Заказ звонка
* Представьтесь:
* Ваш телефон:
Сообщение:
* - поля, обязательные для заполнения
Заказать звонок
Курс валют
Курс валют предоставлен сайтом kursvalut.com
Счетчик

Новости

 


Подводим итоги прямой линии с Путиным. Насколько эффективна такая форма общения граждан с властью? Ужесточение экономических санкций – это следствие антироссийской политики Запада или их можно было избежать? Можно ли акции протеста, прошедшие в 167 городах России, считать саморекламой отдельных оппозиционеров? Об этом говорят политик Борис Надеждин и политолог Галина Шешукова.
опубликовано: 22-06-2017

Олег Наумов: Прошла ровно неделя после 15-й по счету  прямой линии с Путиным. Она длилась три часа 56 минут, президент ответил почти на 70 вопросов, а всего было принято около двух миллионов обращений. Ветхое жилье, низкие зарплаты, аварийные дома, мусорные свалки – вот основные проблемы, с которыми граждане обращались к главе государства. По итогам прямой линии уже прошло совещание  правительства с участием руководителей регионов. Президент подписал целый ряд распоряжений. По всей стране местные власти принимают меры по поручению президента. Сразу после окончания прямой линии начались выплаты пострадавшим от паводка в Ставропольском крае, в Апатитах уже ремонтируют горбольницу, а в Находке устанавливают датчик загрязнения воздуха.  Можно ли радоваться такому эффекту от общения президента с народом? Как же оценивать итоги общения главы государства с народом, и не устарела ли сама форма общения?

 

Борис Надеждин: На самом деле, прямая линия выполняет блестяще свою реальную задачу. Реальная задача прямой линии заключается не в том, чтобы помочь конкретным людям. Реальная задача политическая заключается в том, чтобы показать, что лидер национальный, первое, в хорошей форме, а он правда в хорошей форме; второе, что он полностью владеет ситуацией, третье, что его все слушают и боятся. Все показано.

Прямая линия, она фиксирует абсолютно отсталые формы взаимоотношения народа и начальства. Это же отсталые формы! Это же средневековье – челом бить царю-батюшке. И вместо того, чтобы отдать полномочия и деньги вниз, и люди бы сами разбирались с этими мэрами и губернаторами, фактически Путин фиксирует эту конструкцию.

 

Галина Шешукова: У нас, конечно вертикаль власти, у нас, конечно, все решается, прежде всего, в центре. А затем спускаются определенные указания в регионы, а дальше с регионов на муниципальный уровень. И вот это все, как раз, продемонстрировала «прямая линия». Насколько я понимаю, президент обращается к губернатору, губернатор, соответственно, обращается к муниципальному руководителю, той территории, откуда прозвучал звонок, и где не выплатили там какие-то компенсации, зарплата маленькая и т.д. и вот по этой вертикали у нас в общем-то и идет решение всех вопросов.

 

 

Мнение:

«Окружающий мир получил возможность понаблюдать, как работает важнейший механизм управления Россией – посредством психологического сеанса, в ходе которого лидер должен успокоить народ, снять с себя ответственность за все нерешенное и создать надежду, что оно как-то решится».

Лилия Шевцова, политолог

 

Олег Наумов: Президент Путин сказал о том, что такая ежегодная площадка нужна ему для того, чтобы понять настроения общества.Обычно такими институтами являются парламент и свободные СМИ. Можно ли за 4 часа общения в прямом эфире понять реальные настроения граждан страны?

 

Борис Надеждин: Если говорить о чисто социологической и прикладной пользе прямой линии, здесь, конечно дело не в тех 30 или 40 вопросах, которые президенту за эти 4 часа, дело ж не в этом. Но при этом в администрации президента действительно оказываются какие- то страшные сотни тысяч и миллионы вопросов. Поэтому, если вы статистику по ним делаете – это огромная выборка, вы реально понимаете, что волнует людей. Я думаю, что с этой стороны, польза, конечно есть. Плюс, Путин получает информацию из разных источников, но большинство этих источников сильно ее искажают по дороге. Представьте себе, чтобы информация дошла и легла на стол Путину, ее должны собирать главы поселений, что у них происходит там, потом отдавать в район, район отдает в губернию, ….. и на каждом этапе люди информацию искажают,  причем, не то, чтобы они специально вредят. Губернатор должен отчитаться, что у них происходит. Конечно, он будет пытаться говорить: мы построили столько-то дорог, столько-то мостов отремонтировали, а про то, что там люди десятилетиями живут в бараках, он как –то , ну что об этом писать, портить настроение начальству.

 

Галина Шешукова: Я, думаю, что настроение общества он пытается понять не только в ходе этой прямой линии, но практически ежедневно ему по разным каналам и от ФСБ, и от СМИ, и экспертные заключения его администрации, ему эта информация поступает каждый день. А вот «прямая линия», она чем интересна? Она интересна как раз тем, что, если те или иные каналы, те кто, например, отчитывается о труде и занятости: вот у нас такие достижения, вот у нас самая низкая безработица. Вот у нас, допустим, по Оренбургской области, безработица, вообще, порядка 1,5%. Ну нет такой серьезной остроты.  А вот «Прямая линия» обращает внимание на проблемы. Да, я думаю, что настроение общества можно пощупать, почему? Потому что допустим социологический опрос по России предполагает опрос от 1,5 до 3 тысяч респондентов. А вот на вопрос какие проблемы не решаются вот эта «прямая линия» - 2 с лишним миллиона звонков, СМСок, обращений. Это очень большая выборка. Я думаю, что здесь прощупать можно настроение.

 

Олег Наумов: Как и прежде, в этот раз президент помог нескольким десяткам гражданам в решении их проблем. Это хорошо. Но за этими видеообращениями  мы увидели  картинку бедной страны с разваливающейся  инфраструктурой, плохими дорогами, неэффективным здравоохранением. А Президент всякий раз изумляется, мол, не может быть, деньги центром выделены, где они, я не знаю, надо проверить. Что это, потеря управляемости?

 

Мнение:

«Каждая «прямая линия» подтверждает мощь Федерации. Она всегда в полном объёме и вовремя посылает деньги на лекарства, ремонты, приобретение жилья погорельцам и прочее, прочее. Он легко называет миллиарды, десятки и даже сотни миллиардов, которые уходят из Федерации…   И каждый раз эти деньги почему то не доходят до конкретных людей».

Николай Травкин, экс-депутат Госдумы.

 

Галина Шешукова: Я думаю, что нет, речь не идет о потере управляемости, речь, как раз о том, что само по себе управление имеет определенные недостатки, связанные с наличием этой вертикали власти. Знаете, когда большую часть ответственности берет на себя центр, то, соответственно, если что-то не получается, то в регионах и на местах говорят: ну а мы то причем, ну нам денег не дали и т.д. поэтому настоящей ответственности на местах в общем-то и нет. Что касается как эта программа по переселению, предоставлению компенсаций, как они выполняются, то я думаю, что докладывают ему в основном, конечно, позитивную информацию. И то, что он удивляется и говорит о том, ну как же так, все должны были выплатить и т.д., ну тут есть два момента. Один чисто эмоциональный, когда Путин сам реально удивляется, а с другой стороны это и определенная позиция, которая позволяет ему сказать: вот теперь то я возьмусь, вот теперь то я порешаю. Это позволяет повысить доверие населения именно к президенту.

 

Борис Надеждин: Задача президента состоит не в том, чтобы конкретной бабушке отремонтировать квартиру или в конкретной деревне засыпать яму на дороге. Работа президента заключается в том, чтобы создать такую экономическую и политическую систему, при которой людям не надо будет ему звонить по поводу ямы на дороге и тд. С этим Путин к сожалению не справился. При нем была построена система, я просто назову цифры, чтобы вы понимали масштаб проблемы, которую мы имеем.  Две трети всех денег страны, имеется в виду консолидированного бюджета, находится в Москве. Четверть денег на региональном уровне и только 10%, одна десятая, в городах остается, на муниципальном уровне. А во-вторых, смотрите, какая хитрость: для того, чтобы занимать свою должность, мэру города или губернатору, ему нужно скорее стараться быть хорошим для московского начальства, чем для своих жителей. Потому что губернаторов практически присылают из Москвы, мы это знаем хорошо. В некоторых регионах губернаторы к региону отношения никогда не имели.

 

Олег Наумов: В этот раз о международных делах говорилось очень мало. Но вопрос о санкциях обойти все же не удалось. Говоря о последних санкциях Сената США, президент объяснил их продолжающейся внутриполитической борьбой в Штатах.

 

Мнение:

«История России показывает, что мы и жили под санкциями, начиная с того момента, когда Россия начала вставать на ноги и чувствовать себя крепко.  ...Не было бы Крыма, не было бы других проблем, придумали бы что-то еще. Для сдерживания России».
Владимир Путин, президент РФ.

 

Олег Наумов: Президент считает, что когда наши партнеры в мире чувствовали в лице России серьезного конкурента, так под разными предлогами  вводились ограничения. Не было бы Крыма, придумали бы что-нибудь еще для сдерживания России – сказал он. Можно ли  согласиться с такой предопределенностью санкций?

 

Галина Шешукова: Что касается того, что санкции предопределены, и Путин говорит как раз об этом, то тут я частично с этим согласна. А именно? Да, действительно санкции были задолго до Крыма, задолго до событий в Украине. Мы знаем, что поправка Джексона-Вэника, суть ее заключалась в том, что нельзя торговать со странами в том числе и Россией, где ограничиваются возможности миграции из страны и где нарушаются права человека. В основном это было принято в связи с еврейской эмиграцией в Израиль, препятствия устанавливал Советский Союз. 38 лет прошло, нам не давали кредитов, нам не давали выгодных контрактов, не позволяли на выгодных условиях нашу продукцию и товары завозить в США. Т.е. это колоссально мешало нашим торговым взаимоотношениям. И  только в 2012 году отменили эту поправку Джексона-Веника, и вроде бы как нам все предоставили. Но тут же параллельно ввели список Магницкого, как мы знаем с чем это было связано. В частности, с тем, что он погиб у нас в заключении и по отношению к нему были нарушены правила содержания. Ну вот этот список Магницкого, который был и в Европе, и в Америке, это тоже были санкции. Ну, конечно, после Крыма и после событий на Юго-востоке Украины санкции возросли на порядок.

 

Борис Надеждин: Были разные периоды, уже даже при Путине, ничего близко похожего на санкции не было. Даже когда Россия вошла в Грузию, Абхазию, Южную Осетию, пошумели, но санкции не ввели, потому что там не было, мы же не присоединили себе Цхинвал. Если бы мы Крым не взяли в состав России сразу, а ситуацию как бы подвесили, начали бы затевать какие-то международные конференции, а при том де-факто эта территория была бы наша, потому что украинские войска там даже не сопротивлялись, большая их часть просто стала российскими, то не было бы никаких санкций, это очевидно. Где была грань, после которой Европа и Америка сильно напряглись? Гранью было именно включение Крыма в состав России. Я оставляю за скобками вопрос о том, что крымчане действительно этого хотели. Знаете, осетины тоже все хотят в Россию постоянно, и Приднестровье хочет, но мы же их не берем. А тут Путин принял такое решение.

 

Олег Наумов: В начале прямой линии президент признал, что в стране много нерешенных проблем: несбалансированность экономики, низкая производительность труда, снижение реальных доходов населения за последние несколько лет, а также увеличение количества людей, живущих за чертой бедности. А затем обстоятельный, с цифрами и фактами, рассказ о росте ВВП, о том, как  медленно и верно экономика выходит из рецессии. Почему же разрыв между декларациями и реальной жизнью граждан не сокращается, а становится все глубже?

 

Галина Шешукова: Основная тема «прямой линии» и тех, кто задавал вопросы и собственно Путин, когда он пытался отвечать на эти вопросы, это падение доходов населения, на фоне роста экономического, того что мы, якобы выходим из рецессии. А когда в течение трех кварталов идет как бы рост, то считается, что выход из рецессии уже начался. Но люди-то на своих доходах этого не ощущают. На самом деле, когда мы сравниваем статистические данные с социологией, то статистика -  это одно, а социология другое. Допустим 20 миллионов, где-то 12,5% населения могут считаться бедными по статистике. А если мы возьмем социологию, то тех людей, которые говорят, что денег не хватает на самое необходимое и едва сводят концы с концами, допустим по нашей Оренбургской области таких порядка 37%. Т.е. получается в три раза больше. Одно дело самооценка людьми своих доходов, а другое – то что показывает статистика. И я думаю, что вот эта картинка, которая была во время прямой линии. Вот эти вагоны, в которых люди живут, вот эти разрушенные дома, подтопленные дома в которых продолжают жить люди и т.д. Вот эта картинка она очень ясно показывает, что низкие доходы, на фоне вот такого проживания – это очень серьезная социальная ситуация.

 

Борис Надеждин: Это интересная история. Кстати, если вспомнить про акции протеста, которые в Москве были, бросается в глаза, что за последние годы сильно помолодели участники этих акций. Неслучайно я про это говорю. В стране сосуществуют одновременно люди совершенно разных поколений. Для поколения моего и старше, то есть те, кто в шестидесятые и в пятидесятые годы родился, для них то, как мы сегодня живем, - это едва ли не лучшее время нашей жизни. Мы такое пережили в девяностые годы, что для нас сейчас, ну сравните.  А молодежь, она по –другому устроена. Те, кому сейчас 20-25-30 лет, они-то привыкли жить все время лучше и лучше. Все нулевые годы. По-разному, у каждого своя стартовая площадка. Но в нулевые годы мы жили все лучше и лучше. А тут нет. Это одна история. Вторая история – это мы помним еще Хрущева, Брежнева и т.д, а они? Путин у власти 18 лет, им 25. Они просто никого другого в жизни не видели. Молодежи свойственны перемены, и им Путин надоел, как явление. Плюс, действительно проблемы начались. Сейчас работу найти реально сложно. То есть, те люди, которые в жизни натерпелись много, они сидят, нет войны – хорошо. На хлебушек хватает. А это поколение привыкло жить в росте. Вот эта проблема.

 

Олег Наумов: Общероссийские телеканалы с успехом замалчивают рост протестных настроений в обществе. Президент страны в общении с народом придерживался этой же линии замалчивания. Лишь однажды Владимир Путин связал протестные акции в стране с саморекламой и больше ничего. Но как можно игнорировать протест в 167 городах России?  

 

Борис Надеждин: Я думаю, что Путин очень нервно реагирует на все эти Майданы, Оранжевые революции, и понятно, почему. Потому что он видит, что случилось в Украине, и что было с руководителями Египта, я уж не говорю про Ливию и т.д. Он это видит и как бы на себя примеривает, и очень по этому поводу нервно реагирует. Я не думаю, что в России возможны события масштаба 91-года или майдана украинского. По двум причинам. Первое, Путин готов применять насилие. Это очевидно абсолютно. Просто по тому, что происходит на Донбассе, именно поэтому он не упустит власть. А масштабы самого протеста все-таки не такие, чтобы их нельзя было либо договориться с организаторами, либо подавить силами батальона ОМОН.

 

Олег Наумов: В Кремле хотят максимально отсрочить старт избирательной кампании Владимира Путина, поэтому на «прямой линии» глава государства ушел от прямого ответа на вопрос о своем выдвижении.

 

Мнение:

«Хочу сказать, что это должен определить избиратель – российский народ. Я конечно сам когда-то определюсь, не вижу ничего зазорного сказать, что мои предпочтения так-то и так-то сформулированы, но в конечном итоге мы не должны забывать о том, что избиратель, российский гражданин, только он может определить, кто будет возглавлять регион, район конкретный, город, область или страну».

Владимир Путин, президент РФ.

 

Борис Надеждин: По форме это правильно, конечно же, все произойдет именно голосованием народа. По форме он прав, нельзя придраться. Действительно, у нас выборы народные, у нас не олигархи решают, но по содержанию, конечно, по содержанию у нас выборов – то нет. Ну нет их просто. То есть выборы что президентские, что губернаторские в большинстве случаев это одобрение народом того выбора, которое сделало начальство. Вопрос заключается в том, что эти выборы рассматриваются администрацией президента, а этим сейчас Сергей Кириенко занимается, как некий технологический проект, в котором нужно решить определенные конкретные задачи: чтобы была определенная явка – 70% желательно, ну хотя бы 65, а вот дальше самое нетривиальное: чтобы при этом выборы прошли как бы конкурентно, и чтобы не было ситуации, когда выставится один Путин и какой-нибудь совсем смешной человек рядом с ним. И Путин получит 99, а этот 1 %. Это как-то некрасиво, не хочется, чтобы было как в Туркмении, хочется, чтобы было как у наших партнеров. Соответственно, эта технологическая задача непростая. И в этой задаче все шаги просчитываются. Кто должен выдвигаться, когда об этом надо объявлять. Это такая история, когда у нас именно государственная машина занимается подготовкой выборов президента. Для нас в этом нет ничего странного. Совсем. Мы привыкли. А что такого странного, что администрация президента занимается тем, чтобы снова избрать Путина. Но вообще, конечно, с точки зрения тех, с кем мы конкурируем, Франция или Германия – это вообще нонсенс абсолютный, потому что там такого не может быть.

 

Олег Наумов: Очевидно, что сегодня в непростой экономической ситуации, задача власти успокоить общество, пересидеть, переждать. Поэтому и выдвижение на следующий срок все время откладывается. Откладывается с надеждой выиграть время, а там глядишь и ситуация изменится. Но на чем строятся эти надежды? Что правительство имеет какую-то программу реального развития экономики? Или вдруг нефть начнет расти в цене? Или вдруг отменят санкции? Ничего этого нет и не будет. Напротив, будет нарастать общее недовольство нерешенностью и простых житейских проблем и проблем с коррупцией, неэффективным управлением. Не случайно, даже в сверх контролируемой «прямой линии» проскальзывали резкие вопросы и комментарии: «Может быть, вы устали и вам надо отдохнуть?», «Вся Россия считает, что вы засиделись на троне», «Три срока президентства достаточно». Услышит ли власть этот нарастающий протест или, как прежде, будет убаюкивать себя 86 процентами поддержки.

 

ОРЕН-ТВ

22 июня2017г.