Заказ звонка
* Представьтесь:
* Ваш телефон:
Сообщение:
* - поля, обязательные для заполнения
Заказать звонок
Курс валют
Курс валют предоставлен сайтом kursvalut.com
Счетчик

Новости

 


На 21-м международном экономическом форуме президент Владимир Путин заявил о росте российской экономики. Как сказанное на форуме соотносится с реальным положением дел? Нужна ли нам цифровая экономика? Почему большинство предложений, звучавших на форуме последние 12 лет, остаются нереализованными? Председатель партии «Гражданская инициатива» Андрей Нечаев, политолог Кирилл Рогов и директор института менеджмента ОГУ Виктория Боброва в программе «Диалог с Олегом Наумовым».
опубликовано: 08-06-2017

Олег Наумов: С 1 по 3 июня в Петербурге состоялся ежегодный международный экономический форум. В отличие от последних лет он проходил в менее напряженной обстановке. Экономические показатели немного растут, правда, если брать только первый квартал этого года. Число долларовых миллиардеров уверенно растет, правда, растет и крайняя бедность, но бедность где-то там далеко, а миллиардеры здесь в зале, как наглядная демонстрация успеха. Иностранные инвестиции как будто растут, правда, это спекулятивный капитал, который играет на окрепшем рубле, и добытую маржу быстренько тащит обратно за рубеж. Но по отчетам все гладко. Эта нарисованная властью картинка позволила ей утверждать, что наблюдается всплеск интереса крупных иностранных бизнесменов к России и стремление к большей открытости российской экономики. Это, мягко говоря, вопрос дискуссионный, но дискуссии на форуме в общем-то не получилось. И несмотря на то, что президент Владимир Путин начал свое выступление с команды «вольно», и вообще много шутил, оптимистического настроения у экономистов и бизнесменов не прибавилось. 

 

Андрей Нечаев: Вообще наши руководители с конца апреля 2015 года говорят о том, что дно пройдено и скоро начнется бурный экономический рост, но дно оказалось таким многослойным. Хотя действительно, по ряду макроэкономических параметров формально можно говорить о том, что в России начался экономический рост. Предельно скромный. Оценки на этот год колеблются от 1 до 2%. Это ниже чем темпы роста мировой экономики, но это как бы такая средняя температура госпиталя. Если же говорить об уровне жизни населения, он во-первых беспрецедентно по ряду параметров, скажем по падению покупок продовольственных товаров, у нас снижение было больше во время этого кризиса, чем во время кризиса 98 года, который, конечно, был гораздо более глубоким, гораздо более разрушительным. Но вот скажем по падению покупок продовольственных товаров, еще раз говорю оно было глубже, чем в кризис 98 года. А в целом снижение реальных доходов населения составило за 2 года где-то 15%. Это ощутимо и думаю, что многие ваши зрители на себе почувствовали, что уровень жизни снизился. И в этом плане, к сожалению, пока похвалиться нечем, потому что в апреле опять произошло падение реальных доходов населения.

 

Виктория Боброва: Если мы будем смотреть по отдельным отраслям экономики, есть и достаточно хорошие темпы прироста и наращивания. В какой-то степени положительную роль сыграли те самые санкционные меры, которые были выдвинуты по отношению к России в 2014 году. То есть те отрасли, которые перешли на импортозамещение, они дают неплохой рост. В целом, когда мы оцениваем экономику полностью, естественно никаких показателей высоких мы не видим. Но когда президент заявляет о том, что показатели экономики России будут выше мировых, это о чем идет речь? На сегодняшний момент более высокий темп прироста экономики дают те страны, которые имеют недостаточно высокий уровень экономического развития.

 

Мнение:

«Много разумных мер предлагают, с некоторыми можно поспорить, но никто не заикнулся, а с какой это, вдруг, стати развитые западные страны начнут в нас инвестировать, создавать совместные бизнесы и тащить к нам новейшие технологические разработки. Никто не сформулировал, что пока не перестанем себя тешить иллюзиями, как мы сильны, …. что пока мы не вернём нормальных отношений с Западом - так и продолжим скатываться на задворки мировой экономики».

Николай Травкин, депутат Госдумы 1993-2003гг.

 

Олег Наумов: На прошедшем экономическом форуме в Петербурге много говорилось об успехах российской экономики. О том, что началась новая фаза экономического роста, что экономика России уходит от сырьевой зависимости и что  санкции не сработали.  И в эти же дни Росстат публикует данные, которые заставляют с некоторым сомнением относиться к  тому, что прозвучало на Форуме: в апреле 2017 года по сравнению с апрелем 2016 года реальные располагаемые денежные доходы населения упали на 7,6%; а реальный размер назначенных пенсий – на 0,1%.

 

Мнение:

Понятно, что экономика такая многоплановая штука, что всегда будут где-то плюсы, а где-то минусы. Но когда уж совсем явно выдаётся желаемое за действительное, это никуда не годится. Конечно, о том, насколько упал в России объём услуг бань и душевых, может, и не обязательно говорить иностранным инвесторам, но о нашем уходе от сырьевой экономики они, я уверен, хотели бы получать более достоверную информацию».
Игорь Николаев, экономист.

 

Олег Наумов: В своей речи президент много внимания уделил развитию регионов, были объявлены результаты рейтинга инвестиционного климата. Лучшими с точки зрения бизнес-привлекательности были названы Татарстан, Белгородская, Калужская области.  Почему нашей области нет в этом списке? Какие условия необходимы Оренбуржью для привлечения инвесторов в область?

 

Виктория Боброва: Один из основных факторов – это развитая инфраструктура. Для инвестора это главное. Прежде чем вложить средства, зачастую они приезжают с визитами, либо направляют своих представителей, чтобы они оценили состояние инфраструктуры. Она должна быть развита, чтобы издержки не съедали, что называется, все инвестиции. Перенося это на нашу Оренбургскую область, что можем сказать? Наверно, это не самый лучший момент на сегодняшнем этапе, как развита инфраструктура. Даже те яркие случаи, когда подключается сам губернатор при строительстве дорог и объектов и наказывает виновных, то есть опять же это говорит о том, что меры ужесточаются, что мы с этим работаем. Кроме того, у нас интересное геополитическое положение, мы конечно интересны, потому что мы говорим, у нас самые протяженные границы с Казахстаном, кроме того, это в рамках Евразийского экономического союза, мы тоже очень интересный регион, и хотим или не хотим, конечно, должны развивать.

 

Олег Наумов: Президент Владимир Путин высказался на форуме за то, чтобы наращивать наши кадровые, интеллектуальные и экономические преимущества в сфере цифровой экономики. Нужны ли президентские указания и правительственные программы для развития инновационных технологий? 

 

Андрей Нечаев: Это сейчас модное направление и группа Кудрина очень активно ратует за цифроизацию экономики, и видимо на Владимира Владимировича произвела сильное впечатление встреча с Виталиком Бутериным, одним из идеологов криптовалют и системы блок-чейн. Что нужно для того, чтобы экономика перестраивалась на инновационный лад, чтобы мы трансформировали сырьевую экономику в экономику знаний. Я абсолютно убежден, что единственное средство, ну помимо благоприятного предпринимательского климата, защиты прав собственности, в данном случае ключевое значение имеет защита интеллектуальной собственности, конечно  – это еще и создание конкурентной среды. Бизнес должен бегать за инновациями, потому что они обеспечивают ему на каком-то промежутке времени сверхприбыль. Обеспечивают возможность занять новую нишу, или расширить собственную нишу на рынке. Как, например, сделал тот же Эпл с айфонами, гаджетами и т.д. Просто создали новый тип потребления и на какое-то время монополизировали эту нишу и действительно получали очень высокие прибыли. Т.е. как трава через асфальт должны инновации пробиваться, потому что бизнес в них кровно заинтересован. Если у вас конкуренции нет. Если у вас почти в каждом секторе экономики ключевую роль и находящуюся вне конкурентного поля играет госкомпания, госкорпорация, госбанк, или группа госбанков, то зачем вам инновации? У них все есть, и так все в общем-то благополучно.

 

Олег Наумов: Алексей Кудрин заявил на форуме, что последние десять лет оказались потерянными для российской экономики из-за того, что власти отказались от масштабной приватизации и предложил приватизировать весь нефтяной сектор в течении 7-8 лет. Насколько масштабная приватизация могла бы быть импульсом для оздоровления экономики?

 

Андрей Нечаев: В этом смысле приватизация важная, но только часть. Тут я бы даже сказал проблема не только в приватизации, а проблема вообще в системе управления госкомпаниями. Вот если использовать ту систему, которая используется у нас, то это самое неэффективное, что можно только себе представить. И по основным параметрам эффективности по сравнению с западными компаниями и в сравнении с российскими частными компаниями. И по тому как себя ведут топ менеджеры этих компаний. Т.е. фактически являясь государственными полуслужащими, они реально ведут себя как хозяева этих компаний. И вот эта абсолютная неэффективность государственного управления в целом и управления госкомпаниями в частности – вот это самая главная беда. Конечно самый радикальный способ – это приватизация, безусловно. Я думаю, что все, что каким-то образом расширит конкурентное поле, а приватизация, если она проведена честно, понимаете, вот, приватизация приватизации рознь. Мы имели недавно приватизацию большого пакета акций 19% Роснефти. Мутная схема, оффшор на оффшоре. Какие-то странные фонды, деньги российских же банков. Ну вот если такая приватизация, то можно ее и не проводить. Если это реальная публичная, по понятным процедурам, открытая, честная за деньги приватизация, то, конечно, люди которые купят их на свои инвестиции, они будут стараться обеспечить эффективность этой компании.

 

Кирилл Рогов: Одна из причин, по которой экономика стагнирует – это чрезвычайно олигархическая структура экономики, и наличие больших олигархических компаний - это очень плохо для страны. Но приватизация – это непростое дело, и для приватизации необходимо, чтобы пришло правительство, которому больше доверяют, чем то правительство, которое у нас есть. И хорошо бы, чтобы сменилась власть, потому что сегодня мы знаем, что правительство связано с группами компаний, которые ему особенно близки и в пользу которых все будет приватизировано. Получится, что у нас сначала, в 2000-е годы за бюджетные деньги, иногда большие, иногда маленькие, это все собирали под колпак государства, а теперь за гораздо меньшие деньги будет продано в частные руки других лиц. Это будет, конечно, страшно несправедливо. Поэтому мне кажется, что приватизация, как перспектива, безусловно, нужна российской экономике, но чтобы ее провести, нам нужно правительство, которое обладает большим кредитом доверия, чем нынешние власти.

 

Олег Наумов: Практически все признают, что коррупция не дает развиваться, прежде всего, среднему и малому бизнесу. Почему же те меры борьбы с коррупционерами, которые предпринимаются у нас в стране, приводят,    по словам  главы Сбербанка Германа Грефа , лишь к тому, что чиновники стали бояться принимать решения? Это заявление выглядит как признание неэффективности этой борьбы.

 

Андрей Нечаев: Для коррупции борьбы не должно быть запретных зон, недолжно быть запретных лиц. В борьбе с коррупцией не должно быть красных флажков. Мэров посадить можно, а тренеров по дзюдо нельзя. Такое непрописанное правило. Так вот когда эта борьба ведется  по понятиям и с элементами явной кампанейшины, там теперь мы покажем, что в этой сфере кого- то наказали. Губернаторов прошли, давайте займемся мэрами. С мэрами разобрались, не со всеми, но вот квоту выполнили, давайте к замминистра перейдем аппарат Госдумы потрясем, тогда чиновник, конечно, начинает нервничать. Он не знает, кто будет, следующая кампания по борьбе с коррупцией, она в какой сфере будет? А вдруг в его? Но на самом деле это не приводит к кардинальному снижению коррупции.

 

Кирилл Рогов: Когда это реальная борьба с коррупцией, когда это реальная политическая задача – это гласный процесс. И обычно он происходит при большом давлении общества. Мне кажется, что в сегодняшней ситуации это работает совершенно противоположным образом. А именно, кого силовики решили арестовать – тот и коррупционер. А не тот, про кого мы знаем, что он коррупционер, то есть мы видим, что это такие специальные акции, которые должны продемонстрировать борьбу с коррупцией, а не являются борьбой с коррупцией. Мы видим, что потом это совершенно выходит из-под контроля общества. Почему Васильевой почти не дали ничего, так что, она значит не коррупционерка? И Сердюков – он коррупционер или нет, вы мне скажите, мы так этого и не понимаем, потому что все это закрыто, все это негласно, и в результате это все оказывается просто рычагом для выяснения межэлитных отношений и для передела власти.

 

Олег Наумов: Президент Владимир Путин в своем выступлении на Петербургском экономическом форуме анонсировал судебную реформу, отметив, что уже согласован пакет предложений по совершенствованию судебной системы. Способна ли нынешняя власть провести такую реформу, которую ждет и бизнес и все общество, и главное обеспечить независимость судебной системы?  

 

Андрей Нечаев: Все это: и борьба с коррупцией, и судебная реформа, и реформа правоохранительных органов и масса других сфер, которые находятся на грани между политикой и экономикой, политикой и управлением – все это вопрос политической воли и готовности не имитировать, а всерьез проводить. Есть масса примеров, когда властная элита начинала осознавать, что это угрожает уже будущему страны, в том числе её собственному. И что ради этого, конечно, хорошо, если они обеспокоены будущим страны, а не собственным будущим, но ради этого надо идти уже на серьезные меры, повторяю без красных флажков, не должно быть никаких запретных зон. В том числе и в судебной системе, это в частности должно выражаться в том, что звонок судье, если это не уточнение времени заседания, является тяжким уголовным преступлением. Любая мера воздействия на суд, так называемое телефонное право должно быть приравнено к тяжкому уголовному преступлению, которое сопоставимо с угрозой для жизни. Все это угроза жизни страны, а в итоге любого из нас. Поэтому как раз судебную реформу судебной системы провести можно. Это достаточно замкнутая система, достаточно компактная. И первое, самое главное, смена практики формирования судебного корпуса, ликвидация всяких институтов председателей судов. Это какой-то абсурд: председатель  у нас начальник над судьями. Он дает указания писаные, не писаные – неважно, попробуй не исполни. Это совершенно другая система отношений с высшими судами. Это, безусловно, избрание гражданами, для начала, мировых судей. Поэтому это вопрос исключительно осознания необходимости, неоткладываемости и неизбежности этих реформ и дальше политическая воля в их проведении. Если она не решится на эти изменения, то рано или поздно нас ждут большие потрясения.

 

Кирилл Рогов: Есть такое заблуждение, что надо провести судебную реформу, и тогда все станет на свои места, потому что суд будет защищать собственность и все будет хорошо. На самом деле это все сложнее. Независимый суд отражает уже сложившийся баланс политических сил в стране. Вот когда в стране есть несколько сил, несколько элит, население, какие-то партии, и они уравновешивают друг друга, они знают, что ни одна из них не может победить – тогда им нужен независимый суд, который станет арбитром. Если у вас нет баланса сил, а есть одна сила, которая доминирует над всеми и может кого угодно арестовать без суда и отправить хотя бы на несколько дней за решетку, а в это время его президент снимет, а там уже не важно, какой суд будет. То есть здесь судебная реформа невозможна, потому что политический дисбаланс не даст вам установить действительно единые правила игры. Тот, кто в силе, тот и будет устанавливать свои правила игры.

 

Олег Наумов: Итак, Петербургский экономический форум состоялся. Кроме того, что на два дня заседаний участникам форума было  предоставлено 350 килограммов чая и две тонны кофе, было подписано 475 инвестиционных соглашений, на общую сумму почти 1818 млрд рублей. По отчетам чиновников, форум был весьма успешным, а по мнению многих экспертов  очередная тусовка госаппарата и связанного с ним олигархического бизнеса.

 

Кирилл Рогов: Экономика сегодня всего на 2% больше, чем она была в 2008  году. То есть, у нас с 2008 года нет роста в стране. У нас девятый год почти нулевой рост. Это очень тревожная ситуация, это драматическая ситуация. Это значит, что мы уже проиграли очень много. Мы топчемся на месте совершенно.  И это совершенно не соответствует той атмосфере и тем разговорам, которые были на форуме. 25 компаний самых крупных, их оборот 25-30% ВВП страны. То есть все там сосредоточено. При этом экономика не может расти. И еще они связаны с очень влиятельными силовыми структурами. Вот этот комклот олигархии и силовиков – это главная проблема, которая мешает росту. Но она абсолютно не обсуждалась на форуме, потому что обсуждение это требует достаточно серьезного взгляда на политическую систему и ее серьезного обновления. А об этом речь на форуме не шла, а без этого мне представляется, что совершенно неважно, какие экономические программы Кудрина, это все не имеет никакого значения, если у вас не работают рыночные стимулы, если рентоориентированные элиты консолидированы и все контролируют – все остальное неважно.

 

Мнение:

«… если посмотреть на историю форумов, то последние лет десять Россия на форуме не может предложить ничего нового. Звучат примерно одни и те же обещания, одни и те же слова, одни и те же фразы, во многом одни и те же чиновники выступают. Ничего не меняется».

Сергей Алексашенко, экономист.

 

Андрей Нечаев: Я абсолютно убежден, что такого рода форумы должны проводиться, как коммерческие мероприятия, как, например, Давосский форум. Где участники платят очень солидные взносы. Два миллиарда рублей, которые потратили на нынешний Петербургский экономический форум, может быть в масштабах бюджета страны не бог весть какие деньги, но было бы гораздо важнее, если бы на эти деньги отремонтировали, например, пару районных больниц или построили новых. Это тусовка и никакой новой информации там люди не получают, ну всерьез. Так среди чиновников, я даже в Твиттере написал: что на экономическом форуме делает госпожа Яровая, которая по должности у нас беспокоится о безопасности страны? Ей там нечего делать. Её привезли, поселили, посадили в первый ряд, поили, кормили, и все за наш счет. Т.е. для чиновников просто модно вот там покрасоваться, отметиться перед президентом каким-то образом. Никаких контрактов на форумах не заключается, не надо здесь иллюзии строить. Форум не то место, где можно договориться о серьезном контракте. Серьезные контракты готовятся месяцами. Подписать их можно в любой гостинице. Никаких прорывных идей я для себя не услышал там. И ответа на вопрос: а куда идет Россия, как мы будем переходить к высокому экономическому росту, от представителей властной элиты я не услышал.

 

Олег Наумов: Русская служба Би-би-си просмотрела стенограммы выступлений Владимира Путина и Дмитрия Медведева на Петербургском экономическом форуме за последние 12 лет, начиная с 2005 года. Каков же результат этого анализа? Оказывается, все эти годы Путин и Медведев говорили об одних и тех же проблемах. Это борьба с коррупцией, улучшение бизнес-климата, технологический прорыв, снижение роли государства в экономике, уход от сырьевой модели, создание справедливых судов. Ни по одному из этих пунктов реально ничего не сделано. Более того, уровень коррупции в стране возрос многократно, бизнес- климат в стране за 12 лет резко ухудшился, а судебная система вызывает все большее недовольство, со стороны и бизнеса и рядовых граждан. Все эти темы вновь были главными в выступлении главы государства на Петербургском экономическом форуме. Но если ничего не сделано за 12 лет, откуда может быть уверенность, что будет сделано теперь?

 

ОРЕН-ТВ

8 июня2017г.