Заказ звонка
* Представьтесь:
* Ваш телефон:
Сообщение:
* - поля, обязательные для заполнения
Заказать звонок
Курс валют
Курс валют предоставлен сайтом kursvalut.com
Счетчик

Новости

 


Есть ли в России средний класс, кого и по каким признакам можно отнести к среднему классу? Средний класс – опора для власти или движущая сила перемен? Что должно произойти в стране, чтобы среднего класса стало больше? Профессор-исследователь НИУ Высшей школы экономики Наталья Тихонова и политолог Галина Шешукова в программе «Диалог с Олегом Наумовым».
опубликовано: 15-06-2017

Олег Наумов: Мы привыкли обсуждать проблему бедности, сетуем на то, насколько огромна в нашей стране пропасть между теми, кто едва сводит концы с концами, и теми, кто денег не считает. И это понятно: наша экономика – одна из самых несправедливых в мире. Доходы чиновников бьют рекорды, по количеству долларовых миллиардеров Россия в первой пятерке, между тем в рядах простых россиян растёт уровень бедности. По итогам 2016 года около 20 миллионов человек имеют доход ниже прожиточного минимума. А кто же посередине, между богатыми и бедными? В странах с развитой экономикой это тот слой населения, который создаёт благосостояние всей страны, производит массу потребительских товаров и услуг, сам же является их потребителем, тем самым укрепляя экономику своей страны. Средний класс считается фундаментом любого развитого общества. Именно он платит львиную долю налогов и определяет исход избирательных кампаний, активно голосуя на выборах. Именно на него ориентируются политические партии в своих программах, на поддержание его благополучия направлена деятельность всех институтов власти. А как обстоит дело со средним классом в России? Какую роль играет он в экономике и политике? По каким признакам можно относить людей к среднему классу, и каков должен быть уровень его доходов?

 

Наталья Тихонова: Основным признаком среднего класса, как класса, является тот ключевой актив, на который он получает доход. А именно его знания. Рабочий получает доход на физическую способность к труду. А средний класс получает доход на свои знания. И за эти знания вообще-то нужно платить. Может платить государство, но все равно вам нужно содержать ребенка, пока он учится в вузе. Можете платить  вы сами. Знания надо непрерывно обновлять и  совершенствовать. И нужен тот уровень доходов, который позволяет это делать. Как показывают исследования для нашей страны  это примерно медианный уровень доходов. Медианный уровень согласно Росстату – это 20 с небольшим тысяч рублей в расчете на человека в среднем по стране. Медиана – это середина распределения, между 50 и 51процентом. Но они считают по расходам. То есть если вы сейчас в связи с кризисом, тратите свои сбережения, то они вас будут относить к благополучным слоям населения, потому что с вашими расходами все в порядке.

 

Галина Шешукова: Если в Америке, чтобы быть отнесенным к среднему классу, надо иметь 50 тысяч долларов годового дохода на одного человека, в Китае 28 тысяч, то в России хотя бы 18 тысяч долларов на взрослого человека, то получается в пределах от 60 до 70, до ста даже тысяч в месяц. Очень трудно определить по статистике, сколько же граждан у нас имеет такой доход. Наши граждане имеют обыкновение занижать свои доходы.  Он, допустим, официальное место работы доход укажет, а то, что он таксистом подрабатывает в три раза больше – он этого никогда не скажет. И поэтому определить очень сложно. И социологи придумали свой подход, как выяснить, сколько у нас граждан, по их самооценке можем отнести к среднему классу тех, кому хватает денег на питание и на ежедневные расходы – это уже не бедные. А на одежду хватает, но на крупные покупки надо как-то деньги собирать, допустим, машину купить, квартиру купить – это уже средний класс. А допустим, могут позволить себе любую покупку – это богатые.

 

Наталья Тихонова: Другой подход – социологический, который предполагает, что если мы говорим о каком-то социальном субъекте или классе, то это такое образование, которое имеет свои идентичности, свои интересы, имеет некоторые внутренние сходства. Представьте себе ситуацию: вы журналист, приходит ваша дочка и говорит, что она выходит замуж. Вы естественно задаете ей вопрос: а он кто? А кто его родители? И вот она вам говорит, что его родители, например, учителя или врачи,  или она говорит, что его родители, например, шахтер и уборщица. Вы даже не спрашиваете, какие зарплаты. Но в первом случае вы воспринимаете это достаточно спокойно, во втором уже с некоторой напряженностью. Почему? потому что вы понимаете, что скорее всего ценности, установки, ориентации, привычки повседневные будут разные. Вот социологов интересует именно это.

 

Олег Наумов: Институт социальной политики НИУ Высшей школы экономики по данным на сентябрь прошлого года установил такую схему классового устройства общества в России: верхний средний класс – от почти 60 тысяч на члена семьи. Нижний средний класс – от 25 тысяч. Периферия среднего класса т.е. те кто уже не бедные, но и до благополучных не дотягивают – в районе 18-20 тысяч. Остальное население – меньше 145 тысяч на члена семьи. Есть придерживаться этой точки зрения то на сегодня стратификация российского общества такова: верхний средний класс – 6%, нижний средний класс – 17%, периферия среднего класса – 24,5 %, остальное население более половины. То есть предполагается, что средний класс – это 23%, почти четверть населения. На мой взгляд, очень оптимистичная точка зрения и она расходится с принятой в мире системой подсчета. 

Очевидно, что экономические кризисы 1998, 2008 годов и нынешний затяжной кризис влияют на все сферы жизни общества. Меняется ли в это время его классовый состав? Что происходит с социальной структурой общества во время экономического кризиса? 

 

Наталья Тихонова: Классовая принадлежность меняется не так быстро. У вас несколько лет должны быть низкие доходы, чтобы у вас изменился образ жизни и круг общения. Сначала у вас просто не хватает денег на текущий образ жизни, и вы начинаете пытаться как-то добрать недостающий доходы, то есть вы можете быть бедным и сохранить классовую принадлежность. Это так называемая плавающая бедность, ситуационная. У вас, например, родилась двойня вместо одного ребенка, и вы провалились ниже прожиточного минимума. Но проходит полтора – два года, вы выходите на работу, у вас восстанавливается уровень доходов, с вами ничего в плане классовой принадлежности не произошло. Поэтому, как ни парадоксально это звучит, но с точки зрения численности среднего класса, со средним классом у нас ничего за время кризиса не произошло. Он стал экономить, больше чем экономил раньше, но он не перестал от этого быть средним классом.

 

Галина Шешукова: Я провожу социологические опросы много лет, и каждый раз задаю вопросы нашим оренбуржцам - как вы оцениваете свое материально положение? Практически ни в чем себе не отказывают – в 14-м году таких было по области 4%, в 16-м уже 3%. Можем позволить себе кое-что сверх необходимого, на мой взгляд, это и есть средний класс: 14% в 14-м году, и в 16-м их стало меньше – 10%. А что касается бедных, едва сводим концы с концами, денег не хватает на самое необходимое – в 14-м году таких было 31%, а в 16-м уже 44%. То есть куда растворяется средний класс, куда он уходит? Он не идет в группу богатых, он спускается в группу бедных.

 

Олег Наумов: Нынешний кризис затронул все слои общества, но если средний класс в результате сокращения доходов начинает экономить на отдыхе, путешествиях, покупке бытовой техники, то бедные слои населения оказываются на грани физического выживания.

 

Наталья Тихонова: Если говорить об уровне жизни, страдает больше всего низший класс, если говорить о том, с какой вероятностью они изменят классовую принадлежность, то рабочий класс, потому что когда у нас начинается кризис, то  у нас начинаются массовые невыплаты зарплат, которые в больше степени характерны для индустриального сектора, я имею в виду не только промышленность, но и транспорт, строительство и тд. У нас начинаются неоплачиваемые отпуска, которые характерны не для школ или больниц, а для заводов в первую очередь. У нас начинают сокращаться периферийные позиции, связанные с неквалифицированным трудом, особенно в сельском хозяйстве. Там растет нагрузка на работающих и одновременно сокращаются работники наименее квалифицированные, поэтому для них наибольшая вероятность оказаться в числе безработных или формально работающих, но не имеющих доходов. И для них это очень часто ведет к переходу этого состояния в хроническое и к консервации этого нового состояния, в результате чего они сползают в низший класс.

 

Галина Шешукова: Больше всего страдают бедные и средний класс. Достаточно сказать, что есть такое явление в российском обществе, как  самозанятые. И оно связано с тем, что те, кто были раньше индивидуальными предпринимателями и могли относить себя по доходам к среднему классу, платили налоги государству и тд,. Они покидают эту группу и уходят в теневой бизнес, не только потому что  им хочется как можно больше денег себе оставить, а просто потому, что они не в состоянии уже платить налоги, и по уровню потребления они начинают переходить  именно в группу бедных. А если взять по структуре демографической, то больше всего страдают семьи с детьми, то есть как только семья увеличивается, вот один  ребенок – это один уровень доходов в семье, и может, семья находится в рамках среднего класса, семья учителя, врача и т.д. Появляется второй ребенок, и несмотря на материнский капитал, очень часто эта семья опускается именно в группу бедных, потому что расходы, которые нужны на ребенка, они оказываются очень тяжелыми для такой семьи.

 

 

 

Олег Наумов: Чаще всего таким семьям выбраться из группы бедных удается редко. По данным Росстата в 2013 году бедных в России было 15,5 миллионов, а 2016 году- уже  21,4 миллиона человек (14,6%). Причем в России сложилась «уникальная» бедность населения: если в развитых странах нищими, как правило, являются безработные люди, то в России к этой категории относятся миллионы трудоспособных и работающих граждан.По словам вице-премьера Ольги Голодец, почти 5 миллионов работающих россиян получают зарплату на уровне МРОТ, который составляет 7 тысяч 500 рублей.

 

Мнение:

«Та бедность, которая сегодня в стране есть и фиксируется, это бедность работающего населения. Это уникальное явление в социальной сфере — работающие бедные…У нас нет такой квалификации, которая достойна такой зарплаты — 7,5 тыс. руб. Даже если человек только закончил образовательную школу, то его труд должен оцениваться на несколько другом уровне».

Ольга Голодец, вице-премьер правительства РФ.

 

Олег Наумов: Казалось, именно та часть населения, которая живет в нищете, прежде всего должна быть недовольна властью и протестовать. Но события после декабря 2011 года поставили многих аналитиков в тупик, когда именно обеспеченный средний класс составил ядро протеста по несправедливым выборам. Какие классы в России можно считать более мобильными и готовыми к оппозиционным выступлениям при ухудшении жизненных условий?

 

Наталья Тихонова: Наши классы готовы к каким-то выступлениям не при ухудшении жизненных условий. Это не западные классы, которые руководствуются экономической рациональностью. Россияне пережили столько всего, в том числе и в сравнительно недавние 90-е годы, что их нынешний уровень жизни для них вполне приемлем. Поэтому ничего сверхъестественного, с их точки зрения, с ними не происходит. И ресурс прочности, чтобы их стала очень беспокоить их экономическая ситуация, достаточно большой. Это первое. Второе. Значит ли это, что вообще ничто не вызывает сопротивления и протеста? Нет, не значит. Вызывает. Вызывает, например, отсутствие формального равенства. То, что ты воспринимаешься вот этими всеми мажорами, которые ездят на дорогих машинах и не признают никаких правил, как абсолютное быдло.

 

Галина Шешукова: По мнению большинства экспертов, наиболее стабильные в своих политических позициях и наиболее расположены к сотрудничеству с государством – это все-таки люди состоятельные, и поэтому государство опирается именно на таких людей. Мы  в Оренбургской области проводим опросы и тоже регулярно задаем вопрос: В случае, если вы недовольны ситуацией в стране, готовы ли вы выйти на митинг, демонстрацию, уличные выступления с протестом против этой ситуации? По данным наших опросов получается, что та группа, которую мы относим к среднему классу-  протестное настроение где-то 24%. А вот если мы возьмем допустим группу бедных, 44% готовы в этой группе выйти на митинги и демонстрации, а у кого денег не хватает на самое необходимое – в этой группе практически 50% готовы. Это ответ на вопрос: На кого должно опираться государство? Конечно, прежде всего, на людей, у которых есть, что терять. Поэтому я думаю, что   государство должно сделать максимально многое хотя бы в правовом плане, хотя бы в создании правовых условий, чтобы увеличился средний класс в нашей стране ну и в нашей области тоже.

 

Олег Наумов:В России только 4,1% взрослого населения могут быть причислены к среднему классу. Для сравнения: в США на средний класс приходится почти 40%, в странах Западной Европы около 50%. А в тройке лидеров Австралия, Сингапур и Бельгия, где на средний класс приходится более 60% взрослого населения. Если средний класс в любой другой стране считается опорой для власти, то в России эта опора очень слабая. Заинтересовано ли  государство в укреплении среднего класса?

 

Галина Шешукова: Я полагаю, что государство очень заинтересовано в том, чтобы представителей среднего класса стало больше, чтобы уровень дохода вырос в целом, чтобы бедных стало меньше. Почему? потому что это важнейшее условие стабильности в стране. Еще со времен Аристотеля, который считал, что демократия возможна только тогда, когда в стране преобладает средний класс. И как можно меньше бедных. Чем больше бедных, тем чаще это переход в анархию, в революцию, в потрясения и т.д. А средний класс – это люди, которые заинтересованы в сохранении того, чтобы общество сохранилось. У них есть что терять…..что оно может сделать для этого? На мой взгляд, необходимо такое законодательство, которое бы максимально облегчало условия для наших предпринимателей, чтобы молодые наши выпускники могли бы иметь поддержку государства, иметь начальный капитал и соответственно продвигаться благодаря карьере и в госорганах, и в бизнесе, продвигаться именно в сторону среднего класса, то есть государство может предпринять очень многое для того, чтобы увеличить размеры среднего класса.

 

Наталья Тихонова: Именно представители среднего класса и верхнего среднего - это они та база, на которой развиваются волонтерские движения, разные экологические движения и тд. Это движения одного требования: против  вырубки Химкинского леса, это как раз их - благоустройство района своего. Не хочу сказать, что рабочий класс не принимает в этом участия, принимает, но в меньшей степени. Низший класс практически ни в чем не принимает участия, это пассивная часть населения. Что касается политической активности, то средний класс характеризуется большим интересом к политике, они не менее, чем на две трети включены в политическую жизнь, в том плане, что они знакомятся с политическими новостями обычно регулярно, некоторые иногда, но, в общем, они интересуются происходящим  в обществе. Они чувствуют себя полноправными его членами. Но сказать, что они характеризуются политической активностью, нельзя.

 

Олег Наумов: Начиная с 90-х годов, с момента создания многопартийной системы, все политические партии, кроме, пожалуй, коммунистов,  в какой-то степени считают себя партиями среднего класса, в своих программах ратуют за создание условиях его расширение и процветания. Но, можем ли мы какую-то из действующих партий считать партией среднего класса? И  когда в нашей стране средний класс будет способен создавать свои партии?

 

Наталья Тихонова: У нас нет такой партии. Я думаю, что средний класс должен осознать, что он должен выступать как некая единая самостоятельная политическая сила, и это должны быть не движения одного требования, которое сейчас очень развито. Посмотрите, программа реновации, это что у нас, низший класс выходит на демонстрации? Нет, конечно. Это должна быть некая политическая структура. Но думаю, что это вопрос не завтрашнего дня, потому что во-первых, средний класс достаточно гетерогенен, во-вторых, мировоззренчески он очень разнолик, и в –третьих, он очень недоверчив, потому что он предполагает, что если сейчас создастся такая партия, и эта партия будет получать его поддержку, то очень быстро она начнет действовать в собственных интересах. Примеров такого перерождения на наших глазах было много, и люди это, конечно помнят.

 

Олег Наумов: Оказалось, что существует множество признаков, по которым экономисты и социологи определяют принадлежность к среднему классу. Но мне кажется странным говорить о духовных или образовательных признаках. Включение в состав среднего класса, например, учителя, перебивающегося от зарплаты до зарплаты – это какой-то самообман. Реален подход на основе уровня материального благосостояния, который складывается из совокупности показателей: уровень душевого дохода, наличие собственности: автомобиль, хорошее, оборудованное современной техникой жилье; возможность приобретать платные качественные социальные услуги, включая образование и медицину, возможность путешествовать. Этим критериям у нас соответствует пока очень небольшая часть населения. Задача государства, если оно претендует называть себя демократией, создавать условия, чтобы доля среднего класса постоянно росла, чтобы все больше людей переходило от бедности к достатку. Но особенность среднего класса такова, что он независим, критически относится к любой власти, готов спрашивать, на что идут налоги. Получается, что для тех, кто получает в день зарплату четырех тысяч учителей, развитие среднего класса – угроза их будущему.

 

Орен-ТВ

15 июня 2017г.