Заказ звонка
* Представьтесь:
* Ваш телефон:
Сообщение:
* - поля, обязательные для заполнения
Заказать звонок
Курс валют
Курс валют предоставлен сайтом kursvalut.com
Счетчик

Новости

 


 

 

К демократии без прилагательных.

 

 

…Борьба с коррупцией может быть осуществлена только в условиях политической конкуренции, потому что главными борцами с коррупцией являются не прокуратура и не министерство внутренних дел, а независимые суды, независимые СМИ, независимые политические партии…

Никита Белых

 

 

…Для России дефицит свободы – одна из фундаментальных причин, почему мы, несмотря на наше богатство, живем неважно. У нас нет дефицита газа, интеллекта, талантливых людей. У нас есть дефицит свободы. И этим мы в худшую сторону отличаемся от европейцев. И до тех пор, пока этот дефицит не будет преодолен, боюсь, что мы успешными не будем…

Борис Немцов

 

 

…Я  все-таки оптимист и считаю, что демократия в России неизбежно избавится в своем названии от прилагательных и не будет ни олигархической, ни бюрократической, ни суверенной…

Александр Шаравин

 

 

 

 

Олег Наумов,

Никита Белых,

председатель Федерального политсовета партии СПС.

 

 

СБУДУТСЯ ЛИ ОЖИДАНИЯ МНОГИХ О ЛИБЕРАЛИЗАЦИИ КУРСА?

 

         В стране новый президент. И премьер правительства новый. И тот,  и другой последовательны:  еще до выборов заявляли о преемственности и продолжении «плана Путина», и после выборов продолжают говорить об этом. Либерально настроенная часть публики, однако, разглядела в речах Дмитрия Медведева проблески оттепели. Действительно, новый президент сделал несколько  довольно прогрессивных заявлений, создал Совет по противодействию коррупции. Но и в посланиях предыдущего президента мы слышали немало прогрессивных заявлений, и комиссия по борьбе с коррупцией при нем была. Все это остается риторикой, реальных дел как не было, так и нет. Впрочем, времени прошло совсем мало и надежда на реальные дела еще остается.

 

       О.Н.: Первой комиссией, которую создал и возглавил президент Медведев, стала комиссия по борьбе с коррупцией. Стоит ли ожидать от нее системной работы по искоренению коррупции?

        Н.Б.: Есть такая поговорка: «Надежда – это, как правило, отложенное разочарование». Шаги, которые Медведев делает на посту президента, не могут не внушать энтузиазма, особенно тем, кто этой оттепели ждет. Но, гораздо важнее, что будет происходить не на уровне заявлений о создании совета, а на уровне конкретных действий. Я помню, что у нас, у партии «Союз правых сил» претензии к режиму Путина касались не его заявлений. Под каждым его посланием Федеральному собранию либералы готовы были подписаться, потому что там всегда говорилось много правильных и полезных вещей. Другое дело, что на практике и в жизни они не то что не реализуются, а идут обратные процессы.  Поэтому когда речь идет о борьбе с коррупцией, мне кажется, слишком велик риск того, что это останется просто заявлениями. Борьба с коррупцией может быть осуществлена только в условиях политической конкуренции, потому что главными борцами с коррупцией являются не прокуратура и не министерство внутренних дел, а независимые суды, независимые СМИ, независимые политические партии. И если мы политическую систему не меняем, то надеяться, что в рамках политической монополии власть сама себя сможет реформировать – это утопия.

      О.Н.:  Вместе с тем одно заявление президента о необходимости реформы судебной системы уже несколько меняют атмосферу. Знаковые события: решение Конституционного суда по делу Асламазян, признание заместителя председателя Высшего Арбитражного суда о давлении из кремлевской администрации. То есть общество ждет этих перемен. Возможны ли реальные изменения в нашей судебной системе на этой волне?

      Н.Б.: Ожидание оттепели приводит к тому, что любые шаги, начинают трактоваться так, что вот она, оттепель, о которой мы говорили. Что касается ожиданий именно по судебной реформе, надо понимать, что эти ожидания связаны, в первую очередь, с личностью президента. Поскольку он является профессиональным юристом, и если что-то и будет происходить, связанное с реализацией личностных волеизъявлений, то это как раз в сфере судебной системы. Медведев лично хорошо с этой системой знаком, он знает те проблемы, которые здесь существуют и он, похоже, действительно хочет  судебную систему реформировать.

 

     Мало кто понимает зависимость между коррупцией, продажным судом, монополией власти и собственным кошельком. Рядового гражданина больше беспокоит рост цен на продукты и низкие пенсии. Социологи ВЦИОМа выясняли решение каких, наиболее важных, проблем ждут граждане от новой власти. Ответ. 67% - инфляция, рост цен на товары и услуги. 63% - алкоголизм, наркомания. 44% - ситуация в сфере ЖКХ.

38% - пенсионное обеспечение. 34% - преступность. 32% - терроризм. 31% - ситуация в сфере здравоохранения. 30% - коррупция и бюрократизм.

 

     О.Н.: Союз правых сил вслед за коммунистами подал жалобу в Верховный суд о   признании выборов в Госдуму недействительными. В чем суть претензий?

     Н.Б.: У коммунистов одна из наиболее организованных систем наблюдателей, и поэтому ими составлен большой аналитический материал, посвященный, прежде всего, двум моментам: это неравный доступ к СМИ и большое количество нарушений, зафиксированное на избирательных участках. У нас был большой объем материала, связанный с тем, что происходило в ходе самих выборов. Это и аресты тиражей, и давление на наших кандидатов. Поэтому у нас были разные по содержанию факты и аргументы, но касающиеся одного, что выборы на самом деле выборами не являлись, были нарушены все мыслимые и немыслимые нормы, в том числе и по административному давлению, и по фальсификации на избирательных участках, и неравному доступу и т.д.

     О.Н.:  Верховный суд еще ни разу не принимал сколько-нибудь значимые решения по опротестованию итогов выборов. На что вы рассчитываете?

     Н.Б.: Во-первых, в решении суда могут и должны будут содержаться частные определения. Это очень важно не только для нас, но и в дальнейшем для всех участников выборов, поскольку эти решения должны будут трактовать действия правоохранительных органов. И признать, что эти действия были незаконными, чтобы впредь они не могли такую деятельность повторять в дальнейшем. Даже наличие этих частных определений уже я буду считать достаточно весомой нашей победой, поскольку это упростит работу оппозиционных политических партий в будущем.

     О.Н.:  Центральная избирательная комиссия по итогам последних выборов собирает предложения по изменениям избирательного законодательства. Какие предложения внесла партия СПС?

     Н.Б.: Мы не просто подготовили перечень тех норм, по которым мы считаем, что избирательная система должны измениться, но и подготовили варианты законопроектов. Чтобы не было возможности у наших оппонентов говорить, что мы все критикуем и ничего не предлагаем. О чем суть документов, которые мы передали в центральную избирательную комиссию? Мы говорим о нескольких основополагающих факторах. Во-первых, мы говорим о необходимости возврата к прямым выборам губернаторов в субъектах федерации, переходу к прямым выборам членов Совета Федерации. Во-вторых, мы говорим о том, что выборная система в Госдуму так же должна претерпеть изменения. Мы говорим  о необходимости разрешения избирательных блоков, о необходимости снижения избирательного барьера. В-третьих, мы говорим о необходимости увязать политическую систему в части законодательства о политических партиях и избирательного законодательства. На наш взгляд, должно быть или жесткое законодательство о политических партиях, или жесткое законодательство по допуску к выборам. У нас же на сегодняшний день действуют жесткие нормы и в первой части, и во второй. В целом, речь идет о большом спектре изменений и предложений, которые мы инициируем. Если Центральная избирательная комиссия воспользуется своим правом законодательной инициативы в части избирательного законодательства, то это будет показателем некоторой оттепели. Если же нет, тогда будем инициировать подобные предложения на уровне регионов.

    О.Н.:  Ветер перемен докатился даже до правящей партии. И вот уже «Единая Россия» предлагает дебаты между партиями. Или это не ветер перемен, а из администрации президента сказали, что надо быть хоть немного похожими на обычную западную партию?

     Н.Б.: Думаю, что это будет такая же форма пиара, как в борьбе с мигалками. Когда под свет софитов и щелканье фотоаппаратов депутаты Госдумы от «Единой России» отказались от использования машин с мигалками, потом через две-три недели, когда они поняли, что очень сложно становится ездить, они уже без телекамер и без присутствия журналистов мигалки снова поставили на место. Но в сознании людей лидеры «Единой России» уже остались борцами с привилегиями. Думаю, что здесь будет то же самое. «Единая Россия» заявит о том, что необходимо участвовать в теледебатах, потом по каким-то причинах она в теледебатах участвовать не будет, потому что рискует очень серьезно потерять доверие, когда люди увидят, что, собственно говоря, представители власти будут объяснять и оппонентам, и избирателям. Сейчас главное для них, зафиксировать, что «Единая Россия» выступала за участие в теледебатах и за то, чтобы сделать это обязательным для всех партий.

     О.Н.:  Оправдались ли ожидания о потеплении отношений с Западом после визита Президента Медведева в Германию и его программной речи по внешней политике России?

     Н.Б.: Когда Медведев выступает с взвешенными, достаточно демократичными и разумными предложениями – это падает на хорошо подготовленную почву. От него ждут, что он как либерал и как европеец будет это говорить. И когда он эти надежды оправдывает – это повышает эмоциональное состояние со стороны международного сообщества. Именно поэтому, на мой взгляд, мы услышали крайне лестные характеристики Медведева со стороны Меркель, других лидеров Запада. Другое дело, что это может дать эффект только в тактическом плане, потому что серьезные изменения во внешней политике невозможны без изменений во внутренней политике. Если ты внутри России создаешь образ империи, образ государства, которое окружено недоброжелателями, и народу которого необходимо сплотиться, и передать как можно больше функций государству, то это очень сложно будет трансформировать в какую-то доброжелательную и толерантно настроенную политику во внешней сфере. Если понимание того, что будущее России – это не будущее «Верхней Вольты с ракетами», как в свое время Маргарет Тэтчер говорила о Советском Союзе, что очень важно, чтобы нас в международном сообществе не боялись, а уважали. А для этого должна реализовываться несколько иная внутренняя политика, иная экономическая политика, иная международная политика.

 

       Граждане ждут от нового президента успешного решения  сложных проблем внутри страны. Для этого нам нужны дружественные отношения с другими странами. Однако в последние пять лет власть так увлеклась возрождением сильной державы, что недружественными нам стали многие страны мира, и в том числе почти все республики бывшего Советского Союза.  Очевидно, что вопрос имиджевой привлекательности России выходит на первый план. Последний период президентства Путина ознаменовался сокрушительным поражением на этом направлении. И президент Медведев пытается каким-то образом изменить развитие ситуации. Именно этим он занимался и во время визита в Германию и на Международном экономическом форуме в Санкт-Петербурге. Однако изменение риторики – это самое простое, что можно сделать. Власть сделала слишком много реальных, а не риторических, шагов в сторону от демократии, свободного рынка и соблюдения экономических договоренностей. Поэтому необходимы реальные шаги в обратном направлении.

 

 

    29 июня 2008 г.

 

 

 

 

Олег Наумов,

Борис Немцов,

общественный деятель.                         

 

 

СЛАГАЕМЫЕ СЧАСТЬЯ: СВОБОДА, ЗДОРОВЬЕ, МАТЕРИАЛЬНОЕ БЛАГОПОЛУЧИЕ.

 

 

    Совсем недавно вышла в свет новая книга Бориса Немцова «Исповедь бунтаря». Книг у нас теперь выходит много. В литературе царят гламур и детектив, да и политики  иногда пишут, только интересны эти книги разве что им самим да их знакомым.  Но книга Бориса Немцова оказалась действительно интересна и раскупается в московских магазинах почти как бестселлер. Уже печатается дополнительный тираж. Причина такого успеха, наверное, в том, что книга удивляет читателей искренностью и открытостью свободного человека, что так редко встречается в наше время.

 

      О.Н.:  Почему вы назвали свою книгу «Исповедь..»? Рассчитываете на отпущение грехов?

      Б.Н.: Я не святой. И, конечно же, в своей жизни совершал много ошибок и грешил, но книга названа «Исповедь…», потому что все в ней написанное - правда. Я не пытался приукрасить обстановку или представить себя в супервыгодном свете, нет. Может, сейчас это считается немодным или даже неполиткорректным, когда люди открыто и искренне высказывают свою позицию, в том числе и политическую, но мне представляется, что сегодня большой дефицит правды. Лицемерие, вранье и цинизм захлестнули Россию, так же, как захлестнула Россию жестокость. И я захотел написать книгу откровенную.

     О.Н.:  Зачем в политике нужны бунтари?

      Б.Н.: Бунтари – не экстремисты. Бунтари – не радикалы. Бунтари – это, скорее, нонконформисты. Это люди, которые, если не согласны с властью, то не будут приспосабливаться, а будут отстаивать свою линию. Кстати, нонконформистов и бунтарей в политике довольно мало. И у нас в России, и вообще в мире. Больше людей, которые хотят приспособиться, договориться. У всех семьи, надо зарабатывать деньги,  кормить детей и т.д. Я не осуждаю тех людей, которые приспосабливаются к ситуации. Но страну все-таки двигают другие люди. Страну двигают люди убежденные, иногда даже одержимые. Единственное, чего я не приемлю – это экстремизм и революционность, потому что у нас на Руси всякая революция заканчивается кровью. А страдают не богатые и власть предержащие, а простые люди.

     О.Н.:  Работа над ошибками проделана, выводы сформулированы. Чего не хватает для успеха?

      Б.Н.: Я достаточно успешный человек. Я эту книгу написал для молодежи, для детей, и своих собственных, и вообще для молодого поколения. Молодежь сейчас очень аполитична и апатична. Молодые люди не верят, что они могут что-то изменить, на что-то повлиять, хотя все любят Россию и хотят жить в России. Те, кто прочитает эту книгу, поймут: даже если ты не «небожитель», ты все равно можешь повлиять на жизнь, активно участвуя в политической, в общественной жизни, в каких-то благотворительных акциях. Главное - не сидеть дома, сложа руки, и не ждать, когда манна небесная упадет. Под лежачий камень вода не течет.

       О.Н.:  В выведенных вами в книге законах говорится о том, что чем дороже нефть, тем выше коррупция, тем левее страна, и тем меньше политических и гражданских свобод. Означает ли это, что как только нефть упадет в цене, будет меньше коррупции, а общество станет более демократичным и свободным?

       Б.Н.: Стопроцентно означает. Дело в том, что этот закон не с неба упал. Я проанализировал уровень коррупции в странах, богатых нефтью. И выяснилось, что от Венесуэлы и Ирана и до России и Норвегии, в зависимости от роста цен на нефть, рос уровень коррупции. Дело в том, что нефтяная рента, т. е. доходы от продажи сырья – это ведь нетрудовые доходы. Выросла цена, нефти добывают столько же, а денег получают больше. Производительность труда не растет. А там, где нетрудовые доходы, там всегда чиновники и бюрократы, и их желание быстрее все это по карманам рассовать. Это закон, подтвержденный жизнью. Поэтому, если цена на нефть будет ниже, то будет расти качество бюрократии, потому что управлять страной будет сложнее. Появятся в управлении страной более профессиональные люди. Появится необходимость объяснять народу, почему те или иные проблемы не решаются, у народа будет больше возможностей влиять на власть, тем самым будет больше гласности, будут меньше воровать. Эта связь, хоть и непростая, прослеживается, причем даже в странах добропорядочных. К сожалению, нефть в России играет очень большую роль. Почему «к сожалению»? Потому что зависимость от сырья делает страну не суверенной. Все зависит от сырьевого рынка. И нам надо как можно быстрей уходить от сырьевой зависимости. И как можно быстрее переходить к высокотехнологичным производствам.

 

       Мнение Бориса Немцова о том, что сырьевая зависимость напрямую ведет к деградации российской экономики, к неэффективности и слабости власти, разделяют многие. Вот что говорит об этом Дмитрий Гончаров, председатель Оренбургского регионального отделения партии "Союз правых сил", доктор политических наук: «Когда финансовая основа деятельности правительства и политического руководства зависит не от экономики в целом, а от сравнительно небольшой ее части, сырьевого сектора, то получается так, что в отношениях между сырьевыми компаниями и политическим руководством общество оказывается лишним. Общество предоставляет сравнительно небольшие финансовые ресурсы, но в то же время требует огромных затрат и внимания. Поэтому авторитарное руководство склонно в ситуации нефтяного изобилия все больше и больше замыкаться в себе. Весь исторический опыт в 20-ом веке и даже более ранний показывает, что, в конечном счете, организм современного общества целостный, единый. И , не развивая демократические институты, невозможно иметь современную развитую экономику, невозможно выстроить то общество, в котором людям жить комфортно и хорошо».

 

     О.Н.:  Одна из самых главных проблем нынешней власти – ее отношения с частным капиталом. Какими, на ваш взгляд, должны быть эти отношения?

     Б.Н.: Власть у нас стала крупнейшим бизнесменом. Каждый чиновник Кремля, каждый чиновник в Оренбурге или в Нижнем Новгороде имеет свой «свечной заводик». Для Кремля это Роснефть и Газпром, для губернатора и его окружения это может какой-нибудь масложиркомбинат или нефтяная вышка или бензоколонка. До тех пор, пока чиновники будут вовлечены в бизнес, у нас будет коррупция, у нас будет расслоение на богатых и бедных, у нас не будет честной конкуренции и улучшения жизни. Что нужно сделать? Первое – нужно отделить бизнес от власти. Нужно запретить чиновникам заниматься бизнесом, запретить их родственникам заниматься бизнесом, который регулируется этими властями. Что я имею в виду? Не может жена заниматься строительным бизнесом, если земельные подряды отводятся ее мужем. Это коррупция в чистом виде. А у нас это сплошь и рядом. Например, Зурабов у нас за лекарственное обеспечение отвечает, а его жена занимается распределением этих лекарств. Должен быть принят закон о конфликте интересов. В этом законе должно быть написано, что любой человек, находящийся на государственной или муниципальной службе, не имеет права содействовать своему бизнесу, и не имеет права помогать бизнесу своих жен, любовниц, или каких-то родственников. Это раз. Второе. Нужно прекратить «басманное» правосудие. Пока у нас в стране суды работают по звонкам из Кремля или из губернаторских кабинетов, никогда ни правды не найдешь, ни закон никто не будет соблюдать. Никогда.

      О.Н.:  Хорошо. А следующий шаг – это сделать так, чтобы бизнес не мог влиять на власть, подкупать ее.

      Б.Н.: Бизнес легально на власть влиять, конечно же, может. Бизнес может отстаивать свои интересы:  я имею в виду налоги, прозрачные правила и т. д. Что касается взяток - это уголовное преступление. Они должны отдаваться под суд, причем, и тот, кто взял, и тот, кто дал. В этом смысле никакой разницы нет.

 

      В последнее время наметился очевидный перекос в сторону доминирования государства, чиновников в экономике. Частному бизнесу приходится несладко. Почему это стало возможным? По мнению политолога Татьяны Денисовой, потому «что до 80% населения России считают, что олигархический капитал нажит недобросовестным путем. И поэтому у чиновников есть общественная поддержка,  они легко с частным капиталом справляются. Но  ровно в тот момент, когда бизнес не на словах, а на деле будет социально ориентирован, когда любой гражданин России будет понимать, что от бизнеса, от качества его работы зависит его социальное и пенсионное обеспечение, общественное мнение окажется на стороне частного предпринимательства».  

 

     О.Н.:  В своей книге вы пишете не только о политике, но и о своей личной жизни, причем достаточно откровенно. Не боитесь ли вы, что ваши арифметические подсчеты, иллюстрирующие демографические проблемы в России, там, где нужно говорить о чувствах, вызовут негативную реакцию читателей?

      Б.Н.: Жизнь – штука сложная, действительно, так случилось, что я много раз в жизни влюблялся. Я, кстати, не сторонник того, чтобы какие-то интимные подробности описывать, в книге их и нет, обратите внимание. Что касается моей жизни, да, действительно, у меня четверо детей от трех женщин, и все эти дети достаточно здоровы и успешны, потому что они были рождены в любви. Что касается демографии, то очень многие женщины воспитывают детей сами. И вместо того, чтобы считать таких женщин героями, общество ханжески относится к этому. Причем, ханжески относится к этому даже церковь. Хотя женщины берут на себя огромную ответственность, рожая и воспитывая детей без всякой поддержки со стороны мужчин. Если мужчина считает, что его миссия закончена в момент зачатия, то он негодяй. Люди должны отвечать за свои поступки. Поэтому я убежден, что, когда женщина одна воспитывает ребенка, она нуждается в государственной поддержке и в сочувствии, в общественном признании. Я об этом и написал, что закон должен быть видоизменен, чтобы защитить женщин, которые одни воспитывают детей. Пока такого закона в России нет, мы будем вымирать. Факт состоит в том, что нормальных полноценных мужчин существенно меньше женщин. Это российская действительность. Поэтому, либо приедут сюда китайцы с африканцами, и это будет другая страна, либо мы изменим наше отношение к женщинам, которые одни воспитывают детей.

      О.Н.:  Что такое счастье? В разные времена люди по-разному отвечали на этот простой вопрос.  «Истинное счастье состоит не в множестве друзей, а в достоинстве и свободе выбора» - считал Бенджамен Джонсон;  «Какое это огромное счастье - любить и быть любимым» - утверждал Антон Павлович Чехов». Счастье действительно многолико. В своей книге вы вывели формулу счастья: свобода, здоровье и материальный достаток. Почему свобода в этой формуле занимает первое место?

      Б.Н.: Я считаю, что раб не может быть счастливым. Я считаю, что если человек несвободен в своих поступках, то он закомплексован, зажат, жесток. Бердяев говорил, что рабство рождает жестокость. Я считаю, что это правильный вывод. Кроме того, история России показывает, что закрепощенный народ все время страдал. И стоило только Александру Второму его освободить, как Россия тут же вставала с колен. Для России дефицит свободы – одна из фундаментальных причин, почему мы, несмотря на наше богатство, живем неважно. У нас нет дефицита газа, интеллекта, талантливых людей. У нас есть дефицит свободы. И этим мы в худшую сторону отличаемся от европейцев. И до тех пор, пока этот дефицит не будет преодолен, боюсь, что мы успешными не будем.

 

      Преодолеть дефицит свободы способно только общество, которое ощущает этот дефицит. У нас же пока нет большой потребности в свободе. Тысячелетнее рабство сделало свое дело. Общество инертно. Мало кто ощущает прямую связь между свободой и достатком, между свободой и счастьем своим и своих детей. Большинство по старинке уповают на начальство, тихо ненавидят его и все же ждут от него повышения пенсий и пособий, квартир, работы. Быть свободным, а значит самому быть ответственным за себя и свое будущее – как-то непривычно и боязно. Молодым людям, ровесникам перемен в этом году исполнилось шестнадцать. Может быть им, не знавшим государственного и идеологического гнета, удастся разорвать порочную вековую традицию?

 

16 мая 2007 г.

 

 

 

Олег Наумов

Леонид Радзиховский,

журналист, политолог.

 

СТАНЕТ ЛИ ДМИТРИЙ МЕДВЕДЕВ САМОСТОЯТЕЛЬНЫМ ПРЕЗИДЕНТОМ?

 

 

     После избрания новым президентом страны Дмитрия Медведева во властных  кругах не утихают разговоры о том, как сложатся отношения в будущем тандеме президент-премьер. Сможет ли Медведев взять в свои руки всю президентскую власть или останется в тени у полновластного премьер-министра Путина?  Ответ на этот вопрос очень важен для нас, поскольку двоевластие всегда приводило Россию к катастрофическим последствиям. Чтобы избежать этого, необходима ясность во взаимоотношениях руководящего тандема. Не случайно Игорю Шувалову поручена  разработка инструкций по разграничению и уточнению полномочий и функций и взаимодействию  Администрации президента и аппарата Правительства.

 

    О.Н.:  Сегодня конструкция власти допускает возможность двоевластия. Как вы считаете, будет ли власть переходить в руки президента Медведева? 

     Л.Р.: Та крайняя активность, которую в последнее время развил Путин, это явный сигнал, что он уходить на вторые роли не собирается. С другой стороны, разговоры о том, что все будет делать Путин, а Медведев – это зиц-председатель – чепуха на постном масле. Вся конструкция власти в России такова, что вся власть принадлежит президенту. И если институт президента обнулят по факту – это означает крах всей вертикали власти. У нас фиктивная Дума, но от Думы в России мало что зависит. У нас фиктивный Совет Федерации, но от Совета Федерации тем более ничего не зависит. Реально все в стране зависит от  одного человека  - от президента. Любая попытка превратить президента России в ничего не значащую пустую фигуру, в такого шахматного короля, который формально главный, а фактически имеет один ход туда, один сюда, обернется крахом всего государственного устройства.

      У двоевластия в стране, к сожалению, существует очень серьезное основание. Народ не готов полностью передать власть в стране в руки нового человека. Подавляющее большинство считает, что Путин должен продолжать играть важную роль в политической жизни страны. Люди привыкли воспринимать Дмитрия Медведева в качестве подопечного Владимира Путина. Возможно, власть специально формирует в сознании людей эти отношения, так как путинской команде невыгодна самостоятельность Дмитрия Медведева.

 

     О.Н.:  Вы говорите, что сейчас существует консенсус между обществом и властью. Но это дремлющее согласие. Что в состоянии разбудить наше общество?

     Л.Р.: Герберт Уэллс в двадцатом году был у Ленина, написал книгу «Россия во мгле». Я бы сказал, что сейчас очень актуальной была бы книга «Россия во сне». Россия, конечно, спит, вне всякого сомнения. Люди это показали ясно во время выборов в парламент и президента страны. Они абсолютно равнодушны, их совершенно не интересуют ни слова политиков, ни действия политиков. То чуть ли не на коленях молили Путина - «не уходи». Когда он сказал, что уходит, все мгновенно успокоились, никто его ни о чем не просит. Сейчас много говорят о фальсификации на выборах. Но ведь дело не в том, вбросили или не вбросили бюллетени. Дело в том, что люди к этому отнеслись абсолютно спокойно, равнодушно. Никто не возмущается. Сон общества – плохо это или хорошо? Я бы сказал так: если оно проснется и возьмет дубину, чтобы начать колотить все вокруг себя, то лучше пусть спит. Резкое пробуждение опасно, но постепенное пробуждение – это единственный выход для страны, потому что долго жить в состоянии полного безразличия к своей собственной судьбе, сна и глупейших сказок, которые вам плетут на ночь, тоже нельзя. А что может разбудить? Это очевидно, у нас сейчас общество, сколько бы не говорили о какой-то необыкновенной духовности, предельно материалистично. И только резкое ухудшение, или даже просто прекращение роста уровня жизни – это то, что может людей разбудить.

     О.Н.:  Некоторые в связи с началом президентства Медведева, заговорили об «оттепели» и ждут от нового президента решительных шагов по демократизации. Вы же считаете оптимальной «управляемую перезагрузку в ограниченных пределах, при сохранении существующей общественно-политической системы». Как это понимать?

     Л.Р.: Все помнят опыт Горбачева. Горбачев дал сначала ограниченную свободу слова, потом в эту щелочку хлынул поток, и уже без всяких его усилий свобода слова стала абсолютной. Но что такое свобода слова? Это свобода критиковать президента. Если президент дает свободу слова, он должен прекрасно понимать, что это - свобода критиковать его самого. Поэтому, я думаю, что Медведев не даст воли себя критиковать, зачем ему это надо? Ему сейчас надо завоевывать власть в очень нелегких отношениях с Путиным. А если он при этом откроет форточку для критики, то его авторитет вообще рухнет. Вместе с тем, некоторые послабления будут. Новая метла должна куда-то мести. Не может Медведев все время говорить «а я ученик Путина, а я все повторяю за Путиным, как Путин, так и я». Это унизительная, глупая, пустая роль для президента.

     О.Н.:  Демократы показали свою неспособность к объединению. Сейчас раздаются призывы к созданию на общенациональной платформе широкого Гражданского движения. Как вы относитесь к этим призывам?

     Л.Р.: Для гражданского движения необходимы лозунги, понятные людям. Людям в нашей стране сегодня понятен один единственный лозунг – «даешь!» Даешь увеличение пенсий. Даешь бесплатные лекарства. Даешь то, даешь се. Это называется популизм. Ответственные политики на это пойти не могут. Поэтому они в такую коалицию не войдут, если думают о стране, а не только, чтобы сегодня понравиться. Войдут в нее популисты, но демократы-популисты обречены на поражение по одной простой причине: власть может раздавать деньги, а вы можете об этом только говорить. В рамках нынешней системы никакого шанса у популистской демократической оппозиции нет. А у ответственных политиков есть очень маленький шанс влиять на власть. Давать ей разумные советы, чтобы она их реализовывала. Так, как это было в начале президентства Путина.

     О.Н.:  Восстановление политических прав и свобод, независимость СМИ, демократическое государство – от кого вы больше ждете работы в этом направлении: от новой власти или от общества?

    Л.Р.: Людей, если говорить о правах и свободах, конечно, волнуют некоторые вещи. Например, суд. Отсутствие нормального суда - это главная беда для бизнеса. А обычных людей волнует ограничение ментовского беспредела и служба в армии. Все стараются как-то отбить детей от призыва. Может ли в этом плане что-то сделать общество? Я думаю, что решение здесь будет исходить от власти, безусловно. Остается надеяться только на власть. Потому что демократическая оппозиция снизу ничего не продавит. Демократическая оппозиция имеет силу только в ситуации, когда власть начинает валиться. В этом и есть главная беда конструкции власти в России – здесь невозможны плавные изменения. К несчастью.

    О.Н.:  Российская элита пока не имеет единодушного мнения о том,  какие изменения в политике должно принести с собой президентство Дмитрия Медведева. Какие проблемы в первую очередь должен решить новый президент? Социологические опросы показывают, что 38% респондентов ждут от нового президента роста доходов, 27% - снижения инфляции, 10% рассчитывают на то, что Медведев победит коррупцию или хотя бы уменьшит ее уровень, 8% главной задачей президента видят снижение безработицы. Народ не ждет от власти политических свобод, расширения прав, а ждет повышения доходов, снижения инфляции, снижения уровня коррупции. Дождется ли народ этого от Медведева?

     Л.Р.: Уровень жизни будет расти, поскольку растет цена на то, что Россия продает, на нефть, газ, металл. Естественно, часть этих доходов попадает в бюджет, и,  так или иначе, растекается по стране. Конечно, одновременно растет уровень цен, но это закон экономики: растущая экономика – растущие цены. Тем не менее, уровень жизни за эти годы вырос, и будет расти. В успехи на фронте борьбы с коррупцией я не верю. Почему? Потому что Медведев – президент, выдвинутый бюрократическим аппаратом. Единственная его опора в стране – бюрократический аппарат. Как же может бюрократический аппарат сам ограничивать свои доходы. Независимый суд – вопрос более сложный. Здесь можно предпринять определенные усилия, потому что даже при высоком уровне коррупции какие-то подвижки в плане независимого суда возможны.

      О.Н.:  Цитирую Путина: «Медведев не меньше, в хорошем смысле слова русский националист, чем я. Не думаю, что нашим партнерам будет с ним проще». Но ведь понятно, что подобная риторика приводит Россию к изоляции. Ждете ли вы от Медведева ослабления его риторики по отношению к Западу?

      Л.Р.: Человек, который думает об интересах государства, заинтересован в одном – в расширении сотрудничества России с передовыми технологическими странами. Расширять сотрудничество и одновременно их ругать, стучать кулаком по столу и с пеной у рта отстаивать никому не понятные интересы, невозможно. Мы за последние годы сделали все, чтобы максимально испортить отношения с Европой. Говорят, мы им продаем нефть и газ, и они все равно будут их покупать. Это правда. Но ни к одному серьезному технологическому проекту нас не допускают. Я думаю, что вот здесь Медведев точно изменит ситуацию. Это ему ничем не грозит. Это не свобода слова и никакой критики против него не вызовет.  Это никак не ущемляет интересы бюрократии. Ни в малейшей степени. Наоборот, только ей выгодно. Потому что бюрократия крайне заинтересована в улучшении своего имиджа на Западе. И это очень выгодно стране. Поэтому, если какие-то изменения возможны, а я думаю, они возможны, если они неизбежны, а я думаю, они неизбежны, они в первую очередь будут касаться внешнеполитической риторики. Это легко, это выгодно, это на самом деле не встретит никакого сопротивления внутри страны.

 

     Я согласен, что внешняя политика – это та область, в которой изменения возможны и даже неизбежны, если только Дмитрий Медведев захочет стать самостоятельным сильным президентом. От потепления отношений с внешним миром действительно выиграют все, и в первую очередь сама Россия. Такие изменения во внешней политике неизбежно потянут за собой перемены в политике внутренней. Ведь нужно будет показать миру, что идет прогресс в области свободы слова и защиты прав человека,  что парламент страны и законодательные собрания регионов действительно становятся полнокровной ветвью власти, что политические партии – это не продолжение Администрации президента, а самостоятельные организации со своей идеологией. Как далеко захочет и сможет зайти в этом направлении Дмитрий Медведев – вот главная загадка и интрига ближайшего будущего нашей страны. Поживем – увидим.

 

    16 марта 2008г.

 

 

Олег Наумов,

Георгий Сатаров,

Председатель научного совета Центра прикладных политических исследований «ИНДЕМ».

 

 

 

СТОИТ ЛИ ВОЗЛАГАТЬ НАДЕЖДЫ В БОРЬБЕ  С КОРРУПЦИЕЙ НА НОВОГО ПРЕЗИДЕНТА РОССИИ ДМИТРИЯ МЕДВЕДЕВА?

 

       На этой неделе состоялась официальное вступление в должность вновь избранного президента России Дмитрия Медведева. Одной из своих главных задач еще в предвыборный период он объявил борьбу с коррупцией. Надо признаться, что история мздоимства в нашей стране многовековая, ее же не большевики создали, и уж тем более она возникла не в новой России. Боролись с коррупцией всегда. В том числе и в последние восемь лет президентства Владимира Путина. В результате этой борьбы наступила «коррупционная стабилизация», и Россия прочно закрепилась в рейтинге коррумпированности на 143 месте из 180, то есть стала одной из самых коррумпированных стран в мире.

 

       О.Н.:  Что делалось для борьбы с коррупцией во времена президентства Путина, и почему эти меры не привели к успеху?

       Г.С.: Нельзя сказать, что ничего не делалось вообще. Я не буду говорить о таких смехотворных вещах, как создание в 2003 году при президенте Совета по противодействию коррупции, который собирался один раз, назначил своим председателем Касьянова и на этом бесславно закончил свою деятельность. Но отдельные антикоррупционные меры осуществлялись, каждая из них вполне разумна, но они конечного эффекта не произвели. Я приведу примеры. Скажем, принцип «одного окна» для облегчения взаимодействия бизнеса с бюрократией, резкое уменьшение числа лицензируемых видов деятельности, какие-то отдельные поправки к закону. Конечного эффекта это не дало, потому что это меры разрозненные. Это все равно, что орошать Сахару со стаканом воды в руках. Даже если у вас три стакана – не поможет. Коррупция системна, и она требует системного фронтального наступления. А тем временем, пока эти меры принимались, каждая по отдельности вполне разумная, коррупция росла темпами очень серьезными. Мы мерили коррупцию с помощью специализированных социологических исследований в 2001-2005 годах. Мы делим коррупцию на две части: бытовая и деловая. Бытовая осталась примерно на том же уровне, но деловая коррупция выросла гигантски, прежде всего, за счет того, что выросли аппетиты чиновников. Выросли размеры взяток. Чтобы было понятно: в 2001 году на взятку среднего размера можно было купить  30 кв. метров жилья, а в 2005 на взятку среднего размера можно было купить 209 кв. метров. Здесь нужно еще учитывать, что цены на жилье, как известно, тоже на месте не стоят.

       О.Н.:  Количество чиновников при Путине росло, как никогда ранее. Росла и коррупция. Нет ли здесь взаимосвязи?

       Г.С.: Нет, дело не в количестве чиновников. По насыщенности бюрократии мы лидерами не являемся. Дело в эффективности их работы. Проблема в том, что падала эффективность их работы, а коррупция всегда есть следствие неэффективности чиновников. Кроме того, за эти восемь лет произошла потеря внешнего контроля над бюрократией. Бюрократия стала монопольно властвующей, ее не контролируют ни политические, ни общественные институты, а когда бюрократия предоставлена сама себе, она работает на себя – это закон природы, и это выражается в коррупции.

       О.Н.:  Некоторые полагают, что для борьбы с коррупцией можно использовать детекторы лжи, видеокамеры, доносы. Насколько эффективны, на ваш взгляд, такие меры?

       Г.С.:  Это не есть борьба с коррупцией, это есть борьба с коррупционерами. Я приведу пример, который будет всем совершенно понятен. Любая хозяйка знает: чтобы не было на кухне тараканов, надо кухню держать в чистоте. А гоняться за тараканами даже с всякими брызгалками, бессмысленно, потому что наиболее слабые вымирают, но следующая генерация будет этой брызгалке неподвластна. То же самое и с коррупцией. Проблема в причинах, порождающих коррупцию – это неэффективность управления, неэффективность политической, правовой системы. А гоняться за отдельными коррупционерами бессмысленно – они будут приспосабливаться, как тараканы.

      О.Н.:  Большинство россиян знакомо с продажностью чиновников не понаслышке. По данным социологического опроса, больше половины респондентов лично давали деньги или подарки людям, от которых зависело решение их проблем. Чаще всего это были медицинские работники – об этом говорит 51% дававших взятки, 31% - называют сотрудников ГАИ, 29% - работников образования. Общение с милиционерами вылилось во взятки у 16% опрошенных. Медведев заявляет, что причиной коррупции является тотальное неуважение закону. А как вы считаете, какие еще есть главные причины коррупции?

     Г.С.: Он прав, но тотальное неуважение к закону - это, конечно, лишь одна из причин. И сама власть демонстрирует «достойные для подражания образцы» неуважения к закону. Например, Конституция, когда власть сообща принимает законы, противоречащие Конституции, когда Конституционный суд безмолвствует, или раболепно подтверждает, что там все в порядке – это очень яркая демонстрация неуважения к закону. Если Медведев в состоянии это остановить, я буду ему очень признателен. Но есть и другие причины: бюрократия, неконтролируемая обществом и сферой конкурентной политики, работает на себя и коррупция растет.

 

     На необходимость участия в борьбе с коррупцией всего общества и каждого из граждан обращает внимание Дмитрий Кулагин, председатель Законодательного собрания Оренбургской области: «Борьба с коррупцией – это  деятельность не только правоохранительных органов или органов государственной власти. Противодействовать коррупции может каждый из нас. Если мы будем отвыкать от психологии, что не подмажешь – не поедешь, и не будем сами инициировать взятки, то меньше будет возможности для расцвета коррупции». Суммируя свой опыт и информацию из других источников, люди говорят, что наиболее поражена коррупцией «власть на местах» – так считают 34% участников опроса ВЦИОМа, 28% называют ГИБДД, 27% – милицию и 20% – федеральную власть, правительство.

 

    О.Н.:  Медведев утверждает, что должен быть в особом порядке разработан и реализован национальный план по борьбе с коррупцией. Ждать еще одного национального проекта?

     Г.С.: Что разрабатывать? Такой план предлагался еще в 2000 году. Его даже обсуждали на Совете безопасности, но обсуждением и ограничились. Можно еще планы составить, но с упорством маньяка я возвращаюсь к тому, что уже сказал. Когда вы приходите к врачу, он ставит диагноз, выписывает рецепт и говорит: три раза в день после еды. Но лекарство подействует, только если вы бросите курить, будете утром делать физкультуру, а вечером гулять. Есть лечение, и есть условия для лечения. Никакие национальные программы не помогут, если не будет отремонтирована политическая система и не будет восстановлен внешний контроль над бюрократией.

      О.Н.:  Выполнимы ли обещания «дать глоток свободы» малому бизнесу и прекратить бесчисленные проверки?

      Г.С.: Теоретически выполнимы. Но я напомню, что это далеко не первое такое обещание. Первое давалось еще в 2000 году, и в рамках исполнения этого обещания как раз был реализован принцип одного окна. Но малый бизнес - это только часть проблем, связанных с бизнесом. Кардинальная беда здесь – это неразделенность бизнеса и власти. Граница исчезла полностью. Можно дать максимальные льготы малому бизнесу, но если часть малого бизнеса - это сержанты милиции, а часть среднего бизнеса - это капитаны ФСБ, а часть крупного бизнеса - это высшие руководители государства, значит, это бесполезный разговор.

      О.Н.:  Фонд ИНДЕМ опубликовал брошюру «Бизнес вне коррупции – руководство к действию». И каковы же главные рекомендации?

       Г.С.: На самом деле это некая инструкция по выживанию. Попытка объяснить, что в наших условиях можно выживать, только объединяясь, поодиночке сделать это очень трудно. А дальше технологические детали.

 

       Итак, «руководство к действию» для бизнеса:

· преодолеть свои собственные предрассудки об "эффективности" коррупционных стратегий, поскольку такие стратегии могут быть эффективными только в краткосрочной перспективе;

· искать пути совместных действий по отказу от коррупционных методов;

· заключать альянсы с партнерами по совместным усилиям, направленным на выход из теневой зоны;

· искать коллективной поддержки и организовывать коллективные действия не тогда, когда проблемы уже возникли, а постоянно, как инструмент предотвращения проблем;

· добиваться продуманного принятия нормативных актов и стабилизации правоприменительной практики.

 

О.Н.: Что ожидать от нового президента Дмитрия Медведева? Сможет ли он стать самостоятельным президентом, сможет ли он проводить работу, в том числе, по борьбе с коррупцией?

      Г.С.: Это во многом зависит от обстоятельств. Я думаю, что если все будет тихо и мирно, то вряд ли. Чего суетиться и пыжиться, если и так все хорошо. Думаю, что вполне возможны именно форс-мажорные обстоятельства, которые смогут заставить его стать серьезным политиком. Это не значит, что я ему и стране желаю форс-мажорных обстоятельств. Но, как правило, люди проверяются именно в таких ситуациях. Я думаю, что он постепенно будет становиться самостоятельным, и дело не только в его личных качествах. Надо понимать, что он не один, есть команда, которая заинтересована в его самостоятельности, и которая вкладывалась в проект под названием «Медведев». И все они совместно будут приводить в соответствие его реальные полномочия с теми большими полномочиями, которые есть у президента в Конституции.

 

      На сегодняшний день коррупции подвержены все области государственного аппарата: от дачи взяток для поступления ребенка в детский сад, откупа от службы в вооруженных силах, до уровня высших государственных чиновников. Мздоимство является привычной составляющей для всех социальных слоёв. К сферам деятельности, которые в наибольшей степени подвержены коррупции в России, относятся таможенные службы, медицинские организации, автоинспекции, судебные, налоговые  и правоохранительные органы. Решить или, по крайней мере, ослабить проблему, можно только искоренив причины ее порождающие: обеспечить эффективность чиновничьего аппарата, контроль со стороны общества, соблюдение законности. За последние восемь лет решение проблемы не сдвинулось с мертвой точки. Теперь надежды возлагаются на нового президента. Но он сможет что-то сделать только в том случае, когда все общество скажет «Нет – коррупции». То, что сможет сказать – нет сомненья, а вот перейдет ли к реальным делам?

 

 

      11 мая 2008 г.

 

     

Олег Наумов, 

Валерий Хомяков,

политолог, генеральный директор Совета по национальной стратегии.

    

 

ВЫБОРЫ В ГОСДУМУ – ПРИМЕР УПРАВЛЯЕМОЙ ДЕМОКРАТИИ В ДЕЙСТВИИ.

 

Состоялись выборы в Государственную Думу Российской Федерации. Они дали предсказуемые результаты. В стране с такой вертикалью власти и такой суверенной демократией иначе и быть не могло. Сама власть оценила эти выборы чуть ли не как образец для других стран. Однако наблюдатели Евросоюза назвали выборы в Госдуму несправедливыми и несвободными. Государственная Дума избиралась по новым правилам: только по партийным спискам, барьер для прохождения партий был повышен с 5 до 7%, отменена графа «против всех», отменен минимальный порог явки. Несмотря на это, явка была очень высокой. При всей предсказуемости результатов, более 60% граждан пришли на избирательные участки. Это напоминает старые добрые времена, когда было голосование, но не было выбора. По итогам голосования «Единая Россия» набрала - 64,3 % голосов избирателей; Коммунистическая партия Российской Федерации -11,6 % ; Либерально-демократическая партия России - 8,2 %; Справедливая Россия - 7,8 %. Остальные партии даже близко не подобрались к 7% барьеру.

 

      О.Н.: Вы, как политолог, ожидали такого результата выборов?

      В.Х.: Совершенно непонятно, как «Справедливая Россия» оказалась  в Госдуме. Я не представляю себе людей, у которых бы появилась мотивация голосовать за партию, которая говорит о поддержке Путина, являющегося лидером списка другой партии. В этом случае любой  проголосует за «Единую Россию». Вот это вызывает сомнения. Я думаю, у «Справедливой России» могло быть реально 4 – 5 %. Вызывает удивление, что «Гражданская сила» получила чуть меньше Яблока и чуть больше СПС. И слишком большой разрыв между партиями, которые попали в думу, и тех, которые не попали. Это наводит на всякие размышления и недоверие.

     О.Н.: Впервые выборы проходили по новой системе. Как вы считаете, стали ли от этого выборы более демократичными?

     В.Х.:  Да, это могло бы стать очередным шагом, новым этапом строительства нашей партийно-политической системы. Но форма и демократичность – вещи достаточно разные. Можно играть в нормальный футбол по любым правилам, но если судья подсуживает другим, то ты никогда не выиграешь.

 

     Доктор политических наук, руководитель социологического центра "Общественное мнение" Галина Шешукова, напротив, считает, что уровень демократичности сохранился тот же, который и был: «Об этом свидетельствуют следующие цифры: порог явки был ликвидирован, однако явка по нашей области была на 2% выше, чем на выборах в Госдуму в 2003 году.  Была ликвидирована графа «против всех». В 2003 году «против всех» по области проголосовало 3,6%. Куда ушли эти голоса в нынешней ситуации? Часть из них могли проголосовать за оппозиционные партии, часть вообще не пойти на выборы, часть – испортить бюллетени. Испорченных бюллетеней, кстати, по Оренбургской области было менее одного процента. Процент прохождения в думу повысился с 5 до 7%.  Но и это не повлияло на итоги выборов. Потому что ни одна из оппозиционных партий, которые остались за барьером после того, как выборы прошли, не набрала и близко к пяти процентам. То есть, если бы остался пятипроцентный барьер, в думе остались бы те же четыре партии. Я думаю, что принципиальных различий между итогами выборов до внесения вот этих поправок в избирательное законодательство и после не произошло».

 

    О.Н.: С одной стороны, в выборах участвовало рекордное число избирателей, с другой, они оказались малоинтересны для зрителей. И вечером в воскресенье почти не смотрели итоговые телевизионные передачи  по выборам. Как это понимать?

     В.Х.: Всем все было ясно, кто победит, и поэтому мало кто смотрел эти передачи. Я сам их тоже не очень-то смотрел. Если в 2003 году мы смотрели телевизор до шести утра и все надеялись, что ряд демократических партий окажется в Госдуме, то теперь исход выборов был заранее предопределен.

     О.Н.: В обществе за последние четыре года уже сформировалось пренебрежение к Думе как самостоятельной ветви власти. Многие политически активные граждане уже знают ее очень малую роль в процессе принятия реальных политических решений. Ведь депутаты автоматически одобряют любой законопроект, исходящий из Кремля, а спикер Борис Грызлов даже договорился до того, что Дума не место для дискуссий. Только честные и свободные выборы могли изменить ситуацию. Но верит ли кто в такую возможность? Многие избиратели не доверяют никаким властям и считают выборы нечестными, однако на выборы пришли больше 60%. Как объяснить этот парадокс?

     В.Х.: Действительно, в последние восемь лет нанесен мощнейший удар по выборам, как по институту, формирующему власть. Действительно, многие считают, что выборы – это грязь. То политтехнологи раньше были во всем виноваты, они пудрят мозги избирателям. Теперь сама власть. Но наши власти еще не до конца угробили институт выборов, остается еще надежда.

 

      Выборы немыслимы без конкуренции, без острой политической борьбы. Но это не бои без правил. Есть закон о выборах, есть закон о партиях. На чистые и честные выборы рассчитывал и президент страны Владимир Путин: «В целом я эту борьбу считаю правильной, принципиальной. Чем острее она будет, тем лучше. Но, конечно, я очень надеюсь на то, что это будет острая политическая борьба без обращения к различным компроматам, к оскорблениям и так далее. Очень надеюсь, что мы сможем этого избежать в ходе парламентской кампании 2007 года». Оправдались ли надежды президента? Арбитром в оценке выборов не может быть сама власть. Только оценка всего общества и международных наблюдателей может быть непредвзятой и объективной.

 

       О.Н.: Российские власти серьезно препятствовали участию в контроле над выборами международных наблюдателей, в итоге почти никто не приехал. Боялись независимого контроля?

     В.Х.: Ну а кому нравится, когда много свидетелей? Международных наблюдателей было немного, всего 300 человек, это с учетом того, что приехали из стран СНГ. Наблюдателей с Запада было вообще очень мало. Видимо игра была такая, что раз так задумали, сделаем все по-тихому, чтобы никто не видел. Я думаю, что мы должны были стараться максимально привлечь сюда зарубежных наблюдателей из стран Евросоюза, из США, из других стран и продемонстрировать чистоту выборов.

     О.Н.: Международные наблюдатели, отмечая хорошую техническую организацию выборов, дали в целом негативную оценку соблюдению закона и прав человека в России. Тревогу Евросоюза вызывает «слияние государственных и политических сил», что по европейским меркам означает «злоупотребление властью», нарушение фундаментальных прав, в частности, свободы слова и права на собрания и митинги. В ходе выборов особенно досталось СПС. Здесь и давление на кандидатов, чтобы выходили из списков, нападение на кандидатов и агитаторов, изъятие миллионов экземпляров агитационной продукции, раздача фальшивых дисконтных карт и фальшивых счетов. Чем так не угодили правые?

     В.Х.: Все говорили, что план Путина – это победа России, а правым удалось в этом слове победа зачеркнуть первый слог «по». Получилось - беда. Наверное, власти уже отвыкли от того, что есть инакомыслящие. В данном случае правые оказались инакомыслящими. Давно забытое советское слово теперь хорошо ложится на нынешнюю ситуацию.

 

     О давлении на правых в ходе выборной кампании рассказывает Дмитрий Гончаров, руководитель Оренбургского регионального отделения СПС: «Началось все еще до выборов, продолжалось в период избирательной кампании, достигло своей кульминации на самих выборах. И весь арсенал средств уничтожения политической оппозиции был использован. Все это закончилось совершенно беспардонной и наглой фальсификацией выборов. Арсенал средств очень большой: и вбросы бюллетеней, и контролируемое голосование, и использование бюллетеней, которые вообще никак не были зарегистрированы, и прямой подкуп избирателей и прочее. Что стало особенностью именно этой кампании – это очень агрессивная серия провокаций, которые были направлены, прежде всего, против СПС. Это раз. А, во-вторых, стало открытием и особенностью этих выборов, что власть абсолютно уже ничего не стеснялась. Т.е., все фальсификации, о которых я говорю, они делались абсолютно открыто, и уже никто даже не пытался делать вид, что выборы проходят в правовом режиме. Объяснить это очень просто, это очевидно желание власти уничтожить всякую оппозицию, стремление завершить тот авторитарный тренд в политике, который наметился в свое время, т. е. выстроить власть, которая уже ничем не будет ограничена».

 

     О.Н.: По словам оппозиционеров, выстроена следующая схема: продажные социологи подгоняют социологические исследования под удобные власти результаты, затем они же проводят опросы на выходе из участков, подтверждая свои же данные, а затем результаты выборов подтасовывают под эту стройную схему. Получается, неважно, кто выбирает, важно, кто считает?

     В.Х.: Эта технология не первый раз у нас используется. Взять, как в школе, подогнать под ответ, решить задачку так, чтобы ответ совпал, а вот как это все там происходило, никому особо не интересно. Это наша беда. Как с этим бороться, не знаю. Наверное, надо создавать независимые социологические службы, которые работали бы не только по заказу Кремля.

     О.Н.: Какие нарушения в ходе выборной кампании вы считаете самыми серьезными?

     В.Х.:  Мне кажется, самое главное, не собственно голосование, а то, что происходило перед этим. Это и давление на политических оппонентов, и попытка запугать отдельных кандидатов, причем не только из СПС и Яблока, это была и «Справедливая Россия», из нее толпами выходили активисты Миронова, заявляя, что не в ту партию вступили, не в тот список записались. Это и нарушение главного принципа свободных и честных выборов - равного доступа к информационным ресурсам.  Это  и совершенно беспрецедентное давление правоохранительных и судебных органов на тех кандидатов и на те партии, которые почему-то не устроили Кремль. Все это в итоге привело к тому, что наша политическая система сейчас такая перекошенная.

     О.Н.: Представляет ли новый состав думы весь спектр политических предпочтений россиян?

     В.Х.: Безусловно, нет. Не представлены политические силы, социальные слои, которые по разным причинам негативно относятся к действующей власти. Не представлены либералы, не представлены националисты, которых у нас сейчас достаточно много. Путин и Чуров считают, что у нас легитимность Думы 90%. Но каким способом и какими средствами это было достигнуто? Можно и сто было получить, если всех автоматами загнать на участок, поэтому легитимность – это вещь достаточно спорная. Это не только то, что наши власти  говорят, а еще  те способы, с помощью которых эти 90% были достигнуты.

 

      В оценке выборов сейчас можно услышать полярные суждения. Председатель центрального исполкома «Единой России» Андрей Воробьев искренне возмущался тем, что европейские наблюдатели не заметили, «с каким энтузиазмом и даже вдохновением голосуют наши избиратели, в том числе молодежь». А международных наблюдателей советским энтузиазмом не обманешь. Они свидетельствуют о том, что наша страна более не воспринимается как реальное демократическое государство. Они констатируют наличие формальной процедуры, напрочь лишенной демократического смысла и содержания. На мой взгляд, самым объективным  арбитром результатов голосования является российский рынок. Сравните: на выборах Госдумы в 1999 году индекс РТС вырос почти на 10%, на выборах 2003 года – вырос всего 1%, а  на нынешних выборах индекс РТС упал почти на процент. Словом, рынки не проголосовали за «Единую Россию». Как говорится, вы их, конечно, поприветствуйте, но деньги на всякий случай спрячьте.

 

     9 декабря 2007 г.

 

 

 

Олег Наумов,

Александр Шаравин,

директор Института политического и военного анализа, доктор технических наук, профессор.

 

 

СМЕНА ВЕРХОВНОЙ ВЛАСТИ В РОССИИ ВСЕГДА ПРИВОДИЛА К СЕРЬЕЗНЫМ ПЕРЕМЕНАМ

 

       2007 год останется в  нашей памяти многими событиями и явлениями, причем, самыми разными, как со знаком плюс, так и со знаком минус. Это реализация национальных проектов и рост цен на продукты питания, укрепление позиций России в мире и обострение противоречий с США, Великобританией, Грузией, провал пенсионной реформы и решение Международного Олимпийского комитета о проведении зимних Олимпийских игр в 2014 году в российском курорте Сочи. В обыденной жизни у нас не принято говорить об успехах. А вот наша власть, наоборот, о проблемах говорит неохотно, а об успехах трубит во всю мощь федеральных телеканалов. Такие крайности вряд ли помогут объективно оценивать итоги и намечать планы на будущее. Какие политические события сами россияне считают наиболее важными? По данным ВЦИОМа, 44% респондентов назвали выборы в Государственную Думу. 8% - выдвижение Дмитрия Медведева как кандидата в президенты. 5% говорят о назначении Виктора Зубкова премьер-министром.

 

       О.Н.:  Граждане страны называют важнейшим событием 2007 года выборы в Государственную Думу, и в то же время уровень доверия парламенту остается крайне низким. Как это объяснить?

      А.Ш.: Здесь ничего случайного нет – все закономерно. Мы все могли наблюдать, как проходили выборы в Государственную Думу. Ее нынешний состав, все-таки, ограниченно легитимен. Я постараюсь аргументировать. Прежде всего, мы не видели открытой конкуренции. Мы видели постоянное присутствие на всех телеэкранах представителей «Единой России». Мы видели административный ресурс, который направлялся всегда в ее поддержку. Даже вторая партия власти «Справедливая Россия», и то подвергалась давлению. Безусловно, вторая нога и опора власти не была брошена без внимания, они получили свои проценты и прошли в Государственную Думу. Но на сегодня абсолютно понятно, что по своему составу Государственная Дума не является тем авторитетным органом, той отдельной ветвью власти, которой должна быть в нормальном демократическом государстве. С другой стороны, то, что при этом граждане считают выборы в Государственную Думу главным событием, тоже вполне естественно, ведь люди повторяют то, что нам говорят с экрана. И наша жизнь так и идет в двух измерениях: одна виртуальная, и там одни события, а другая - реальная, в которой другие события и приоритеты.

 

        А вот мнение одного из лидеров демократического движения Бориса Немцова: «Вот, например, летом было важное событие: в Гватемале решили, что зимняя Олимпиада-2014 будет в Сочи. На мой взгляд,  гораздо более полезное и серьезное для страны событие, чем выборы. Выборы в Госдуму, я считаю, были крупномасштабной аферой. Когда в Мордовии более 100% проголосовало за «Единую Россию» на ряде участков, когда в Ингушетии и Чечне явка 99%, а потом более половины избирателей Ингушетии пишут заявление Генеральному прокурору Чайке, что они в выборах не участвовали – это, конечно, афера, какие же это выборы? На самом деле, это  говорит о том, что российский народ отстранен от принятия важнейших политических решений. Не народ избирал этот парламент, и поэтому народ с таким недоверием к парламенту относится, не народ будет избирать и президента». Многие политологи также считают, что после того,  как Дмитрий Медведев стал преемником Путина и был выдвинут партией «Единая Россия» кандидатом в президенты, исход выборов уже предрешен.

 

       О.Н.:  Удастся ли Путину после выборов сохранить контроль над страной в качестве премьера правительства либо в другом качестве?

     А.Ш.: Я вынужден признать, что это действительно важнейшее событие. И, несмотря на то, что многие относятся скептически, говорят, что ничего не изменится, курс сохранится, вся наша отечественная и зарубежная история говорит о том, что при смене первого лица изменения, безусловно, будут. И как бы не хотелось Владимиру Владимировичу сохранить контроль, безусловно, на 100% он не сможет его сохранить. Капитан, даже если у него есть очень авторитетный старший помощник, все равно управляет кораблем. А старпом остается старпомом. Следовательно, Владимиру Владимировичу не сохранить контроль. По крайней мере, в обозримой перспективе: кто-то называет полгода, кто-то год. Я считаю, что Медведев, если получит полномочия, будет реальным руководителем.

 

     Борис Немцов тоже читает, что Владимиру Путину не удастся сохранить власть в стране после президентских выборов: «В истории России не было случая, чтобы кто-то правил за пределами Кремля. Тот, кто в Кремле сидит, тот и главный. Это наша традиция, и ей тысяча лет. Я не думаю, что Путин обладает какими-то особенностями, которые могли бы эту многовековую российскую традицию нарушить, несмотря на то, что Медведев человек пока не самостоятельный, несмотря на то, что Медведев, зависим от Путина, несмотря на то, что он, конечно же,  не имеет опыта государственного управления и по всем параметрам слабый. Несмотря на все это, как только он сядет в кресло президента, как только ему принесут ядерный чемоданчик, как только у него появятся кнопки: Генеральный прокурор, председатель Совета Федерации, председатель Госдумы, как только он начнет назначать губернаторов, как только поймет, что он Верховный главнокомандующий – он поймет, что он глава государства. И власть Путина будет ослабевать. Она может ослабевать в виде открытых конфликтов, может ослабевать и бесконфликтно. Идеальный вариант для Путина –  уйти».

 

      О.Н.:  А возможен ли в современной России эффективный премьерско-президентский тандем?  Смогут ли Путин и Медведев выстроить новые отношения на новых должностях?

      А.Ш.: Я думаю, что такой тандем был бы возможен при одном условии: если бы парламент был самостоятельным, если бы правительство формировалось с учетом мнения парламента. Допустим, победившая партия выдвигала бы премьера, и в этом случае премьер был бы фигурой самостоятельной. Но при том положении, которое существует у нас сегодня, когда в стране все определяет вертикаль власти и, прежде всего тот, кто находится во главе этой вертикали, думаю, что такой тандем маловероятен. На первых порах, исходя из сложившихся личных отношений, пока между собой они будут находить общий язык тандем, возможно, будет работать. Но потом сама логика власти заставит их расходиться «как в море корабли».

      О.Н.:    Жириновский выкинул очередной кульбит, заявив, что Россия имеет больше шансов на развитие, если станет парламентской, а не президентской республикой. Не стоит ли за этим заявлением тайное желание Кремля продлить единоличную власть Путина в роли премьер - министра, ведь в этом случае не надо будет придерживаться никаких двух сроков, и не будет опасности двоевластия?

      А.Ш.: Такая тенденция сегодня существует, но она отражает мнение лишь одной из кремлевских группировок. Не секрет, что в Кремле много группировок, которые в конкурентной борьбе между собой соревнуются. Я не думаю, что такую позицию поддерживает сам президент Путин, и что в его интересах оставаться у власти вечно. Я думаю, что он хотел бы укрепить позиции Медведева и потихоньку отойти в сторону, занявшись крупным бизнесом, или чем-то другим, более для него интересным.

      О.Н.:  На ваш взгляд, с точки зрения перспективы в 30-50 лет, какая форма государственного устройства для России наиболее приемлема – президентская или парламентская республика?

      А.Ш.: Само по себе не важно, президентская республика или парламентская, потому что это все - только формы власти. Важно само существо власти. Если это власть реально демократическая, то есть она дана народом, и является слугой народа, тогда не важно, какая будет форма власти: парламентская или президентская республика. А если это бюрократическое правление, то бюрократия тем более найдет, каким способом задавить общественное мнение, каким образом подчинить себе общество. Я бы все-таки сохранил президентскую форму правления. При этом я бы дал большие полномочия парламенту, чтобы партия, победившая на выборах, могла формировать правительство либо оказывать решающее влияние на его формирование. В этом случае мнения избирателей были бы учтены. И при выборах президента, и при выборах парламента.

     О.Н.:  Это напоминает современную Французскую республику, когда у президента остаются довольно серьезные полномочия как во внутренней, так и во внешней политике. А победившая на выборах партия или коалиция партий, опираясь на большинство в парламенте, формируют правительство.

     А.Ш.: Я думаю, что это как раз та форма, когда баланс интересов в обществе соответствует тому, что складывается во власти.

     О.Н.:  Одной из главных заслуг президентства Путина многие считают «укрепление роли России в мире». Резкость и неуклюжесть, с которой это делается, могут толкнуть Запад к консолидации против России. Не окажемся ли мы опять во враждебном окружении?

     А.Ш.: Я думаю, что излишняя жесткость во внешней политике совсем не является демонстрацией силы. Иногда это воспринимается как признак бессилия. Когда между государствами складываются хорошие отношения, нормальное сотрудничество в разных сферах, то возникает гораздо больше взаимного уважения. И если мы подведем итог нашей внешней политики, то увидим, что мы не получили ни надежных союзников, ни улучшили отношения с окружающими государствами.

     О.Н.:  У нас, к сожалению, сейчас почти не осталось равноправных союзников.

     А.Ш.: Я не могу считать таким союзником Беларусь, потому что там тоже все зависит от одного человека, от  его настроения, его сиюминутных заявлений. Союзники, безусловно, есть - это страны, входящие в Договор о коллективной безопасности. Но вся-то беда в том, что они вошли туда не для того, чтобы при необходимости защищать Россию, а для того, чтобы получить поддержку России в случае сложной ситуации. Более того, и наш, и американский исторический опыт говорят, что очень опасно делать ставку на тоталитарные режимы. Потому что они непредсказуемы и легко меняют вектор своей внешней политики. Строить долговременную политику на непредсказуемых партнерах нельзя.

    О.Н.:  Получается, что у нас практически не осталось сильных и надежных союзников. А кто для нас сегодня является главным потенциальным противником?

    А.Ш.: Когда мы анализируем несколько последних лет, мы видим, что, к сожалению, суверенитет России в значительной степени утрачен. И утрачен не потому, что мы Западу подчинились, а потому, что начали играть роль вассалов по отношению к коммунистическому Китаю. Я могу это аргументировать. Дело в том, что Китай часто вмешивается в наши внутренние дела, и мы это «кушаем». Вот они нам говорят, что к нам не может въехать далай-лама. Спрашивается, почему? У нас немало людей, которые чтят его как бога. Но чтобы не разозлить китайцев, мы не разрешаем ему к нам приехать. Они нам выказали претензии по поводу островов на Амуре, которые прикрывали наш стратегический город Хабаровск, и мы отдали им эти острова. Другой пример – Тайвань, который на 50% профинансировал всю экономику Китая. И нам бы с ним работать. Но нет, как только мы начинаем с Тайванем культурные и экономические связи, Китай заявляет, что это нехорошо, вы нас обижаете, смотрите, мы - против. То есть, им деньги в Тайване можно брать, а нам нельзя. Можно еще много привести таких примеров. Хотя есть и примеры, что у нашей власти наступает некоторое отрезвление. Год назад, осенью, китайцы провели грандиозное учение, войска наступали на тысячу километров, причем в такой же местности, как у нас в Сибири, отрабатывали стратегические наступательные операции. Возникает вопрос – против кого? Я думаю, наши военные ответ получили, поэтому совсем недавно мы тоже провели грандиозные учения на востоке, причем тоже закрытые, без привлечения журналистов и иностранных наблюдателей. И, слава богу, я вижу, что военные реагируют правильно.

     О.Н.:  По утверждению многих политологов и экономистов, в России олигархический капитализм начала 90-х годов сменился на бюрократический. Дождется ли Россия капитализма цивилизованного и демократии без прилагательных?

А.Ш.: Я не думаю, что у нас был олигархический капитализм. Думаю, что он также был бюрократическим. Олигархи думали, что они правят, а бюрократия делала вид, что ими правят. На самом деле, когда бюрократия кланяется и говорит: «чего изволите?», это совсем не означает, что она подчинилась. Она просто временно затаилась. И олигархам очень быстро показали, что их место совсем не на Олимпе, а в подчиненных. И если они не хотят играть по правилам бюрократии, они быстро идут либо в тюрьму, либо уезжают за границу. Т.е. власть показала, что она и есть та самая бюрократия, которая управляла, управляет, и собирается управлять еще очень долго. Несмотря на то, что я в значительной мере говорил о грустных вещах, я все-таки оптимист и считаю, что демократия в России неизбежно избавится в своем названии от прилагательных и не будет ни олигархической, ни бюрократической, ни суверенной.

 

      Смена верховной власти в России всегда приводила  и сейчас неизбежно приведет к серьезным переменам. Отдельные выступления главного претендента на пост президента страны вызывают оптимизм. На Гражданском форуме, состоявшемся на этой неделе, Дмитрий Медведев утверждал, что с Западом он намерен договариваться, что «нужна только разъяснительная работа с западными коллегами, ибо именно с ними, цивилизованными и развитыми, нам по пути». Это заявление серьезно отличается от языка ультиматумов, на который мы в последнее время перешли. И его утверждение о том, что в лихие 90-е, несмотря на всю их тяжесть, все-таки "страну не развалили, и в этом заслуга руководства того времени" тоже дает надежду, что мы вернемся к демократии, без прилагательных и нам окажется по пути с цивилизованными развитыми странами.

   

   27 января 2008 г.