Заказ звонка
* Представьтесь:
* Ваш телефон:
Сообщение:
* - поля, обязательные для заполнения
Заказать звонок
Курс валют
Курс валют предоставлен сайтом kursvalut.com
Счетчик

Новости

 


Минфин предлагает сделать рубль дешевле. Что будет с уровнем инфляции? Бюджетное правило возвращается. Куда пойдут дополнительные доходы от продажи нефти? Что мешает экономическому росту в России? Экономисты Андрей Нечаев и Денис Минаков в программе «Диалог с Олегом Наумовым».
опубликовано: 09-02-2017

Олег Наумов: Минфин России посчитал текущий курс рубля завышенным и предлагает плавную девальвацию на 10 процентов. Сообщение об этом стало основной экономической новостью последних дней. Власти не скрывают, что предстоящее обесценивание рубля они рассматривают, как решение проблемы дефицита бюджета. Дело в том, что в бюджет на этот год заложен курс доллара в 67,5 рубля, а текущая стоимость американской валюты около 60 рублей. Такой дешевый доллар российской экономике не выгоден. Искусственное ослабление рубля поможет бюджету укрепиться, а граждане обеспокоены, не  подорожают ли продукты и товары, ведь Существенной прибавки к зарплатам и пенсиям не предвидится. Слова девальвация и инфляция вызывают у граждан опасения за свое будущее, ведь все прекрасно помнят, как обесценились накопления после кризиса 1998 года, или 2009 года. Почему же власть и Минфин опять идут по этому пути?

 

Андрей Нечаев: Ну, у Минфина, что называется по должности, основная служба – беречь бюджет. Для бюджета, конечно, чем слабее рубль, тем лучше. В разумных пределах, потому что доходы от экспорта нефти, газа, других видов сырья при тех же долларовых и евро ценах, в рублях они получают больше, соответственно в бюджет поступает больше налогов. Но это узкий профессиональный интерес Минфина, причем, здесь есть, конечно, некоторое лукавство. Потому что понятно, что ослабление рубля так или иначе сказывается на инфляции. И не только за счет импортной инфляции, импортные товары оцениваются дороже, но и из-за того, что у нас нерыночная конкурентная среда. У нас, к сожалению, отечественные производители не занимают эту нишу на рынке, а просто повышают цену. Это мы наблюдали и в 14 году, и в 15 году, и во время предшествующей девальвации. Поэтому инфляционный шок ослабления рубля становится больше, чем можно было бы рассчитывать, исходя из самой девальвации и доли импортных товаров на рынке. И в конце концов Минфину придется это компенсировать – через индексацию пенсий, повышение зарплат бюджетников, других расходов. Но это потом. Т.е. доходы приходят сразу после девальвации, а индексации только на следующий год и то где-то к середине года. Поэтому Минфин вынужденно пускается на такое мелкое лукавство, настаивая на девальвации рубля. Но в принципе, девальвация – это такой очень тонкий инструмент и обоюдоострый в том смысле, что в нем есть много позитивного и есть негативные моменты. Ну вот позитив для бюджета понятен, и это такой универсальный защитный зонтик для отечественных товаропроизводителей, причем абсолютно лежащий в рамках ВТО, других торговых союзов, это не какое-то административное ограничение импорта. Просто в одночасье импортные товары становятся на 10%, а бывало и 50% дороже, соответственно возрастает конкурентоспособность отечественных товаров. Это главные плюсы. Основные минусы, я уже сказал про дополнительные импульсы инфляции. И второй момент, наряду с потребительскими товарами становится дороже импортное оборудование, технологии, машины. Это потом ставит определенные преграды для инвестиционного процесса, а инвестиции нужны в том числе и для выхода из того кризиса в котором экономика уже два с лишним года пребывает.

 

Денис Минаков: Понятно, что сегодня в Российском бюджете не хватает денег на выполнение программ, на социальные хватает, а вот на какие-то дополнительные программы не хватает и это один из способов просто увеличить поступления в бюджет. Не зря даже в экономически развитых странах, таких как, условно, Япония, Америка, Германия достаточно часто поднимается разговор о том, что наша национальная валюта слишком сильная, и соответственно, товары, выпускаемые внутри этих стран, не могут конкурировать с аналогичными товарами, выпускаемыми за рубежом, поскольку у них просто стоимость ниже. Здесь, наверное, такие же резоны у наших экономистов, которые рассматривают и принимают такое решение. О том, что сделать еще более доступными, конкурентоспособными товары  за счет того, что снизить их валютную стоимость. Наверное, так, но не факт, что это приведет к нужному результату.

 

Олег Наумов: Для  власти нужный результат – это выполнение бюджета. И он, похоже, может быть достигнут. А каким будет результат этих действий  для народа?  Удешевление национальной валюты, как правило, приводит к инфляции.  Не упадет ли покупательная способность россиян, которая в минувшем году и так снизилась до минимума за последние 11 лет?

 

Денис Минаков: Тезис о том, что девальвация разгонит инфляцию, я считаю в корне не верен. Хотя эти два понятия и связаны между собой, но даже значительно, но вот такой прямой связи, что из одного вытекает другое такой связи не наблюдается. Да, на товары, которые мы покупаем за рубежом цены вырастут в определенной пропорции. Но мы же всем говорим, что ведем курс на импортозамещение, что сегодня на прилавках наших магазинов в основном представлены товары российского производство. Будь то локализованные товары, имеющие как бы импортное происхождение, но производимые в РФ. Или просто производимые здесь. Поэтому коренной связи такой не будет. Единственное, что можно подозревать отчасти, что раз государство хочет увеличить деньги в бюджете, они для чего-то предназначаются. Они пойдут на социальные выплаты или другое, т.е. деньги так или иначе попадут в российскую экономику, а соответственно, уйдут в сектор потребления. Может быть, из-за этого увеличения объема денег произойдет разгон инфляции? Отчасти такие прогнозы есть, но впрямую сказать, что сделаем вот так и получится вот так - это не может ни один экономист.

 

Андрей Нечаев: Посмотрите на министра финансов. У него каждый день, конкретная ситуация. У него все просят деньги, а денег все меньше и меньше. В условиях кризиса повышать налоги – это безумие. Хотя в скрытых формах эти налоги повышаются, чаще, правда, не в виде налогов, а так называемых сборов. Но для предпринимателя, для гражданина не имеет никакого значения как это называется – налог или неналоговый сбор. Или просто меняется система расчета налога и налоговой базы, как например в случае с кадастровой оценкой недвижимости. Формально налог не просто не вырос, а снизился, но настолько была расширена база, что реально для каких-то категорий владельцев недвижимости рост налога, особенно в перспективе составит разы, а может быть десятки раз. Поэтому повышать налоги сложно, тем более скоро президентские выборы, а что-то изобретать нужно. Ну вот Минфин изобрел такой способ.

 

Олег Наумов: Как обеспечить экономический рост в условиях, когда бюджетный средства тратятся неэффективно, а порой разворовываются? Экономист Владислав Иноземцев предлагает повысить пенсии и минимальную оплату труда. Он считает, что это повысит спрос и даст толчок к ускорению экономики.

 

Андрей Нечаев: Ну, потребительский спрос в последнее годы, ну не в самые последние, а перед этим, был, наверное, главным фактором экономического роста в России. Но вопрос к тем, кто советует повысить пенсии и зарплаты только один – за счет чего? Если мы говорим про бизнес, там вообще свои соображения, возможности. Бизнесу посоветовать можно, но тогда надо помимо кнута, какой-то пряник предложить. Например, снижение расходов на заработную плату. Я давно уже предлагаю сузить взносы в социальные фонды. Общее налогооблажение с зарплаты, чистое, не считая того что деньги еще надо заработать, 43%. Это на самом деле очень много. Говорят, что у нас непрогрессивная шкала НДФЛ, и ставка НДФЛ низкая, если мы сравниваем с скандинавскими странами и Германией. Это правда. Только надо добавить еще 30%, которые с этой же зарплаты идут в Пенсионный фонд, на медицинское страхование и т.д. а для работника и для работодателя не имеет вообще никакого значения, как это раскладывается на 13 и 30. 43 копейки с каждого рубля зарплаты, вынь да положи – надо платить. Поэтому вот если это снизить, то может быть какой-то определенный импульс для повышения зарплаты, а главное для того, чтобы большая часть зарплат вышла из тени, а когда был введен единый 13% налог на доходы, значительная часть зарплат была легализована. После того как были игры со всякими социальными фондами – их то снижали, то повышали, и в целом второй кризис за последние несколько лет – опять у нас стала расти доля теневой экономики. И когда мы говорим о налогах, о том, что вроде бы у нас относительно щадящие ставки налогов, я говорю так у нас налоговая база не такая, как в мире, а многократно хуже, в том смысле, что гораздо меньше можете списать на расходы, того что во всем мире списывается на расходы, а у нас вы этого не можете. И по НДФЛ и по налогу на прибыль, и в рамках даже НДС. Поэтому для тех, кто платит налоги, на самом деле налоговое бремя высокое. Вот теневой сектор огромный, поэтому это все размазано на всех, так что у нас доля налогов в валовом продукте. Она не безумно большая, но она больше, чем в Южной Корее, таких странах либеральной экономики, но она меньше, чем в ряде стран Западной Европы. Поэтому реально это платит не вся экономика, ¾ ее, а некоторые говорят, что и половина – это теневая экономика. Поэтому в частном бизнесе зарплату можно повысить только давая такого рода налоговые стимулы. Что касается зарплаты бюджетников, пенсий, стипендий, пособий и т.д., ну так мы идем на круги своя. А где деньги взять для этого? Ну вот Минфин придумал плавную, небольшую девальвацию рубля для пополнения бюджета. Мера, которая вызывает, как минимум, некоторые дискуссии и определенную озабоченность населения. Есть предложение печатать деньги, найти способ как завести в бюджет эти деньги, то мы создадим просто дополнительный импульс инфляции, потому что товарная масса так быстро не изменится. Просто произойдет скачок цен, в условиях как я уже сказал, когда не развита конкуренция. У нас нет реальной конкурентной среды во многих секторах, где преобладают и довлеют госкомпании, то это я бы сказал как-то опасное занятие.

 

Денис Минаков: Любое увеличение денег в экономике, особенно денег на руках у населения, несомненно, повышает спрос. Существует такая экономическая теория, она имеет право на жизнь и во многих странах она реализовывается в том, что задача стимулировать внутренний спрос и тем самым увеличить производство товаров на территории. Наверное, такая практика имеет право на жизнь, но по-моему, наверное, за 25 лет современного Российского государства, уже столько различных вариантов в нашей экономике было реализовано, что не осталось в экономической теории реализованных у нас на практике идей.

 

Олег Наумов: Если нет новых идей, можно вернуться к старым, благо цена на нефть подросла. Снова заработало «бюджетное правило», от которого в период низких цен на нефть на время пришлось отказаться. По этому правилу все  нефтегазовые доходы выше среднегодовой цены нефти в 40 долларов за баррель пойдут в Резервный фонд и Фонд национального благосостояния. Минфин предполагает, что перевод дополнительных доходов в резервы создаст необходимую нашей экономике «подушку безопасности».

 

Андрей Нечаев: То бюджетное правило, которое было до этого, оно потеряло всякий смысл в свете новых реальностей цены на нефть. И его действие приостановили. Вот сейчас, с этого года, поскольку цена на нефть последние месяцы несколько увеличилась, то Минфин предложил и президент согласился ввести новое бюджетное правило, в соответствии с которым, пока, не знаю, может быть, его будут корректировать, поскольку бюджет был рассчитан под 40. Цена за баррель нефти, и он как-бы сбалансирован, не в том смысле, что он бездефицитен, но вот он сверстан в такую цену на нефть. Соответственно цена сейчас выше и Минфин предложил, все что сверх 40 отправлять в Резервный фонд, поскольку Резервный фонд был сильно потрепан в последние годы. И все сходились во мнении, что если ситуация с нефтью не поменяется в смысле цены, то он был бы исчерпан в третьем квартале текущего года. Ну вот сейчас Минфин придумал, как его восстанавливать, пока цена нефть превышает 40 долларов за баррель.

 

Олег Наумов: Избрание новым президентом США Дональда Трампа российская власть приняла с воодушевлением, ведь он в своих предвыборных речах не раз говорил о намерении восстановить отношения с Россией, говорил и об отмене санкций. Агентство Bloomberg считает, что возможная отмена санкций приведет к дальнейшему росту курса рубля. Он может составить приблизительно 10%, то есть отыграть назад возможную девальвацию национальной валюты. Стоит ли на это рассчитывать?

 

Андрей Нечаев: Отмена санкций, конечно, облегчит долговое бремя, снизит нагрузку по расчету по долгу, снизит нагрузку с текущих валютных  доходов, снизит нагрузку на резервы ЦБ, а компании смогут реструктурировать свои долги. Во-вторых, это позволит Минфину выйти на рынок внешнего долга и финансировать дефицит бюджета за счет кредитов, но я пока довольно пессимистически отношусь к перспективе отмены санкций, потому что Трамп человек конечно очень специфический, но он в первую очередь сконцентрирован на проблемах внутриамериканских. И он с этим шел на выборы, и с этим он победил на выборах. Его, как и большинство американцев, гораздо меньше интересует Сирия, Украина,  и Россия его тоже совершенно не интересует. В той мере для каких-то внутриамериканских дел, например, улучшение отношений с Россией – хорошо, он будет это делать. Но есть очень жесткое отношение к российскому руководству, к его внешней политике со стороны американского конгресса.  И мы знаем, что группа американских конгрессменов, причем,  и демократы, и республиканцы, подготовили законопроект об очень серьезном ужесточении  санкций. Эти последствия будут разрушительными. Потому что они касаются и рынка долга, - запрет на покупку российских долговых бумаг, что фактически приведет к его разрушению, и они резко ужесточают весь экспорт в Россию, связанный с нефтедобычей, что ставит под вопрос вообще сохранение тех объемов добычи, которые мы сейчас имеем. Потому что технологии примерно на 80% у нас  импортные. И хотя формально санкции будут американские, и они должны касаться американских компаний, но мы знаем по опыту других санкций, что и компании других стран стараются косвенно под эти санкции не попасть, и предпочитают прекратить отношения со страной – изгоем, чем нарываться на гнев американского конгресса  и американской администрации. Поэтому в Америке идет сейчас такая внутриполитическая борьба, она не приоритетна, Трамп действительно по заявлениям сторонник улучшения отношений с Россией, американский конгресс сторонник наоборот резкого ужесточения санкционного режима в отношении руководства России и в целом российской экономики. Какая из этих точек зрения возобладает, время покажет. Тут дело все в чем? Большинство санкций, которые действуют сейчас, они вводились указом президента. И в принципе, преодолев некое сопротивление своего окружения, Трамп росчерком пера может их отменить. А если это будет введено законом, и Трамп не захочет наложить вето или конгресс преодолеет это вето, тогда это будет закон. И понадобится может быть десятилетие, чтобы этот закон отменить.

 

Денис Минаков: Рассчитывать на принятие тех или иных внешних решений нам не стоит, потому что они так или иначе принимаются вне зависимости от нас. Рассчитывать надо только на собственные силы, знания и умения, на собственные действия. А примут подобное решение, те кто вводит санкции, тогда и будем. Вернее, просчитывать сейчас уже, наверное, нужно, но рассчитывать на это, т.е. нужно смотреть, что произойдет с российской экономикой, когда отменят санкции. Какие товары сюда поступят, какие инвестиции станут нам доступны. Что мы можем вывозить за рубеж, насколько изменится наш торговый баланс. Ну там, море сложных экономических расчетов. Есть специальные институты, которые только этим и должны по логике заниматься. И тогда уже можно будет считать, нужно нам дальше девальвировать валюту, возможное укрепление рубля отыграть – не нужно.

 

Олег Наумов: После победы Трампа на выборах в США, на взгляд многих, перспективы российской экономики улучшаются, да и нефть растет в цене. Но это только предпосылки роста. Важно, как чувствует себя бизнес, что мешает его ему успешно расти в нынешних условиях? 

 

Андрей Нечаев: Я анализировал изыскания Росстата и Минэкономики, которые провели соответствующие опросы компаний, исследования, что компаниям в наибольшей степени мешает. Главный ответ был – экономическая неопределенность. Экономическая неопределенность – это действительно очень серьезный момент негативный, потому что….сейчас идут жаркие дискуссии о том, не надо ли нам напечатать денег, для того, чтобы стимулировать спрос. Парадокс состоит в том, что у нас в банковской системе сейчас профицит ликвидности примерно 1,8 трлн рублей. Это большие деньги. И тем не менее кредитование физических лиц уже несколько лет сокращалось, кстати, если говорить о потребительском спросе, то это конечно на стороне политики ЦБ, я бы облегчил условия кредитования, снизил бы регулятивные требования, потому что у нас долгое время опережающий, бурный рост потребительского кредитования был серьезным фактором потребительского спроса. В последние 2 года мы впервые в современной истории России наблюдаем сжатие потребительского кредитования. Ну и соответственно потребительского спроса. Так вот, деньги-то есть в банковской системе, а банки не кредитуют, потому что нет доверия между клиентами и банками, нет доверия у банков между собой, но самое главное, ни у тех, ни у других нет доверия к экономической политике правительства.

 

Денис Минаков: Я согласен с Андреем Нечаевым и считаю, что как только будут установлены жесткие, однозначные правила игры для всех в российской экономике, у нас будут иные темпы развития. Я, честно говоря, вижу в точках роста развитие инфраструктуры. Я считаю, что если государство целенаправленно примет отдельную специальную программу модернизации инфраструктуры, в первую очередь дорог, железнодорожного сообщения и телекоммуникаций, то это во многом стимулирует развитие экономики. Вокруг дорог появляются различные бизнесы, транспортные развязки вокруг бизнесов позволяют развивать крупное производство. Дорожное строительство – это мультипликативный эффект, потянет за собой развитие других отраслей - горноперерабатывающей промышленности, промышленного строительства.

 

Олег Наумов: Развитие инфраструктуры  как точки роста вполне возможно. Важно только, чтобы это были не государственные инвестиции, которые у нас умело разворовывают, а инвестиции частного бизнеса. Почему ни наш, ни зарубежный бизнес не инвестирует в Россию?  Как преодолеть замкнутый круг недоверия, который в последнее десятилетие блокирует российский бизнес, не давая ему развиваться?

 

Андрей Нечаев: Одним единственным способом можно это все преодолеть. И он называется очень просто: создание благоприятного предпринимательского климата. Это нельзя сделать на раз-два-три завтра и через неделю тоже нельзя, но мы и так потеряли 10 лет, причем ситуация ушла в худшую сторону. Защищенность собственности, неравенство прав налогоплательщиков и налоговых органов. Либерализация уголовного законодательства. Сплошь и рядом у нас бизнесмены оказываются за решеткой, проводят там несколько месяцев, а то и несколько лет, потом дело разваливается, его выпускают, а бизнес или украли или он развалился и человек – банкрот. Вот в такой системе, когда суд, и это самое главное, с чего надо начинать, не является ни для предпринимателя, ни для гражданина, той инстанцией, где он реально может защитить свои права – кто же будет в такой стране рисковать своими деньгами.

 

Олег Наумов: Меры стимулирования устойчивого роста экономики давно  известны. И это меры не столько экономического, сколько политического свойства – защищенность права собственности, равная ответственность всех перед законом, независимость судебной системы и либерализация уголовного законодательства, конкуренция. Ослабление налоговой нагрузки на предприятия и создание условий для малого бизнеса и в целом благоприятного предпринимательского климата. В той или иной степени, эти меры признаются властью необходимыми и из года в год из уст самых главных чиновников мы слышим призывы – не «кошмарить» бизнес, создавать благоприятный бизнес-климат, условия для инвестиций в экономику. Но на деле реализуется совсем другое: например, девальвируем рубль на 10% и решаем текущие проблемы бюджета.  А то, что завтра это обернется ростом цен, ухудшением уровня жизни людей, и ничего не даст реальному развитию экономики - никто не думает.

 

ОРЕН-ТВ

9 февраля 2017г.