарной советской власти. Государство – все, а человек – ничто. Сегодня у нас есть шанс встать на путь демократии, поставить во главу угла человека, сделать его жизнь свободной и процветающей. А государство поставить наконец-то на службу человеку.

 

   11 ноября 200 г.

 

 

 

      УЧЕБНИКИ ИСТОРИИ: РАЗНООБРАЗИЕ ИЛИ БЕЗАЛЬТЕРНАТИВНОЕ ОСВЕЩЕНИЕ ДОКТРИН, УТВЕРЖДЕННЫХ ВЛАСТЬЮ?

 

      В ближайшее время российские школы и вузы могут очистить от идейно не выдержанных учебников. Понятно, что речь не идет о пособиях по математике - дважды два и в Африке четыре. На предмет отклонения от доктрин, «утвержденных» властью, проверят учебники, трактующие современную политическую историю. В комитете по образованию Государственной Думы готовится законопроект, фактически исключающий альтернативную точку зрения на события в отечественной истории. Один из его авторов заявил: "Во время обучения в школе у детей должно стабилизироваться мировосприятие, а не наоборот. Уже затем, будучи взрослым, он может поехать в библиотеку того же Кембриджа и узнать там другую точку зрения на исторические события, и только тогда начать в чем-либо сомневаться". Вот так.

 

       О.Н.: Как вы относитесь к идее о том, чтобы из школьных учебников по истории исключить альтернативную точку зрения? Мол, сомневаться будут потом, когда вырастут?

       А.Д.: Я думаю, что это неправильно. Тем более, если говорить о том учебнике, который сейчас появляется, в нем обязательно должны быть представлены разные точки зрения. Это особенно важно для ребят если не первого концентра обучения, то, во всяком случае, второго непременно. На первом может быть не стоит альтернативность показывать, потому что они вначале должны получить полные знания, а на втором в учебнике по всем узловым проблемным точкам должны быть обязательно высказаны альтернативные точки зрения.

      О.Н.: Возможно ли вообще объективное освещение истории? Ведь даже наш первый официальный историограф Николай Карамзин писал свою «Историю государства Российского» с позиций идеолога самодержавия. Недаром Пушкин ему ответил пародией, что Карамзин «прославляет самовластье и прелести кнута».

      А.Д.: Действительно, история не может быть освещена объективно никогда. Потому что каждое новое поколение людей, которое вступает в жизнь, смотрит на историю под собственным углом зрения,  и оценивает в связи с теми новыми обстоятельствами жизни, которые это поколение испытывает на себе. С другой стороны, существует настолько много разных аспектов и разных сторон, что, в любом случае, в любой книге по истории будет превалировать какая-то одна из них. В основе может быть сам человек, его проблемы, его восприятие мира, его представление о жизни и смерти, его повседневный быт. Такие подходы особенно развиты во Франции, и в учебной литературе в том числе. Но в большинстве ведущих стран представлена история государственности, представлена история политических процессов, экономического развития, социальных процессов.

      О.Н.: В советские годы по указанию политического руководства историками было создано немало мифов, призванных воспитать достойных строителей коммунизма. К сожалению, в преподавании новейшей истории и сегодня продолжается навязывание системы ценностей, устраивающих нынешние властные элиты. Не зря еще в середине позапрошлого века Козьма Прутков вопрошал: "Как же подданному знать мнение правительства, пока не наступила история?"  Многие считают, что создание героического народного мифа необходимо, т. к. это способ сплочения народа, воспитание патриотизма и национальной гордости.  Допускаете ли Вы в школьном учебнике истории «патриотическое» приукрашивание, или его авторы должны руководствоваться исключительно исторической правдой, какой бы горькой и страшной она ни была?

      А.Д.: Безусловно, нам не нужно ничего выдумывать, и говорить о том, чего не было. Неправду вообще не надо давать, тем более в школьном учебнике. На мой взгляд, важным является то, чтобы показать реальных героев, и в каждой эпохе такие герои есть. Поэтому лучше, ничего не выдумывая, показать через героев нашу историю. Но только ли героизм нужно показать? Ведь история формирует патриота, и она должна формировать патриота. Но она при этом формирует и критическое отношение к нашему прошлому. Если этого не будет, в том числе и в учебниках истории, мы неизбежно, целыми поколениями, воспитанными на этих учебниках, будем вновь наступать на те исторические грабли, которые будут давать каждый раз по лбу целому поколению и всей стране. Этого делать ни в коем случае нельзя. История должна быть источником восприятия критического мышления, которое будет отвергать все то, что в истории уже нам навредило или не дало положительного эффекта.

      О.Н.: Первыми и, пожалуй, главными учителями истории являются родители. Именно от них дети впервые слышат рассказы о том, как жили их бабушки и дедушки, какие невзгоды им пришлось пережить вместе со всей страной. Затем приходит очередь школьных учебников. Должны ли официальные органы утверждать или рекомендовать учебники истории?

      А.Д.: Если речь идет о государственном учебном заведении, о государственном документе об образовании, то, конечно, функции государства здесь достаточно велики. Даже в тех странах, которые мы традиционно называем цитаделями демократии. Сенатские комиссии в США  и соответствующие структуры в Великобритании и Франции содержание учебников оценивают и достаточно жестко регулируют. Но здесь речь идет  о том, чтобы использовать механизмы не столько власти, сколько научной и общественной экспертизы. Она скорректирует ошибки и неверные фактические или концептуальные подходы. И учитель при этом не может выпадать из системы экспертизы школьных учебников.   

     О.Н.: Какими критериями необходимо руководствоваться при отборе учебников?

     А.Д.: Важно, чтобы в концептуальном и научном плане это были единые линии. Потому что, если концептуально это разнородные книги, то ни ребенок, ни учитель не смогут должным образом все это представить. Если человек переезжает из одной территории в другую и меняется учебник, то он не может выполнить те требования, которые заложены в другом документе, в ЕГЭ, который фиксирует задания по определенным книгам. Но, когда эту проблему хотят свести к тому, что нам нужен один учебник, я каждый раз говорю: никогда, ни в каком обществе, монополизм не доводил до добра. На мой взгляд, через Госстандарт должна быть лишь единая концептуальная линия, перечень тех проблем, которые обязательно должны  быть отражены в учебнике, но при этом разная форма подачи, возможность сравнения разных вариантов должны присутствовать обязательно. Это можно сделать только через разные учебники.

      О.Н.: Вряд ли сами ученики будут выбирать для себя учебники истории. Но тогда кто: учитель, школа или органы народного образования?

      А.Д.: По закону учитель имеет право выбирать учебник, но реально его реализовать очень трудно, потому что он не может купить несколько вариантов учебников, чтобы сравнить и выбрать. Тем более не может заказать его для всего класса. Школа, если она не частная, а государственная, тоже ничего не решает. Решает, как правило, тот, кто платит деньги. А это органы управления образованием, те структуры, которые занимаются распределением бюджетных средств на приобретение литературы.

     О.Н.: Надо ли в школьном учебнике отражать историю последних лет? Ведь говорил поэт: «Большое видится на расстоянии».

     А.Д.: Все равно надо. Как показывает опыт преподавания и в школе, и в ВУЗе, люди мало знают именно о том, что происходит сегодня. Это не политинформация, и учебник не должен превращаться в газету. Но когда какой-то период завершен, а у нас он всегда связан с личностью первого лица, тогда мы уже можем беспристрастно дать статистические материалы, оценку того, что удалось сделать, каков реальный результат. В рамках уже завершенного периода можно говорить о том, что же все-таки получилось.

 

    У доктора философских наук, профессора Алексея Кара-Мурза схожая точка зрения: «Даже в классических учебниках дореволюционной России было принято последнее, текущее царствование не описывать. Т.е., условно говоря, во времена Николая Второго исторические учебники кончались его отцом Александром Третьим. И т. д. Хотя были соблазны написать про себя, любимого, и были писатели, которые готовы были это организовать и сделать. Но, тем не менее, существовала все-таки некоторая историческая корректность, стремление выдержать некоторую дистанцию, потому что многое видится на расстоянии, хотя бы небольшом. Это было присуще даже самодержавной России. Думаю, что и современные российские учебники должны быть корректны и слегка отстранены от текущей политической ситуации и соблазнов восхвалять нынешнего правителя». В советские времена учебники истории были идеологизированнные и единообразные. Затем в 90-е годы появилось разнообразие учебной литературы, и стали упрекать авторов за «общечеловеческий» подход и отсутствие патриотизма. Наконец, сегодня, когда утверждается суверенная демократия и свой особый путь, понадобилась своя, отдельно взятая патриотическая история.

 

     О.Н.: Каким должен быть идеальный учебник истории? Что должно в нем превалировать: факты или мнения об этих фактах?

     А.Д.: В 21 веке, веке информационных потоков, в которых порой сложно разобраться, для формирования нового поколения людей, которые меньше читают, больше способны воспринимать информацию через совершенно другие носители, учебник должен быть навигатором в том огромном поле информации. Дети отлично умеют пользоваться этими новыми источниками, в частности, электронными. Поэтому учебник должен содержать минимум текста, может содержать какие-то оценки. История и жизнь проверяют то, что написано в учебниках о современности. В будущих учебниках эти представления будут откорректированы.

      О.Н.: Насколько сам учитель имеет возможность и право реализовывать собственный взгляд на историю?

      А.Д.: Думаю, что объективно он такое право имеет. Больше того, те учителя, которые имеют свою точку зрения, и должны так действовать. При этом вовсе не важно, какой учебник он имеет в руках. Он может иметь тот учебник, позиции которого он не разделяет. Позиция учителя – это главное, что есть в системе образования, несмотря на учебники. Но есть ведь и другая вещь. Меня больше всего разочаровало то обстоятельство, что очень многим учителям  удобнее иметь один учебник, где все будет растолковано кем-то, а человек просто возьмет эту книгу и огласит ее застывшим в изумлении детям. Этот подход меня поражает. Причем, в ряде случаев такой подход я вижу не от людей старой формации, а от современных людей, которые не могут понять одной простой вещи: ученик, после того, как он слышит, как нам хорошо живется, приходит домой и видит, что жизнь совершенно другая. Тут возникает коллизия, связанная с тем, что он не только учебнику не будет доверять, но и самому учителю. В этом смысле, утрата такого доверия ведет к страшным последствиям. Потому что таким образом мы формируем поколение людей, не верящих, что кто-то из старших говорит правду. Поэтому роль учителя здесь ключевая.

 

      Философ Алексей Лосев говорил: «Вся история человечества есть не что иное, как эволюция свободы». Свобода начинается с сомнения. Для того чтобы воспитать свободного человека, нужно научить его сомневаться. Школьный предмет «история» - это не просто знакомство с определенной областью знаний. Это еще и воспитание гражданской позиции, и формирование мировоззрения. Учитель не должен приукрашивать историю, нужно правдиво объяснять те или иные исторические явления. Учебник должен способствовать воспитанию гордости за нашу страну, но при этом не замалчивать темные, негативные стороны своей истории. А иначе мы обречены на повторение одних и тех же ошибок. 

 

       28 октября 2007 г.

 

 

Олег Наумов,

Алексей Кара-Мурза,

доктор философских наук, профессор

 

   СУДЬБА ЛИБЕРАЛЬНЫХ ИДЕЙ В РОССИИ. 

 

    После поражения либеральных партий на выборах в Государственную Думу некоторые политики и политологи с удовольствием муссируют идею о том, что  в России нет, и никогда не будет почвы для либерализма. Да, Россия никогда не была демократическим правовым государством. Менялись деспотические режимы - царский, императорский, советский, но народ оставался бесправным, забитым и нищим. Это понимали лучшие представители российской интеллигенции.  Петр Чаадаев, например,  писал: «По своему происхождению и по своим отличительным чертам русское рабство представляет собой единственный пример в истории: в современном состоянии человеческого общества оно не знает подобного». А Пушкин восклицал: «угодил же меня черт с умом и талантом родиться в России».  Кратковременные периоды вольности: реформы Александра II, хрущевская оттепель сменяются реакцией, «застоем», возвратом к авторитарному или тоталитарному режиму. Одним словом - неволей. Но стремление к свободе от природы присуще человеку. И с момента сознательного движения за освобождение от подневольного труда, от крепостной зависимости, с эпохи просвещения в России появились первые либералы. Они предлагали свои ответы на конкретные проблемы русской жизни, полагая, что только свободный человек может быть и сытым, и счастливым.

 

    О.Н.: Недавно вышло в свет 900 страничное издание  «Российский либерализм: идеи и люди». В этом фундаментальном труде 40 ученых-историков  рассказывают о самых выдающихся либеральных деятелях от Михаила Сперанского до Андрея Сахарова. Книга вышла под вашей редакцией. Алексей Алексеевич, для какого круга читателей написана ваша книга?

     А.К.-М.: В основном это люди, которые интересуются русской историей, русской философией и русской политологией. Таких людей довольно много. Ну и, кроме того, это конечно, университетская среда. Это и преподаватели, и студенты. О книге было давно объявлено, мы ее все ждали, типография задерживала, но вот она появилась, и недостатка в запросах нет. Сейчас уже имеет смысл делать допечатку тиража. Эти книги сейчас в России хорошо расходятся. Теория либерализма идет на ура. Вопрос, почему не все получается на практике.

     О.Н.: Какая глава в этой книге наиболее интересна, на ваш взгляд?

     А.К.-М.: Каждый автор в первую очередь любит свои тексты. Моих текстов здесь 10, кроме того, я написал предисловие и отредактировал всю книгу. Вообще, я  должен сказать, что собрался просто звездный состав авторов. Очень много региональных авторов, которые в течение 20-30 лет работали над своими персонажами. Ведь книга посвящена в первую очередь людям. Это галерея персонажей. 96 фигур, начиная с времен Екатерины. Для написания книги собрались крупнейшие историки, я им очень благодарен. Мы сумели собрать такую команду и довольно быстро сделали эту большую галерею портретов русских либералов.

     О.Н.: А какая глава далась с большим трудом?

     А.К.-М.: Есть фигуры крайне интересные, но по которым мало что можно пока установить. Был такой либерал Степан Востротин, один из лидеров кадетской партии, он жил в Енисейской губернии, сейчас это Красноярский край. Фигура совершенно уникальная, потому что это был крупнейший путешественник, друг Нансена, он путешествовал из Англии и из Норвегии через Карское море в Енисей, среди полярных льдов. И одновременно был крупным золотопромышленником, потом был депутатом Госдумы, потом был министром у Колчака, а конец его жизни оказался в некоторой пелене. Но удалось найти документы о том, что он скончался в 1944 году в Ницце, в эмиграции. Поэтому я счел возможным этот портрет представить, хотя там много еще копать и копать. Помучиться пришлось именно потому, что многое еще скрыто в архивах, и еще предстоит большая работа.

     О.Н.: Большую работу нужно проделать и для того, чтобы понимание основ либерализма укрепилось в народе. Извращению нормальных представлений о либерализме способствовала созданная спецслужбами "управляемая" националистическая партия. Она присвоила себе название "либерально-демократической", но по сути никакого отношения к либерализму не имеет. Ведь латинское значение этого слова – свобода. И это   понятно многим.  Но приживаются ли в России основные либеральные ценности? У нас сейчас отношение к либерализму, как к чему-то, принесенному извне, не имеющему российской почвы. Как так получилось, ведь в  начале ХХ века либеральные идеи в России имели широкое распространение, а либеральные партии играли ведущую роль в парламенте.

      А.К.-М.: Когда началась открытая публичная политика, можно сказать, что либеральные идеи, либеральная политика просто победила. Но были всплески либерализма и до этого. Книжка начинается с Екатерининских времен. Закон и просвещение – вот два главных столпа либерализма, которые не могли не прийти в такую великую страну, как Россия. Все страны прошли через эту либерализацию. Здесь у нас очень много материала по Александровским временам. Во времена Александра Второго либерализм был государственной идеологией, но когда либерализм является государственным, он становится достаточно ограниченным. И только в начале 20-го века либерализм приходит как  конкурентное политическое явление. И на первых выборах в Госдуму либералы побеждают. К сожалению, пока идет такой маятник: победа либерализма, некоторые важные либеральные реформы, потом откат, контрреформы. Россия еще не преодолела эту либеральную модернизацию, и вопрос «кто – кого» еще не решен, хотя, на мой взгляд, и мировой опыт это показывает, благополучным может быть великое государство, только когда оно прошло либеральную модернизацию.

     О.Н.: После Октябрьского переворота либералы были либо перебиты, либо вытеснены на Запад. Играли ли они какую-то роль в европейской политике, европейской культуре?

     А.К.-М.:  Они сыграли огромную роль, конечно. И то, что либеральная и вообще российская культура сохранилась в эмиграции – это большой шанс сейчас на возрождение российской цивилизации. Т.е. соединения той России, которая здесь, и той, которую увезли в эмиграцию.   Потому что они увезли русскую культуру. В этой книге я написал про выдающихся русских либералов в эмиграции. Например, Георгий Петрович Федотов, который был высочайшим интеллектуалом по европейским образцам. В России его знают очень мало. Или Владимир Васильевич Вейдле - это одна из ярких фигур серебряного века. Поэт, переводчик, культуролог и либеральный политический мыслитель. К сожалению, только сейчас его начинают потихоньку переиздавать. Они сейчас крайне востребованы, потому что это практически наши современники, многие скончались в эмиграции в 60-х, 70-х годах. Это все на наших глазах проходило. В значительной степени они тоже готовили вот этот новый этап российской свободы.

     О.Н.: Новый этап российской свободы готовил и Александр Александрович Кизеветтер, имя которого связано с Оренбуржьем. Его отец Александр Иванович Кизеветтер окончил юридический факультет Петербургского университета, заведовал архивом главного штаба; мать — Александра Николаевна Турчанинова была дочерью воспитанника Духовной академии и преподавателя истории. Окончила Смольный институт. В 1868 г. семья переехала в Оренбург, где отец служил представителем военного ведомства при Оренбургском генерал-губернаторе. Александр Кизеветтер прожил в Оренбурге 16 лет до поступления в 1884 году в Московский университет. Известно, что в двадцатые годы он эмигрировал в Европу. Какова его дальнейшая судьба?

    А.К.-М.: Это знаменитейший русский историк, входящий в плеяду таких людей, как Ключевский, Соловьев, Милюков. Кизеветтер - один из лидеров кадетской фракции в Госдуме, блестящий интеллектуал, который сохранил русскую историю, русскую культуру уже после эмиграции, когда преподавал в Пражском университете.

    О.Н.: На последних выборах либеральные партии потерпели сокрушительное поражение. Их оппоненты заявляют, что это не случайно, в России по-прежнему нет почвы для либеральных идей. Так ли это?

    А.К.-М.: Тут напрашивается такая аналогия: когда в 1908 году поменяли избирательный закон и начались массовые фальсификации в третью Госдуму, по многим персонажам этой книги видно, что творили царские сановники на местах, привлекали священников для агитации, проводили массовые вбросы бюллетеней. Это отбросило Россию тогда на многие десятилетия назад. Это не должно повторяться.

    О.Н.: Чем нынешнее поражение либералов чревато для России?

    А.К.-М.: Конечно, чувствительное и крайне неприятное поражение, неприятное даже не столько для кандидатов от этих партий, сколько для самой атмосферы в стране. Она серьезно изменилась. Таких серьезных нарушений в избирательной кампании не было в новой России. Но либералы переживали и более трудные времена. Я думаю, что здесь есть над чем подумать и самим русским либералам. Возможно, по-новому сгруппироваться, объединиться, наконец, понять, какую роль они должны играть в современной России: как экспертное сообщество или как самостоятельная политическая сила. Но тогда не надо попадать в зависимость от власть предержащих, которые контролируют весь избирательный процесс. Надо определиться, уходит ли либерализм в оппозицию или он начинает сотрудничать с властью.

     О.Н.: Есть ли будущее у либерализма в России?

     А.К.-М.: Оно есть, оно очень большое и конструктивное, потому что современную цивилизацию нельзя строить на неосмысленном подневольном труде. Без свободы, без независимости человека, без образованности, без возможности заявлять свою позицию открыто не получится сильного современного государства, поэтому либерализм будет востребован. 

     О.Н.: Каким должен быть президент России с либеральной точки зрения?

     А.К.-М.: Я всегда говорил, что Россия рано или поздно должна прийти к такому положению, когда кандидаты в президенты будут выходить из очень крупных лидеров регионов. Наиболее продвинутых демократических серьезных регионов, т.е. с губернаторского поста, предположим. Это было бы более органично. Не из канцелярии и не из спецслужб, а из серьезной конкурентной элиты в регионах, когда люди шли на свободные выборы, побеждали, потом умели отчитываться за это и сохранились в памяти граждан позитивными деяниями. На мой взгляд, мы когда-нибудь должны к этому прийти. Это, конечно, должны быть люди широкой образованности и культуры, имеющие серьезную реформаторскую команду, что очень важно, потому что аппаратный человек в основном работает на интригах, а открытый политик работает с предъявлением серьезной программы, под каждое из направлений которой есть люди, которые тоже уже доказали свою эффективность. Я надеюсь, что Россия когда-нибудь к этому придет, и тогда идея наследования, преемственности отойдет в сторону и станет реальная демократия, как во всех крупнейших странах мира.

 

       Однако можно предположить, что в ближайшем будущем судьба российского либерализма печальна. Большинство населения не может выбраться из бедности. Резко и быстро повысить благосостояние десятков миллионов людей нереально. Следовательно, велика социальная база экстремизма, национализма, ксенофобии. Народ не видит прямой связи между процветанием, благополучием и свободой и голосует за "начальство", за "патриотов". Власти озабочены поиском «национальной идеи». Цивилизованному же миру такие идеи хорошо известны. Это либеральные, демократические ценности, приведшие к успеху все процветающие сегодня страны. И западноевропейские, и Японию, и США. Либерализм – это свободный рынок, частная собственность и конкуренция,  обеспечение прав и свобод граждан, социальная защита стариков и детей, равные возможности для всех и творческое раскрепощение личности. Когда люди понимают это, они, конечно, за либеральную идеологию.

 

.

 

      16 декабря 2007г.

 

 

СКАЗАТЬ ВСЮ ПРАВДУ О ВОЙНЕ - ЗНАЧИТ НЕ ДОПУСТИТЬ ВОЗВРАЩЕНИЯ ФАШИЗМА

 

22 июня - одна из самых печальных дат в нашей истории, день начала Великой Отечественной войны. Историческая память о Великой Отечественной войне связана для большинства россиян, прежде всего, с Днем Победы: практически все помнят о том, что дата 9 мая связана с победой СССР над фашистской Германией. Дата начала войны менее знакома нашим соотечественникам. На вопрос, с каким событием в жизни нашей страны связан день 22 июня, правильно ответили 72% опрошенных,  пятая часть  затруднилась с ответом, а 8% респондентов дали неправильный ответ. И все же для большинства российских семей это день памяти и скорби.

 

     О.Н.: Что для вас лично значит эта дата?

     А.К.-М.: Для меня и для моей семьи эта дата значит очень много. Мой отец Алексей Сергеевич Кара-Мурза прошел всю войну от московского ополчения вплоть до Праги, когда уже и в Берлине бои закончились, а Прага еще сопротивлялась. И отец брал Прагу, пройдя в армиях маршала Рокоссовского этот большой путь. Поэтому для нас это событие святое. Ну и конечно, вся семья перенесла этот период, были в эвакуации. Великая отечественная война – это памятное событие для жизни еще тех поколений, кто воевал, их детей и внуков, воспитанных на этой памяти. Я уверен, что эта традиция будет продолжаться, потому что, на мой взгляд, в 20-ом веке ничего важнее этой схватки двух тоталитарных империй не было. А в этом смысле 22 июня, конечно, памятная дата для того, чтобы осознать, что такое власть в России, что такое ошибки власти в России, и как потом народу России приходится платить за эти ошибки. Вот этого я бы точно не хотел забывать, и об этом всегда говорю своим студентам.

     О.Н.: В результате развязанной нацистами Второй мировой войны в мире погибло около 70 миллионов человек. Боевые действия проходили на территории 40 государств. Только на территории Советского Союза было разрушено 1710 городов и посёлков, более 70 000 сёл и деревень. Через созданную фашистами систему концлагерей прошли 18 миллионов человек. В блокадном Ленинграде от холода и голода погибло более миллиона мирных жителей. Так или иначе, война коснулась каждой российской семьи. Народ российский ценой огромных жертв победил в этой войне. Но нет ли здесь некоторого лукавства: народ у нас всегда прав и когда дается оценка войны, то говорится, что в начальный период, период поражений во всем виноват Сталин и его окружение. А вот мы выиграли войну – значит, это заслуга народа.

     А.К.-М.: Вы знаете, у нас так редко народ оказывается исторически прав, и так часто победы присваиваются властью, а когда что-то не получается, говорят: дрянной попался народ. Так вот, здесь, мне кажется, народ оказался в значительной степени лучше, чем власть. Просто потому что не удалось испортить народ, не удалось его загнать в эту общую казарму. Я тоже не народник, я не хочу обожествлять народ, народ в известной степени заслуживает ту власть, которую он имеет. И в этом смысле противопоставлять народ и власть я тоже не намерен, но и не признавать победы народа в этой войне было бы тоже неправильно.

     О.Н.: Историки давно сошлись в оценке войны, как захватнической со стороны фашистской Германии и освободительной со стороны СССР. Но по-прежнему спорят в оценке предвоенного периода. Многие считают, что Сталин тоже готовился к нападению на Германию, просто Гитлер его опередил.

     А.К.-М.: Да, эта точка зрения есть, я знаю, как спорят историки, какой шум вызвала публикация серии Суворова по поводу того, что война должна была начаться немножко по-другому, и началась бы, возможно, по-другому в связи с агрессивными намерениями Сталина. Я полностью согласен, в том, что война началась не 22 июня. То, что Гитлер посчитал возможным перейти границу бывшего союзника, это результат очень долгой дипломатической игры, где каждый из партнеров хотел друг друга обмануть, держа камень за пазухой, потихонечку деля Прибалтику, Польшу, Западную Украину, Западную Белоруссию. В итоге, две империи стали стенка на стенку. Ликвидировались все буферные государства, которые были некоторым пограничным кордоном. Всегда важно  иметь благожелательных союзников, не прихватывая ничего чужого. Заигрались обе стороны. И схлестнулись в прямом противостоянии. Поэтому в самой агрессии Гитлера было много  спровоцировано сталинско-молотовским руководством.

     О.Н.: Нынче власть взялась за воспитание патриотизма. Но как правильно это делать? Пока это воспитание черно-белое: говорится о том, что советский народ понес неисчислимые жертвы и победил в войне, и при этом замалчивается о пакте Молотова-Риббентропа, захвате Прибалтики, переселении целых народов.

     А.К.-М.: Все очень любят исторические победы. Любой народ ставит на вид свои победы и убирает в дальний угол свои поражения. Поэтому это естественное состояние любой нации, строить свое патриотическое воспитание на победах. Но я уверен, что наиболее глубокий патриотизм – это когда, помните, как говорил поэт, что Россию любят странною любовью.

     О.Н.: Не победит она рассудок мой…

     А.К.-М.:  Не должна побеждать рассудок, потому что патриотизм - это не только инстинкт, а и разум. Это вещь, которая познается разумом. И я думаю, что люди должны знать и о пакте Молотова-Риббентропа, и о том, что случилось с Прибалтикой, и о том, что случилось с Украиной и Белоруссией. Только тогда они начнут многое понимать в современной политике, они будут понимать соседей, а если они будут понимать наших соседей, то лучше будут чувствовать себя в этом мире. Мне кажется, что просто быть жертвой режима – это плохая, неразумная отговорка. И именно такие страны умеют не только побеждать в войнах. Разумные демократические страны сумеют организоваться и победить с наименьшими потерями, но они еще умеют разумной политикой, контролируемой обществом, противостоять этим конфликтам, избегать их и ликвидировать саму возможность  силовых акций заранее.

     О.Н.: Сегодня сложилась парадоксальная ситуация. У нас прекрасные отношения с современной Германией, и враждебные с Польшей, Украиной, странами Прибалтики. Нет ли здесь доли нашей вины?

     А.К.-М.: Тут, во-первых, есть большая заслуга Германии. Это демократическая страна, которая сумела изжить из себя комплекс «победного арийства», хотя какой-то части населения сначала нравилось, что Германия завоевывает Европу. Но итоговая цена этого - катастрофа второй мировой войны, развалины крупного государства. Немцы поняли, что Гитлер пришел не просто так, не свалился им на голову. Это человек изнутри германской высокой культуры. Оказалось, что внутри высококультурного общества могут быть зерна варварства, и общество не сумело их вовремя заметить, чтобы погасить. И покаяние за агрессию, за фашизм, за геноцид других народов произошло в немецком обществе. Я вот только боюсь, что они- то получили прививку от будущих «гитлеров», а мы со своими победными комплексами не до конца получили этот антидот от возможных повторений имперских амбиций. Мы это сейчас видим. Некоторые факты взаимоотношений с ближайшими соседями иногда поражают рецидивом имперского мышления у нашей элиты, поддерживаемой частью общества. Мы, я думаю, в разных исторических весовых категориях с этими малыми государствами, поэтому мы должны быть более великодушными к комплексам малых народов. И действительно, дружба с народом Германии и другими крупными демократиями запада и востока пойдет нам на пользу. Эта наша знаменитая поговорка, что когда сила есть, то ты можешь немножко пренебречь разумом, она, конечно, иронически показывает некоторые наши комплексы великодержавия.

     О.Н.: А пока, к сожалению, Литва предъявляет счет России за годы войны, за оккупацию, вместе с тем мы тут же делаем запрет на поставку литовского сыра. Действия, на мой взгляд, очень мелкие. Но должна ли Россия отвечать за преступления сталинского режима?

     А.К.-М.: Я не помню не одной серьезной претензии правительству Ельцина – Гайдара этих малых стран к России за преступления СССР в начале 90-х годов.  Дело в том, что тогда наметилась тенденция покаяния за преступления Сталина и всего руководства Советского Союза. И тогда малые страны начали различать тоталитарный Советский Союз и демократическую Россию. А вот теперь как-то сгладились различия между СССР и новой Россией. Они опять видят у нас некоторые идеи державности, силового напора и боятся. Тем более, что некоторые поводы для страха мы сами даем. У нас стали благожелательно писать о Сталине. Спикер Госдумы вдруг говорит о том, что это был крупный менеджер, и у него были некоторые издержки его менеджерского умения. Создаются учебники с реабилитацией Сталина. Естественно, на нас, как на крупную страну поглядывают с удвоенным вниманием и некоторым опасением. Восстановить наш демократический имидж можно только одним способом - это восстановить демократические процедуры внутри страны, иметь настоящий парламент, настоящие выборы, настоящую многопартийную систему; все, что нас должно отличать от сталинского режима. Тогда нас перестанут путать, и тогда восстановится понимание, что СССР – это одно, а Россия, хоть и преемник СССР, идет сейчас совершенно иным путем, тем путем, которым идут все цивилизованные страны мира.

 

Россия избавилась от тоталитарного строя, но очень тяжело расстается с тоталитарным мышлением. Пренебрежение к человеку сказалось и в том, как жили и как живут в нашей стране ветераны. Симптоматично, что первым указом вступившего в должность президента России Дмитрия Медведева стал указ об обеспечении жильем ветеранов Великой Отечественной войны. До 1 мая 2010 года планируется обеспечить жильем всех нуждающихся в улучшении жилищных условий ветеранов войны и членов их семей. 

Много делается для ветеранов в Оренбургской области. В очень затратных сегодня работах:  провести газ, отремонтировать дом участники войны получают материальную помощь. Ольга Бородина, начальник отдела по работе с ветеранами и инвалидами Министерства социального развития Оренбургской области отмечает, что «с 2000 года  инвалидам выдано более 6000 автомобилей. Из них 85% выдано непосредственно участникам Великой Отечественной войны. Они приобретались из разных источников финансирования, с одной стороны, из средств федерального бюджета, но не осталась в стороне и наша область». В России хранят память о жертвах Великой Отечественной войны. Но память о войне сохраняется  не только в эти дни – в стране сотни музеев, мемориальных кладбищ.

 

     О.Н.: А что еще не сделано для сохранения памяти о жертвах войны?

     А.К.-М.: Сталинское и послесталинское руководство считало, что эти люди выполнили имперскую государственную задачу, и особенно их даже не благодарило. Сейчас этих людей становится все меньше и меньше, и они тем более требуют внимания. Я поддерживаю те идеи, которые оформляются новыми постановлениями о том, что эти люди заслуживают гораздо больше. Потому что они действительно пронесли на себе всю тяжесть этой войны и выиграли. Они за ошибки и преступления власти менее всего отвечают. Поэтому, конечно важна забота о ветеранах и память о погибших. Я понимаю тех, кто выступает с петициями в защиту памятников на территории наших ближайших соседей: Эстонии, Латвии. Но знаете, сколько не захоронено наших солдат? Огромный котел под Вязьмой, где полегли сотни тысяч солдат, Старая Русса, там предстоит еще огромная работа по захоронению. А у нас делается иногда пиар того, что мы заботимся сейчас о мемориальных кладбищах немцев, по их образцу. Это правильно, это разумно, но люди спрашивают, а что делать с теми сотнями тысяч наших солдат, которые до сих пор не захоронены. Цена победы огромна, а результаты нашей победы, к сожалению, таков, что мы живем сегодня намного хуже стран, которых мы победили. Это большой упрек нашей власти, тут с нее никто ответственности не снимет. Я думаю, лучшей памятью о павших в войне будет забота о наших современниках и о тех, кто будет жить после нас. А жить они должны в демократическом разумном государстве, где в первую очередь будет цениться человеческой индивидуальность,  жизнь каждого россиянина, который в этом случае будет большим патриотом.

 

        67 лет прошло с того памятного дня 1941 года. Сменились поколения. И ощущение опасности нацизма начинает притупляться. Опросы в Европе показывают: определённый процент людей сомневается в существовании концлагерей, где людей жгли в печах и травили газом. В сытом обществе эта правда кажется страшной сказкой. И хотя история ХХ века пригвоздила фашизм к позорному столбу, сегодня для некоторой и, к сожалению, растущей части российского населения 22 июня уже давно не чёрный день календаря. Этих людей можно называть как угодно - расисты, националисты, нацисты, фашисты. Но в основе их идеологии превосходство одной нации над другой. На этой неделе в Подмосковье задержана  группа нацистских молодчиков, убивавших мигрантов. Число неонацистских преступлений с каждым годом растет: в 2004 году  от их рук погибло 49 человек, а в 2007 – уже 68. Как это могло произойти в стране, победившей фашизм?  Наверное, это происходит потому, что мало задумываемся о цене Победы, цене индивидуальной человеческой жизни, уважении к личности каждого. Ведь  тогда надо давать оценку не только злодеяниям фашизма, но и собственным извергам, тем, кто освобождал города к красной дате календаря, не считаясь с огромными ничем не оправданными потерями. Тем, кто держал в концлагерях миллионы сограждан, кто устроил нищенскую жизнь оставшимся в живых. Сказать всю правду о войне, значит не допустить в будущем возвращения  ни «людоедского» строя, ни «людоедских» идей.

 

     22 июня 2008 г.

 

 

 

Олег Наумов,

Алексей Литвин,

научный сотрудник Государственного архива.

 

 

90 ЛЕТ АРХИВНОЙ СЛУЖБЕ СТРАНЫ. РОССИЯНЕ ВСЛЕД ЗА ЕВРОПЕЙЦАМИ СОЗДАЮТ СВОИ РОДОСЛОВНЫЕ.

     

      «Рукописи не горят» – эту  фразу, теперь уже ставшую крылатой, произнес один из известных литературных героев. И только побывав в архиве, понимаешь ее истинное значение.  Российской государственной архивной службе в этом году исполняется 90 лет, но на самом деле документальные свидетельства прошлого начали сохранять гораздо раньше. «Если кто возьмет чужого коня, оружие или одежду, а владелец опознает пропавшего в своей общине, то ему взять свое, а 3 гривны за обиду» Так наказывалось воровство в Киевском государстве в 11 веке, во времена Ярослава Мудрого. Тысячу лет назад составлен этот документ. Но чтобы сегодня мы могли знать нашу тысячелетнюю историю, надо было сохранить этот документ, и еще миллионы документов – свидетельств жизни наших предков. Зачем нам это? Василий Ключевский говорил «История ничему не учит, а только наказывает за незнание уроков».

 

     О.Н.: Государственной архивной службе 90 лет. А как было представлено архивное дело до этого?

     А.Л.: Оно было представлено в основном ведомственным хранением. Каждое большое ведомство, министерство или подчиненные ему отрасли имели свои архивы. Это был большой шаг по сравнению со средневековьем, но такая система не была способна создать нормальную базу истории государства. И, собственно говоря, на чем базируется юбилей Госархива в России: 1 июня 1918 года было создано ведомство, централизованно занимающееся развитием архивов. Оно включало в себя и научную и организационную, и человеческую компоненту. Другое дело, что как часто бывало в нашей советской истории, хотели как лучше, а получилось не так, как хотели.

     О.Н.: Зачем нам нужно хранить документы прошлого?

     А.Л.: У нас, знаете ли, бумажная цивилизация. И для того, чтобы в чем-то удостовериться или что-то подтвердить, пока лучше эталона, чем документ, не признано. Как в экономических отношениях эквивалентом являются деньги, так же и документ является зафиксированной памятью. Нам может не нравиться правило предъявить справку в ЖЭКе, но все-таки история лучше всего отражается в текстах.

 

       По мнению заместителя директора по научной работе Оренбургского областного архива Елены Поповой, проблема архивов остается на сегодняшний день в том, что документы никогда не создавались на вечное хранение: «Документы каждое учреждение и каждый человек создавал для себя. Либо для выполнения определенной цели, решения конкретной задачи. Лишь сейчас, когда люди стали обращать внимание не только на историю своего края, деревни и т.д., но и на историю своей семьи, они пытаются к документу относиться более бережно. Понимая, что этим документом может быть самый незначительный факт, который происходит сейчас в жизни конкретного человека, либо в стране и области. И может быть, через несколько веков он будет иметь историческое значение».

 

     О.Н.: Известно, что архивные документы со временем ветшают. Какие есть способы их восстановления и сохранения?

    А.Л.: Если сравнить с опытом реставрации масляной живописи, когда ветшает холст, то краски, в которых много минеральных компонентов, закрепляют и переносят на другой холст. С документами сложнее, потому что текст, нанесенный на бумажную основу, можно скопировать, но его сложно перенести. За последние двадцать лет реставрация шагнула очень далеко. И каждый год нам приносит новые методы и методологии. На выставке представлены примеры, как добавляют бумажную массу, не подклеивая старый документ, как делали 50 лет тому назад, а именно добавляя бумажную массу и способствуя укреплению основы. Например, план Парижа, который вызвал такой большой интерес у посетителей выставки, находился на совершенно истлевшем холсте. Первый холст был датирован 1747 годом. С тех пор прошло почти 250 лет. План был снят, был очищен от старого клея и передублирован на новый план, надеюсь, он сохранится не меньше. Точно так же, как в средние века масса документов была составлена на пергаменте. Это тонкая выделанная кожа.  И теперь разработана методика добавления кожи. Или совершенно замечательный документ – Указ императора Александра Первого на шелке. Шелк посекся, был восстановлен и снова, представляет собой единый читаемый фрагмент.

      О.Н.: Какие из восстановленных документов, представленных на этой выставке, вы считаете наиболее интересными?

      А.Л.: Из выставленных документов почти 40% занесены в реестр уникальных. Некоторые представляют собой просто страницу в истории нашего государства. Духовная грамота Ивана Калиты, где он впервые передает сыну право наследования московским княжеством. Можно сказать, это начало истории московского государства. Здесь же лежит Конституция и Декларация о создании СССР 1922 года. Мы прожили в общем государстве 70 лет. Здесь же  замечательные картографические документы за разные периоды, имеющие отношение к нашей истории. Я, как военный историк, могу сказать, что дневник Патрика Гордона, шотландца на русской службе, чуть ли не единственный источник по началу царствования Петра Первого.

 

Оренбургский областной архив – один из самых больших в России. В 1881 году по инициативе генерал - губернатора была создана комиссия по разбору накопившихся архивных дел. Она должна была составить опись имевшихся на хранении дел. Были приведены в порядок документы всех учреждений и ведомств губернии. Затем была создана оренбургская ученая архивная комиссии, которая не только продолжила работы по  сбору и хранению документов, но и стала представлять их вниманию публики.  Елена Попова, заместитель директора по научной работе Оренбургского областного архива, рассказывает: «На сегодняшний момент Госархив Оренбургской области хранит порядка 800 тысяч единиц хранения, начиная с 1734 года и заканчивая 2006 годом. Самый уникальный наш документ это Привилегия г. Оренбурга.  В фондах государственного архива Оренбургской области  хранится  много документов, которые представляют ценность не только для истории Оренбуржья, но и для истории сопредельных стран, Индии».

 

      О.Н.: В последние годы люди стали больше интересоваться историей своей семьи, своих предков. В Интернете тысячи сайтов о родословных, о составлении генеалогического древа. Я составил свою родословную до начала 18 века – времени заселения нашего края казаками. Знаю всех своих предков поименно. А ведь человек не канул в Лету, пока есть на земле память о нем.

      А.Л.: Как только человек решил свои основные проблемы бытия, его начинает интересовать прошлое. Интерес к  прошлому в Европе и Америке начинается с конца 50-х годов. У нас с 90-х, когда, наконец-то, перестало над человеком довлеть его социальное прошлое. Сейчас человеку не нужно стесняться, что дедушка у него дворянин или служил в колчаковской армии. И соответственно человек начинает понимать, что он не один на свете, а у него есть история.

     О.Н.: Чем глубже исследовать историю своих предков, тем сложнее с поиском архивных документов. Но своих прадедов многие помнят по семейным рассказам, передаваемым из поколения в поколение. Порасспросите своих бабушек и дедушек, пока они живы. А могут ли наши архивы в их сегодняшнем состоянии  помочь гражданам познать свое прошлое?

     А.Л.: К сожалению, бытует расхожее мнение, что на каждого человека существует досье. Достаточно прийти в архив, рассекретить и прочесть, кто ты есть до третьего колена. Такого, к сожалению, нет. Поиск требует много сил, нервов. Если бы мы знали, что будет интересовать наших потомков через 90 лет, то может мы бы брали на хранение больше. Такой совершенно наглядный пример. Во время Первой мировой войны в русской армии, в тех или иных ее формированиях служило до 10 миллионов человек. И впервые практически на всех военнослужащих составлялись так называемые послужные солдатские списки. В отличие от офицерского, солдатский послужной список был небольшой, но включал достаточно приличный объем информации. В 20-е, 30-е годы эти списки посчитали массовым источником, не важным для централизованного хранения на много лет вперед. Эти списки были уничтожены. Прошло 90 лет, люди хотели бы узнать о своих дедушках и прадедушках, а этих документов нет. С другой стороны, к сожалению, содержание архивов – это достаточно дорогостоящая вещь. Это помещения, это температурно-влажностный режим, это объемы, это обработка. И нельзя брать на хранение все. Каждый день создаются тысячи документов. Появились информационные технологии, которые, с одной стороны, разрешают проблему места, а с другой, создают новые проблемы. Потому что на выставке представлены примеры борьбы с вредителями чисто биологическими, а ученые уже открыли несколько микроорганизмов, которые способны своей деятельностью повредить поверхность компакт-диска.

     О.Н.: Насколько хорошо организована архивная служба сейчас в России? Чтобы через 50 или 100 лет наши потомки смогли без особого труда составить свою родословную.

     А.Л.: Так же, как мы сейчас предъявляем какие-то претензии нашим архивистам 20-х, 30-х. 40-х годов, я абсолютно уверен, что и к нам тоже будут предъявлены претензии. В стране была сформирована достаточно четкая система отбора и хранения. В связи с определенными изменениями, прошедшими в последние 15 лет, в эту систему были внесены изменения. Сказать, что все идеально, я не могу, поскольку есть масса примеров утраты документов, касающихся судеб отдельных людей. Что касается общей истории государства российского и каких-то аспектов, то основной комплекс, конечно, сохраняется. Потому что министерства остались, в министерствах есть четкая ведомственная подчиненность, и документы поступают на государственное хранение. Но если говорить про генеалогию и интересы отдельно взятого человека, то надо смотреть в комплексе.

      О.Н.: Насколько нынешнее состояние архивной службы способствует тому, чтобы власть предержащие думали о последствиях, о том, что история их потом рассудит и накажет?

      А.Л.: Что я вам по этому поводу могу сказать? Была выставка, посвященная октябрю 1917-го года. На этой выставке мы показывали подлинные бюллетени выборов в Учредительное собрание, испещренные антибольшевистскими лозунгами. Причем, лозунгами, написанными на чистом русском языке, с грамматическими ошибками, с абсолютно нецензурными выражениями. Архивисты их подшили в дело, и эти документы лежали в течение 90 лет. Могли их большевики уничтожить? Могли. Дают ли эти документы новые грани понимания 17-го года? Дают. И в Петербурге, и в Москве были люди, которые пришли на выборы и были не согласны с политикой большевиков и выразили это, испортив бюллетень. Изменило ли это что-то в отношении большевиков? Ничего не изменило. Точно так же если отмотать еще на четыреста лет, все были верующие, все знали, что за нарушения различных запретов должна последовать божья кара, но убивали, резали, насиловали…. Сложно сказать. С другой стороны,  фашисты, начиная Вторую мировую войну и совершив массу преступлений, сохранили в архивах огромное количество документов, подтверждающих эти преступления. И на Нюрнбергском процессе обвинение базировалось не на досужих вымыслах, а на абсолютно четко составленных документах. Так что в некоторых случаях это помогает.

 

        Все тайное рано или поздно окажется явным. И меня, как надеюсь и вас, это ободряет. Можно сколько угодно утверждать, что  Иосиф Сталин-Джугашвили  - великий вождь и гениальный стратег. Но ведь остались документы, где стоят его подписи на расстрельных списках. За ними смерть сотен тысяч ни в чем не повинных сограждан.

Может, скрупулезная работа архивистов, которые тщательно сохраняют исторические документы, заставит задуматься современных политиков: как вспомнят о них потомки?  Может, это удержит их от неблаговидных поступков и явных преступлений. Если, конечно,  они не страдают комплексом Герострата, который сжег храм только для того, чтобы имя его долго помнили.

 

    30 марта 2008 г.