Заказ звонка
* Представьтесь:
* Ваш телефон:
Сообщение:
* - поля, обязательные для заполнения
Заказать звонок
Курс валют
Курс валют предоставлен сайтом kursvalut.com
Счетчик

Новости

 


Перед летним отпуском подводим итоги. С чем связан новый рост протестной активности стране? Почему власть говорит о начале роста экономики, а реальные доходы россиян продолжают сокращаться? Действительно ли западные санкции пошли на пользу российской экономике? Об этом говорят наши постоянные эксперты: историк Андрей Зубов, политики Борис Надеждин и Виктор Похмелкин, экономист Андрей Нечаев, публицисты Дмитрий Орешкин и Кирилл Рогов, политолог Александр Шаравин.
опубликовано: 29-06-2017

Олег Наумов: Наступает пора отпусков, на время которых обычно затихают политические страсти, острые проблемы уходят на второй план, люди стараются отдохнуть и набраться сил за наше такое короткое лето. Поэтому подведем итоги первого полугодия. Этот год интересен, прежде всего, 100-летним юбилеем революции в России. Любители аналогий проводят сравнение   между 1917 и нынешним 2017 годом. Исторические параллели напрашивались и в 2014 году, когда Крым стал частью России, а рейтинг президента Путина взлетел до 86%. Это время сравнивали с началом Первой мировой войны в 1914 году. Тогда вся страна сплотилась вокруг императора. Но прошло два с половиной года войны, и отношения народа и власти изменились настолько, что Николай Второй вынужден был отречься от престола, и некому было защитить императора и его семью. Сейчас пока  явных признаков к подобному развороту нет. Впрочем, и в 1917 году революция оказалась для современников неожиданной, и о причинах  крушения империи историки спорят до сих пор.

 

Андрей Зубов: Почему буквально в несколько дней прекратила свое существование величайшее, второе по величине, если считать первой Британскую империю, второе по величине государство мира. Как это могло произойти? Я смею вас заверить, что до сих пор историки теряются в загадках. В общем ясности нет. Но факт есть. Уже почти сто лет мы живем без России. Мы живем в государстве некоем, созданным большевиками, но Россия исчезла в 17 году. Как же так могло произойти со страной, которая занимала шестую часть суши и имела 180 миллионов населения. Она, безусловно, не была самой богатой страной мира, но была далеко не самой бедной. Но далеко не самой слаборазвитой.

 

Олег Наумов: Причинами революции стали обострение общественных отношений, проблемы в экономике, политике, социальной и духовной сферах. Все это усугубилось тяготами мировой войны. «Свобода, равенство, братство» - под этими лозунгами объединились граждане страны, и монархия в стране была низложена.

 

Мнение:

«Февраль – не прелюдия к Октябрю и не пролог к катастрофе. С точки зрения элит, это была экстренная попытка вывести власть из состояния деградации и спасти ситуацию в стране, с позиции общества – запоздалое, но решительное отрицание политического мракобесия, иррационализма, коррупции и надежда на прорыв к политической модернизации, справедливому устройству».

Григорий Явлинский, лидер партии «Яблоко».

 

Олег Наумов: В 1917 году попытка прорыва к политической модернизации и справедливому устройству не удалась. К власти пришла партия большевиков, установившая в стране террористический режим и изолировавшая страну от внешнего мира. В подобной международной изоляции оказалась наша страна и сегодня. И в этих условиях верховная власть особенно рассчитывала на улучшение отношений с США при новом президенте Дональде Трампе. Но эти ожидания не оправдались, во многом потому, что в отношении России у самого Трампа руки связаны из-за обвинений во вмешательстве российских властей в выборную кампанию.

 

Дмитрий Орешкин: Почему-то людям казалось, что вот с этого момента Трамп будет начинать пророссийскую политику. Что мне казалось странным. Хотя логика понятна. Традиционно считалось, что республиканцы более удобные партнеры для советской власти, и для нынешней московской, чем демократы в США. Потому что американцы – прагматики. И республиканцы, как символ американского прагматизма исходили из того, что называлось разделение мира на сферы влияния. Вот есть мир, где работает американская система ценностей, и есть восток, которым командует Советский Союз. И республиканцы, как мыслилось в советские времена, старались не вмешиваться в дела востока, занимаясь своими внутренними делами: повышая эффективность, развивая бизнес и т.д. Кроме этого, в Москве очень не хотели прихода  к власти госпожи Клинтон, любая другая альтернатива смотрелась лучше. Неявная помощь Трампу – она воспринималась как некоторый компромат на него, и предполагалось, что Трамп будет зависим от этих данных, которые в руках у наших спецслужб. Если он будет плохо себя вести, будет угроза, что будут опубликованы данные о том, что на самом-то деле он победил с помощью зарубежных стран. Он этого не захочет, поэтому он не захочет ссориться с Россией. Но этот достаточно простодушный расчет из советских шаблонов вывернулся наизнанку, потому что эти данные утекли помимо воли тех, кто их держал в кулаке. И теперь получилась прямо противоположная ситуация. Трампу надо доказывать, что он не зависит от России. И поэтому ему пришлось занимать даже более отчетливую антироссийскую позицию, для того чтобы показать, что он победил честно, и никакой он не ставленник Москвы, в чем его обвиняют его противники.

 

Олег Наумов: Ключевым пунктом  выхода России из международной изоляции могла бы стать отмена санкций. Но пока отношения с Западом развиваются скорее в сторону ужесточения санкций, а не их отмены.

 

Александр Шаравин: Отмена санкций для России мне кажется очень важна. И когда у нас говорят, что санкции это даже хорошо, я понимаю, что это не более чем фигура речи, потому что от санкций нехорошо никому, ни нам, ни Европе. Американцам может быть в меньшей мере, потому что у нас с ними невеликие экономические отношения с заокеанской страной. А вот для нас это все серьезно. Если мы сумеем наладить сотрудничество хотя бы по Сирии, то постепенно режим санкций будет отменяться. Но ждать, что это произойдет завтра не следует. Мне кажется, что президент Трамп не похож на того человека, который будет скоропалительные шаги совершать. И хотя он начал действовать достаточно энергично, он действует именно там, где абсолютно ясно, что уже нужно делать, что совпадает с его планами, совпадает с предложениями его ближайших экспертов. Я думаю, что режим санкций будет отменяться лишь после того, когда сотрудничество их декларативных норм перерастет в реальность.   

 

Андрей Нечаев: Отмена санкций, конечно, облегчит долговое бремя, снизит нагрузку по расчету по долгу, снизит нагрузку с текущих валютных  доходов, снизит нагрузку на резервы ЦБ, а компании смогут реструктурировать свои долги. Во-вторых, это позволит Минфину выйти на рынок внешнего долга и финансировать дефицит бюджета за счет кредитов, но я пока довольно пессимистически отношусь к перспективе отмены санкций, потому что Трамп человек конечно очень специфический, но он в первую очередь сконцентрирован на проблемах внутриамериканских.

 

Олег Наумов: Когда мы говорим об отмене санкций для России, нельзя забывать, из-за чего они были приняты. А они были введены из-за событий в Украине. Евросоюз по-прежнему настаивает – смягчение санкций возможно только в случае полного выполнения Минских соглашений. А здесь пока прогресса не видно.

 

Борис Надеждин: Даже когда Россия вошла в Грузию, Абхазию, Южную Осетию, пошумели, но санкции не ввели, потому что там не было, мы же не присоединили себе Цхинвал. Если бы мы Крым не взяли в состав России сразу, а ситуацию как бы подвесили, начали бы затевать какие-то международные конференции, а при том де-факто эта территория была бы наша, потому что украинские войска там даже не сопротивлялись, большая их часть просто стала российскими, то не было бы никаких санкций, это очевидно. Где была грань, после которой Европа и Америка сильно напряглись? Гранью было именно включение Крыма в состав России. Я оставляю за скобками вопрос о том, что крымчане действительно этого хотели. Знаете, осетины тоже все хотят в Россию постоянно, и Приднестровье хочет, но мы же их не берем. А тут Путин принял такое решение.  

 

Дмитрий Орешкин: Уже довольно четко сказано, что санкции будут продолжаться, пока Крым не будет освобожден. Издержки, связанные с нагнетанием ситуации на Украине для России будут слишком велики. Есть такая вещь, как усталость от отступления. Запад долго и очень много отступал. Он  не обращал внимания на то, что были нарушены договоренности по случаю с Грузией. И это создало ощущение у Кремля, что надо и дальше двигаться в этом направлении. Запад слаб, труслив, толерантен, он хочет торговать. Понятно, у Германии было 6 тысяч совместных предприятий в России, немецкие бизнесмены платили налоги и в германскую казну тоже. Поэтому для Германии с точки зрения бизнеса санкции против России не радуют. На это и был расчет. Но когда раз за разом один и тот же рецепт, один и тот же технологический ход применяется – мы сделаем, а вы утретесь – мы возьмем Крым, а куда вы денетесь. Вот здесь отступать уже стало  некуда, и здесь международная общественность была вынуждена принимать какие-то меры. И я думаю, что наступило новое качественное состояние, когда, условно говоря, Запад не склонен дальше отступать и примиряться с теми манерами политического поведения, которые усвоила московская элита в последние годы.  

 

Дмитрий Орешкин:Холодный душ был получен. Теперь приходится менять ситуацию и наоборот, демонстрировать жесткость и непримиримость вербальную, потому что Трамп оказался совсем не тем, каким он мыслился накануне выборов. Радоваться особенно нечему. А Трамп наоборот наращивает свою показную и не только показную решимость и теперь наши политики сидят и думают, а что от него ждать. Если раньше на Западе сидели и думали, что ждать от Владимира Путина, то теперь люди Владимира Путина сидят и думают, что ждать от Трампа. Это качественно новая политическая ситуация.  

 

Олег Наумов: Положение значительной изоляции страны на международной арене не может не сказываться на состоянии экономики. И хотя и на прошедшем в Петербурге экономическом форуме, и во время «прямой линии» президент излучал оптимизм: и приток инвестиций к нам возобновился, и рост экономики наблюдается уже несколько месяцев – это расходится с реальным состоянием дел.

 

Андрей Нечаев: Вообще наши руководители с конца апреля 2015 года говорят о том, что дно пройдено и скоро начнется бурный экономический рост, но дно оказалось таким многослойным. Хотя действительно, по ряду макроэкономических параметров формально можно говорить о том, что в России начался экономический рост. Предельно скромный. Оценки на этот год колеблются от 1 до 2%. Это ниже, чем темпы роста мировой экономики, но это как бы такая средняя температура госпиталя. Если же говорить об уровне жизни населения, он во-первых беспрецедентно по ряду параметров, скажем по падению покупок продовольственных товаров, у нас снижение было больше во время этого кризиса, чем во время кризиса 98 года, который, конечно, был гораздо более глубоким, гораздо более разрушительным. Но вот скажем по падению покупок продовольственных товаров, еще раз говорю оно было глубже, чем в кризис 98 года. А в целом снижение реальных доходов населения составило за 2 года где-то 15%. Это ощутимо и думаю, что многие ваши зрители на себе почувствовали, что уровень жизни снизился. И в этом плане, к сожалению, пока похвалиться нечем, потому что в апреле опять произошло падение реальных доходов населения.

 

 

Олег Наумов: Для того, чтобы наметился сколько-нибудь существенный рост в экономике  важно, как чувствует себя бизнес? Что мешает его успешному росту в нынешних условиях? 

 

Андрей Нечаев: Экономическая неопределенность. Экономическая неопределенность – это действительно очень серьезный момент негативный, потому что сейчас идут жаркие дискуссии о том, не надо ли нам напечатать денег, для того, чтобы стимулировать спрос. Парадокс состоит в том, что у нас в банковской системе сейчас профицит ликвидности примерно 1,8 трлн рублей. Это большие деньги. И тем не менее кредитование физических лиц уже несколько лет сокращалось, кстати, если говорить о потребительском спросе, то это конечно на стороне политики ЦБ, я бы облегчил условия кредитования, снизил бы регулятивные требования, потому что у нас долгое время опережающий, бурный рост потребительского кредитования был серьезным фактором потребительского спроса. В последние 2 года мы впервые в современной истории России наблюдаем сжатие потребительского кредитования. Ну и соответственно потребительского спроса. Так вот, деньги-то есть в банковской системе, а банки не кредитуют, потому что нет доверия между клиентами и банками, нет доверия у банков между собой, но самое главное, ни у тех, ни у других нет доверия к экономической политике правительства.  

 

Кирилл Рогов: Экономика сегодня всего на 2% больше, чем она была в 2008  году. То есть, у нас с 2008 года нет роста в стране. У нас девятый год почти нулевой рост. Это очень тревожная ситуация, это драматическая ситуация. Это значит, что мы уже проиграли очень много. Мы топчемся на месте совершенно.  И это совершенно не соответствует той атмосфере и тем разговорам, которые были на форуме. 25 компаний самых крупных, их оборот 25-30% ВВП страны. То есть все там сосредоточено. При этом экономика не может расти. И еще они связаны с очень влиятельными силовыми структурами. Вот этот комклот олигархии и силовиков – это главная проблема, которая мешает росту.

 

Вед. в студии: Практически все признают, что защитить права предпринимателя и дать свободно развиваться малому и среднему бизнесу невозможно без обуздания коррупции. Но почему же меры по борьбе с коррупцией остаются неэффективными?

 

Андрей Нечаев: Для коррупции борьбы не должно быть запретных зон, не должно быть запретных лиц. В борьбе с коррупцией не должно быть красных флажков. Мэров посадить можно, а тренеров по дзюдо нельзя. Такое непрописанное правило. Так вот когда эта борьба ведется  по понятиям и с элементами явной кампанейшины, там теперь мы покажем, что в этой сфере кого- то наказали. Губернаторов прошли, давайте займемся мэрами. С мэрами разобрались, не со всеми, но вот квоту выполнили, давайте к замминистра перейдем аппарат Госдумы потрясем, тогда чиновник, конечно, начинает нервничать. Он не знает, кто будет, следующая кампания по борьбе с коррупцией, она в какой сфере будет? А вдруг в его? Но на самом деле это не приводит к кардинальному снижению коррупции.  

 

Кирилл Рогов: Когда это реальная борьба с коррупцией, когда это реальная политическая задача – это гласный процесс. И обычно он происходит при большом давлении общества. Мне кажется, что в сегодняшней ситуации это работает совершенно противоположным образом. А именно, кого силовики решили арестовать – тот и коррупционер. А не тот, про кого мы знаем, что он коррупционер, то есть мы видим, что это такие специальные акции, которые должны продемонстрировать борьбу с коррупцией, а не являются борьбой с коррупцией. Мы видим, что потом это совершенно выходит из-под контроля общества. Почему Васильевой почти не дали ничего, так что, она значит не коррупционерка? И Сердюков – он коррупционер или нет, вы мне скажите, мы так этого и не понимаем, потому что все это закрыто, все это негласно, и в результате это все оказывается просто рычагом для выяснения межэлитных отношений и для передела власти.   

 

Олег Наумов: В условиях отсутствия развития и ухудшения условия жизни, казалось бы должно было расти недовольство властью. Но несколько последних лет российский протест находился в глубоком унынии из-за жесткого преследования властью оппозиционеров и возможно, из-за отсутствия яркого информационного повода. И вот такой повод появился. 2 марта на портале YouTube был опубликован фильм-расследование Фонда борьбы с коррупцией Алексея Навального «Он вам не Димон», набравший в короткое время миллионы просмотров. Этот фильм стал поводом для массовых выступлений протеста, небывалых с декабря 2011г. 26 марта акция борьбы с коррупцией собрала десятки тысяч протестантов, выступления оппозиции 12 июня прошли уже более чем в ста крупных городах страны. Главной особенностью нового протеста стало активное участие в нем молодежи.

 

Мнение:

«У всех на глазах в России вырастает и набирает силу сословие несогласных – свободных людей, которые не только готовы не подчиняться сегодняшним правилам несвободы, но готовы создавать свои правила, то есть – строить другое, по своему образу и подобию, государство. ….Абсолютно логично, что движущей силой этого протеста стала молодежь, в том числе приближающиеся к возрасту приятия политических решений школьники и уже вошедшие в этот возраст студенты. Они намерены обустроить страну не для кого-то, а для себя».

Лев Шлосберг, политик, депутат Псковского областного собрания.

 

Олег Наумов: Власть ответила на рост протестной активности массовыми задержаниями на митингах и проработкой молодежи в школах и институтах. Вряд ли этим удастся сбить накал протеста, ведь не только молодежь, но и общество в целом устало от этой власти.

 

Виктор Похмелкин: Конечно, устали от того, как ведет себя власть. Ведет она себя наплевательски по отношению к нуждам людей, действует она в интересах олигархов и бюрократии, что тоже становится все более понятным. Есть глубокое разочарование в том, что происходит в стране. Люди устали от пропаганды, которая падает им на головы. У нас огромное количество проблем внутри страны, а основная тяжесть информационной политики падает на внешнюю сторону. Мы постоянно смотрим передачи про Украину, про Америку, про Европу, про что угодно только не про то, что происходит в Российской Федерации. Какую сферу не возьми везде проблемы, и каждая упирается в коррупционную составляющую. Люди устали от того, что власть не считается с их интересами, не хочет что-либо менять в позитивную сторону.  

 

Олег Наумов: Закончилась первая половина 17 года. Впереди летнее затишье, а осенью начнется новая фаза политической активности, связанная с предстоящими выборами президента. Мы уже привыкли, что у нас государственная машина занимается подготовкой выборов главы государства. Но это абсолютный нонсенс, такое невозможно в стране, претендующей называться демократией. Но, похоже, в этот раз оппозиция может сломать эту традицию, тем более, что определился безусловный кандидат протеста – Алексей Навальный. Это на его призыв вышли люди в более чем ста самых крупных городах, это он создал свои предвыборные штабы в 50 регионах. Да и у самой власти выбор непростой: допустить Алексея Навального к выборам, значит, есть опасность его победы, или, по крайней мере, консолидации вокруг него половины страны. Не допустить – поставить под сомнение легитимность выборов и соответственное отношение к новому президенту, как в стране, так и особенно за рубежом. На что решится власть - узнаем осенью. А наша съемочная группа прощается с вами. В летние месяцы смотрите повторы наиболее интересных «Диалогов» из фонда ОРЕН-ТВ.

ОРЕН-ТВ

29 июня 2017г.