Заказ звонка
* Представьтесь:
* Ваш телефон:
Сообщение:
* - поля, обязательные для заполнения
Заказать звонок
Курс валют
Курс валют предоставлен сайтом kursvalut.com
Счетчик

Новости

 


7 февраля президент подписал закон о декриминализации побоев в семье. Что это означает и почему решили вывести побои из уголовного наказания? Как бороться с беспределом в сфере нарушения прав детей и родителей? Почему на фоне гуманизации общества возникают уголовные статьи за незначительные или надуманные правонарушения? Об этом говорим с депутатом Госдумы Сергеем Шаргуновым, директором университетского колледжа ОГУ Натальей Миняевой и правозащитником Вячеславом Дюндиным.
опубликовано: 16-02-2017

Олег Наумов: В эфире программа «Диалог», здравствуйте.  Закон о декриминализации побоев в семье, вызвавший так много споров, вступил в силу. Согласно этому документу, побои в семье становятся административным правонарушением. За первое по этой статье привлечение к ответственности грозит арест на срок от 10 до 15 суток, штраф от 5 до 30 тысяч рублей или обязательные работы на 60-120 часов. Повторные избиения будут рассматривать по уголовному законодательству, по которому предполагается арест на срок до трех месяцев, а также исправительные работы или штраф. Почему наказание за физическое насилие в семье решили смягчить? По данным МВД, в 2016 году от побоев близких людей пострадали почти десять тысяч женщин и пять тысяч детей. Но поскольку жертвы домашнего насилия редко обращаются в полицию, мы понимаем, что  в реальности эти цифры намного больше. Стоит напомнить, что отмененная теперь норма была принята законодателями совсем недавно.  3 июля 2016 года в статью 116 Уголовного кодекса РФ был добавлен пункт о побоях, за которые предусматривалась уголовная ответственность вплоть до двух лет тюрьмы. А потом спохватились: в семьях ведь бьют не только женщин, но и детей. Не окажется ли родитель за решеткой после воспитательного подзатыльника, а ребенок изъят из семьи, как это бывает на Западе? В общем, решили, что у нас свои семейные ценности, а в шлепках ничего ужасного нет. Наш сегодняшний собеседник депутат госдумы Сергей Шаргунов один из немногих голосовал против принятия закона о декриминализации побоев в семье.

 

Сергей Шаргунов: Известно, что и в советском УК, и в Кодексе РФ преступления, совершенные внутри семьи всегда оставались преступлениями. Побои – это самое настоящее насилие, это неоднократное нанесение ударов, это то, что имеет реальные последствия. Но, вот женщина с синим лицом, гематомы – это побои. Одновременно, мы знаем, что у нас все что связано с практикой, так называемой ювенальной юстиции, очень часто оборачивается разрушенными семьями, большими бедствиями. И мне кажется, что многие не согласные с ювеналкой в данном случае пошли по ложному пути. Они подумали, что если не декриминализировать побои в семье, то детей будут изымать за шлепки. Произошла некоторая подмена понятий и возник этот странный термин – «закон о шлепках». Хотя на самом деле никакого закона о шлепках не появилось, была, повторяюсь, всегда действовавшая статья УК и в советское время и в РФ. Речь идет о побоях. Другое дело, что, конечно, чисто теоретически можно подвести под все что угодно какую-то базу.

 

Мнение:

«Конечно, бить детей нельзя. Но наказывать иногда — вполне уместно. Многие родители знают, что только “пряником” детей не воспитаешь» 

Ольга Леткова,  председатель правления Ассоциации родительских комитетов и сообществ.

 

 «Мы знаем примеры того, как до абсурда доведена так называемая ювенальная юстиция в некоторых западных странах, когда детей у родителей отбирают по подчас надуманным причинам. Семья разрушается под давлением государства. Голосуя за декриминализацию семейных побоев, мы тем самым твердо говорим: подобного рода эксцессов ювенальной юстиции в России не будет, мы их не допустим»
Андрей Исаев, депутат Госдумы, фракция «Единая Россия».

 

Сергей Шаргунов: Когда это голосование аргументировалось, с трибуны приводились такие аргументы. Ну, вот женщина увидит,что у нее ребенок в тумбочке хранит наркотики и отвесит ему затрещину. Что же мы ее за это сажать будем? Слушайте, а кого за это сажают? Т.е. такие лукавые на самом деле теоретические построения и положены в рассмотрение в целом этой инициативы в то время, как нужно было смотреть статистику. Сколько вот у нас серьезнейших преступлений в семье, сколько у нас побоев, избиений, истязаний, убийств. Вот что с этим делом происходит? Дальше надо смотреть сколько дел доходит до суда. Ведь 90% избитых женщин не обращаются ни в суд, ни в полицию. 90% тех, которые обратились, потом забирают свои заявления. Вот на это надо смотреть. А не придумывать некую сказочку про то, что махнула женщина ремнем и теперь ее посадят. Такого и так не было. Мне приводят примеры каких-то перекошенных судебных и процессуальных, следственных решений. Этого много по любым статьям УК, но это каждый раз вопрос несовершенства нашего суда и нашего следствия. И всякий раз, когда такая история возникает, это повод громко говорить о ней на всю страну…

 

Наталья Миняева: Почему появилась необходимость данного закона. Я думаю, здесь две причины: количественная и качественная. С 2000 по 2014 год число дел по таким вопросам, то есть побои в семье, возросло  с 15% - это 184 тыс. дел – до 46% - 330 тыс. дел от всех рассмотренных судами дел. Причем, я думаю, что этот вопрос анализировался и качественно. Часть дел заканчивались примирениями, часть дел трудно было возвести в побои. Я  думаю, не зря такой закон принят, подробно он рассматривается и обсуждается общественностью, рассматривался политическими фракциями в Госдуме - решение принято. Я думаю, теперь надо закон выполнять, и самое главное, чтобы не возросла преступность, и у виновных не появилось чувство безнаказанности.

 

Олег Наумов:  К сожалению, привычка выяснять отношения в семье с помощью кулаков у нас в стране имеет давнюю историю.  Все помнят героиню Веры Марецкой из советского фильма «Член правительства»: вот

стою я перед вами простая русская баба, мужиком битая. Почему  же в обществе оказалось так много защитников смягчения наказания для семейных драчунов?

 

Наталья Миняева: Я думаю, это объясняется нашим менталитетом, менталитетом россиян, русских, нам присуще прощение, всепрощение, жалость присуща. Каждый из нас должен укреплять и создавать семейные узы, должен создавать семейный очаг, все вопросы, проблемы решать мирным путем, слышать и слушать друг друга. Если мы сейчас будем этот закон правильно толковать, больше уделять внимания разъяснительной, воспитательной работе, я думаю, криминальная обстановка в сторону роста не увеличится, а может, какие-то скандалы, конфликты даже и сгладим.

Каждый человек не только член своей семьи, но и гражданин России. А кто его защитит, если конфликт с самыми близкими людьми? Только государство. Это совершенно правильно сделано, государство должно стоять на защите своего гражданина. Может, хорошо, что мы об этом говорим, не молчим. И если действительно в семье какие-то нестандартные отношения, то может женщина или мужчина (мужчина тоже может быть жертвой) будет обращаться, говорить о своей боли, или ребенок. У нас семейные традиции есть хорошие, а есть плохие, когда говорят, бьет, значит любит. Воспитание: пощечины, затрещины, шлепки – это тоже неправильные  традиции, которые есть, к сожалению, и от них надо избавляться. Может быть, хорошо, что сейчас этот вопрос на широкие массы общественности выносят, чтобы каждый человек задумался, как у него в семье, что надо изменить в лучшую сторону……

 

Сергей Шаргунов: 200 тысяч подписавшихся, они выступают не за то, чтобы бить женщин, детей, стариков. Они выступают против того, чтобы по надуманным причинам разлучать родителей с детьми. Таких историй хватает, но это упирается, прежде всего, в Семейный кодекс, по которому, к сожалению, органы опеки имеют полное право без решения суда по собственному хотению, произволу взять и изъять ребенка из семьи. Т.е., чтобы у человека машину изъять требуется решение суда, а ребенка, пожалуйста. На днях восторжествовала справедливость. Я около года буквально дрался за эту женщину, это Ирина Байкова из Алтайского края, непьющая, некурящая, работящая женщина. Ее единственная беда, что в Алтайском крае массовая безработица. Пришли органы опеки, забрали дочь и скорее в детский дом. И то местные чиновники пытались всячески покрыть это беззаконие и даже выпускали заказные статьи, что, мол, все правильно. Но, к счастью, удалось добиться справедливости. И, в конечном итоге, дочку вернули. Отдельный сказ, сколько было сломано,  сколько статей было написано, сколько ее пытались фактически подставить. Дети были глубоко травмированы, рыдали, просто взяли и оторвали от матери. И, поэтому, с такими историями лично я борюсь каждый день. Я обращаюсь ко всем, пользуясь эфиром, если вы сталкиваетесь со случаями, где нет оснований изъятия ребенка, сообщайте. Но история с семейными побоями – это несколько другая история. У нас избивают женщин, и убивают, и калечат, и детей, и собственных родителей, и что такое садизм в семье, к сожалению, в нашем обществе известно не понаслышке. Поэтому, на мой взгляд, был послан очень опасный и весьма двусмысленный сигнал садистам, которые, не вникая в подробности, думают, что теперь бить разрешается.

 

Олег Наумов: Мэр Екатеринбурга Евгений Ройзман выступил с заявлением о том, что после принятия закона в городе по фактам бытовых конфликтов полицию стали вызывать в три раза чаще. О чем это говорит? Кто-то решил, что руки теперь развязаны и все можно? Почему этот закон оказался таким резонансным и обсуждение продолжается даже после его принятия?

 

Наталья Миняева: Ситуация неординарная, ситуация сложная. Давайте представим себе эту ситуацию: самые близкие люди, которые  должны любить, уважать друг друга, помогать, поддерживать – они наносят не просто душевную боль, а физическую боль. И поэтому естественно, закон принимает большой резонанс общественный. Я тоже двоякое отношение к этому закону имею: с одной стороны, действительно, насильник, тиран семейный должен находиться в тюрьме, а с другой стороны, вдруг не на самом деле тиран до такой степени, не на самом деле он до конца виновен, и я не знаю, как к нему относиться.

 

Сергей Шаргунов: Во-первых, не все вообще разобрались, о чем речь. Некоторые решили, и особенно западные обозреватели, я читал, что там было в прессе, что теперь варварская средневековая Россия вообще разрешила побои в семье, теперь захотел и раззудись плечо, размахнись рука. Но это, к счастью, не так. Ну а с другой стороны, что по-настоящему тревожно: неправда будто бы, что повторный раз это уже уголовка, но здесь своя тонкость: раз в год бить можно. Т.е. по праздникам получается? И опять таки – какова мера воздействия – штраф. А что это штраф? Это вот садист безработный алкоголик и приходится самой избитой женщине платить из семейного бюджета. Конечно, есть аргументы и у тех, кто говорит, ну, если бьет, значит, немедленно разводитесь. Разъезжайтесь, и не надо впутывать в это ни следствие, ни суд. Мне ли объяснять вам, дорогие друзья, как бывает сложно устроено: одна жилплощадь, дети…просто сама по себе эта мера воздействия, ведь очень редко женщины пишут заявления. Но эта мера воздействия была хоть каким-то сдерживающим фактором. Что вот есть эта уголовка, она висит, и в этом смысле мне кажется неправильным, что убрали этот дамоклов меч, потому что жалко людей. И так много насилия. В конечном итоге, если вас так беспокоит, что могут привлекать за шлепки, примите отдельный закон. Огородите территорию шлепков, если так хочется шлепать……….у нас насилие, агрессия, зло  - это зачастую повседневность. И нужно думать наоборот. Не всегда запретительными мерами, а просто человечески, как нам гуманизировать (дурацкое слово) просто очеловечить нашу жизнь. Это связано и  с тем, что будет с тюремно-лагерной системой, как общественные наблюдательные комиссии будут действовать в тюрьмах и лагерях, как у нас будет засчитываться пребывание в СИЗО. В том числе у нас огромное количество за мелкие правонарушения, за крошечные кражи сидят по всем лагерям. И этим всем нужно заниматься в первую очередь.  А что касается ювеналки: лучше бы боролись системно с этим беспределом.

Я думаю, что решение об изъятии детей должен в любом случае принимать суд. Невозможно отдавать это на самоуправство непонятной комиссии, которая, к сожалению, оказывается очень часто заинтересована в том, чтобы во-первых, выполнить бюрократическую процедуру и заполнить галочки в нужных бумагах, а во-вторых, просто многие наживаются на этом. Поэтому это нужно брать под усиленный государственный контроль.

 

Олег Наумов: Для меня странным кажется  вопрос о необходимости усиления  госконтроля, он и сейчас чрезмерен, контролеров несчетное количества, а толку нет. Обращаться в суд, наверное, правильно, но беда в том, что уровень доверия к нашему суду очень низкий. Примеров неправосудных решений пруд пруди.

 

Сергей Шаргунов: У нас меньше одного процента оправдательных приговоров. Надо еще походить с фонарем и поискать эти оправдательные приговоры…..это большая проблема, связанная с судебной системой,  с независимостью судов, с доверием людей по отношению к судам. Ну, вот взять резонансную историю с Евгенией Чудновец из Екатеринбурга. Она воспитательница детского садика, обратила внимание на беспредел, увидела ролик в интернете, сделала репост, обратившись к соответствующим органам, но в итоге наказали ее за ее неравнодушие и дали реальный приговор. Получается, что курганский областной суд, который ее приговорил, он имеет свои полномочия. И тамошний прокурор, и тамошний следователь, им ничего не писано. Пока там одно лицо из Москвы на пресс-конференции не скажет, все бессмысленно.

 

Олег Наумов: После бурной реакции общества, осужденной на полгода за репост в контакте Евгении Чудновец предложили подать прошение о помиловании. Она отказалась, потому что не считает себя виноватой.

 

Мнение:

«В одной стране люди доверили писать и принимать законы уродам. И уроды изобрели закон, по которому уральскую воспитательницу детсада за репост в интернете посадили в тюрьму. А потом уроды решили прикинуться добрыми людьми и предложили ей попросить помилования, а они, мол, поддержат перед кем надо. Но воспитательница подумала, что вот уроды, сначала посадили ни за что, а теперь ещё говорят - проси прощения, взяла и отказалась от помилования».

Николай Травкин, публицист.

 

Олег Наумов: Для тех, кто отчаялся добиться правды в наших судах, остается возможность пересмотреть несправедливое судебное решение в Европейском суде по правам человека. Его юрисдикция   распространяется на все государства-члены Совета Европы, ратифицировавшие Европейскую конвенцию о защите прав человека и основных свобод. Россия является членом Совета Европы и подписала Конвенцию.

 

Сергей Шаргунов: С одной стороны, люди, которые не могут найти правды и справедливости, обращаются в ЕСПЧ и по своим незаметным и очень важным историям получают поддержку. И это хорошо и важно.  И то что есть беда маленького человека, о котором традиционно говорила русская литература, и он не знает, куда ему податься, и где ему найти защиту – вот это правда. Насколько я понимаю, дело Ильдара Дадина не связано просто с участием в несанкционированных акциях, связано с характером тех действий, которые он применял. Но как человек милосердный, разумеется, я считаю, что тюремный срок – это крайняя мера, и  я считаю, что у нас немало дел, когда есть очевидная политическая примесь в решениях. И что касается вообще этого решения, что за участие в пикете, митинге, если ты привлекаешься повторно, тебя могут посадить, мне кажется это беспределом. И одновременно сейчас хотят запретить встречи депутатов с избирателями – совершенно ненужный нелепый зажим, без которого можно было обойтись. Но ведь дальше могут еще что-то новое придумывать: запретят одиночные пикеты, потом, что касается встреч депутата с избирателями, там тоже можно что-то придумать. Что например, с разрешения какого-то лица эта встреча проводится. А кому-то вообще не разрешать. Упражняться в подобной редактуре законов можно до бесконечности. И я собираюсь в ближайшее время с трибуны Госдумы сказать о деле, которое меня реально возмущает и оно совершенно открытое в своей дикости – это когда людей посадили в тюрьму за то, что они хотели провести референдум об ответственности власти. Это журналист РБК Соколов, главный редактор закрытой газеты «Дуэль»,  Юрий Мухин и несколько других сотоварищей. Это что-то вопиющее, за гражданскую активность. Можно говорить об экзотичности взглядов, об утопичности их устремлений, но все на поверхности: за гражданскую активность, за всего лишь стремление провести референдум людей не просто прессуют, а еще и сейчас в 21-м веке отправляют в тюрьму. Ну как такое может быть?

 

Вячеслав Дюндин: Я думаю, это происходит потому что власть, а мы знаем, что у нас власть единая, это вертикаль власти, никакого разделения властей нет – власть по-прежнему заботится о сохранении собственной власти на многие годы и готовится к каким-то протестным движениям. Зачем нужно было отменять уголовную ответственность за семейное насилие? У меня другого ответа нет, как только для того, чтобы освободить места в следственных изоляторах, а в Москве это очень острая проблема, для тех, кто будет туда помещаться за митинги, за какие-то нарушения при выражении собственного мнения. И только этим я могу объяснить. Можно ли считать это правосудием? Нет, конечно. И это открылось не только сегодня, это открылось и ранее. Я как представитель правозащитной организации «комитета по предотвращению пыток» наблюдал такую картину, когда одним за незначительные какие-то преступления назначали очень жестокие приговоры с лишением свободы, а другим со смертельными случаями, как мы знаем, когда дочь какой-то чиновницы сбила на автомобиле двоих человек, один насмерть, а один покалечен на всю жизнь, и сегодня мы видим, что ее вообще освободили от всякого уголовного наказания. Я считаю, что это большая проблема, общественность должна ее обсуждать и ставить на вид власти.

 

Сергей Шаргунов: Есть множество поводов, которые разделяют нас. Разделяют на левых, на монархистов, на западников. Но всегда есть точки сборки. И например, защита гражданских прав, защита Евгении Чудновец, защита женщины, у которой отобрали детей, защита тех, кого посадили по беспределу – это то, что может собрать  все общество. И в этом смысле созидание страны должно быть основано на человечности, на отстаивании людей. Пока мы не увидим, что мы все – граждане страны, и в наших руках, через нашу самоорганизацию можно защитить наши интересы, ничего не получится.

 

Олег Наумов: Известный персонаж Алексея Толстого и братьев Жемчужниковых говаривал: «зри в корень». Может быть и нам стоит говорить не о том, как несовершенно наше законодательство, за или против закона декриминализации побоев в семье выступать. Приняли, не приняли такой закон – ничего же не изменится. Ни бить меньше не перестанут, ни сажать за побои больше не будут. А в чем же тогда дело? На мой взгляд, в том, что применение законов очень избирательно. Чиновницу, севшую за руль и погубившую людей, освободили от наказания, а рядовой гражданин часто оказывается за решеткой за куда меньшее правонарушение. Если ты за действующую власть, то хоть с утра до ночи демонстрируй свою поддержку на митингах и шествиях. Все разрешат. А если ты оппозиционер, как Ильдар Дадин, так тебя и за одиночный пикет отправят на два с половиной года за решетку. Если ты чиновник, встроенный во власть, как например Васильева из Минобороны, воруй хоть миллиарды - отделаешься легким испугом. А если ты борец с коррупцией, такой как Алексей Навальный, так будешь отвечать по всей строгости закона за то, чего не совершал. ЕСПЧ признал неправомерным решение по «Кировлесу», по которому был осужден Алексей Навальный. Наш Верховный суд с этим согласился, отправил дело на пересмотр. Новый суд, по сути, проштамповал прежнее решение. В вину вменяется, что якобы продавал лес по заниженной цене. А  какова была тогда средняя цена леса на рынке? Этим суд даже не поинтересовался. Так за что же вновь осудили? И таких примеров тысячи. В советское время диссиденты выходили на площадь с лозунгом «Соблюдайте вашу конституцию». Этот лозунг и в наши дни не теряет актуальности.

 

ОРЕН-ТВ

16 февраля 2017г.