Заказ звонка
* Представьтесь:
* Ваш телефон:
Сообщение:
* - поля, обязательные для заполнения
Заказать звонок
Курс валют
Курс валют предоставлен сайтом kursvalut.com
Счетчик

Новости

 


Президент поставил задачу роста экономики к 2020 году выше мировых уровней. Выполнима ли она? Правительство снизило прожиточный минимум. Означает ли это, что продукты и товары подешевели? Решение стран-экспортеров нефти о сокращении добычи привело к росту цены за баррель. Поможет ли это России? Экс-министр экономики России Андрей Нечаев, экономист Денис Минаков и депутат Законодательного Собрания Оренбургской области Оксана Набатчикова в программе «Диалог».
опубликовано: 10-12-2016

Олег Наумов: В недавнем послании Федеральному Собранию президент говорил о необходимости обеспечить достижение не позднее 2019-2020 гг. темпов экономического роста России, превышающих темпы роста мировой экономики. Это означает, что через 3-4 года наша экономика должна стать самой быстрорастущей экономикой мира. Но ведь совсем недавно  представители и Минэкономразвития и Госбанка утверждали, что в ближайшее десятилетие нас ждет в лучшем случае стагнация?

Несмотря на это, президент дает конкретное поручение правительству: подготовить и утвердить комплексный план действий для обеспечения быстрого роста экономики.  В плане должны быть предусмотрены меры по улучшению делового климата, по повышению результативности крупных инвестиционных проектов, по наращиванию объема несырьевого экспорта, по развитию малого и среднего предпринимательства. Меры, безусловно правильные, но реально ли их выполнить?

 

Андрей Нечаев: Замечательно, что президент осознает, что страна находится в системном кризисе, и что дело не в санкциях, и даже не в падении цен на нефть, которое конечно, усугубляет ситуацию, - это наши внутренние проблемы. Это совершенно очевидно. Это он не говорил, но по сути, это кризис той модели развития, которая была выбрана в середине нулевых годов: ставка на огосударствление экономики, на госкомпании, почти исключительно сырьевой экспорт, не говоря об ужасающем уровне коррупции. Хорошо, что президент понимает, что страна в кризисе, хорошо, что он дал поручение составить очередной план, на моей памяти это будет восьмой или десятый за последние годы: была программа 2020, 2030, были дорожные карты - планы мы составлять умеем. К сожалению, президент не сказал, что он готов к кардинальным переменам и в каком направлении он собирается менять социально-экономическую политику, для того, чтобы перейти к быстрому росту.

 

Олег Наумов: Итак, президент не сказал самого главного, чего от него ждут экономисты: как обеспечить рост экономики без структурных реформ? 

 

Мнение:

«… .скорее всего, наиболее вероятным сценарием будет какое-то сжатие экономики, нежели просто ее сохранение на текущем уровне. По сути, это просто констатация того, что на данный момент мы находимся на таком перепутье. Даже внешние факторы, например, повышение цен на нефть, они нам не помогают».

Наталия Орлова, главный экономист «Альфа-Банка».

 

 «Прогнозируемые темпы роста экономики достижимы только при переходе страны на новую модель развития через запуск программы структурных реформ и перезагрузку налоговой системы. При этом, главным мотором роста должно стать возобновление притока инвестиций в экономику».

Никита Масленников, руководитель направления «Экономика и финансы» Института современного развития.

 

Денис Минаков: Дело в том, что в нашей стране то, что говорит Путин и задает тренд чиновникам, это стараются безукоснительно выполнить. Поэтому есть все основания предполагать, что вся чиновничья рать, вся государственная машина будет заточена на то, чтобы сделать то, о чем сказал В.В. А меня, как жителя страны, это должно радовать, с одной стороны, с другой стороны, есть большие сомнения в том, что это удастся сделать экономическими методами. Мне кажется, это будут делать статистическими методами. Статистика – наука такая интересная, что наверно, при желании и завтра можно нашу экономику сделать самой быстрорастущей в мире.

Олег Наумов: С помощью статистики экономику можно сделать самой быстрорастущей, а граждан страны – богаче. А как иначе объяснить решение правительства о снижении прожиточного минимума? По итогам третьего квартала он стал на 69 рублей меньше, и теперь минимальная сумма, необходимая россиянам, чтобы сводить концы с концами, составляет 9889 рублей. 

Андрей Нечаев: Ну это, конечно, вызывает ощущение какого-то абсурда. Мы все живем не в мире индексов Росстата, а живем в реальной жизни, и все люди ходят в магазины и получают новые квитанции за жилищно-коммунальные услуги, за газ. Вот сейчас многие уже получили, кто не получил – вот-вот получит новые квитанции по уплате налога на недвижимость по кадастровой стоимости. Пока это не такой сильный удар, но через пару лет многие вздрогнут. Эта цифра будет в разы, а у кого-то в десятки раз превышать то, что было раньше по оценке БТИ.  Поэтому конечно снижение стоимости минимальной потребительской корзины, что собственно и представляет собой прожиточный минимум – это немного странный результат.

 

Мнение:

«…действия правительства, если их рассматривать в контексте укрепления обменного курса рубля и снижения инфляции потребительских цен, выглядят обоснованными. Но из этого не следует увеличение благосостояния населения. Если посмотреть цены по основным группам продовольствия, входящим в потребительскую корзину, то цены на большинство продовольственных товаров выросли, а не снизились»

Наталья Мильчакова, заместитель директора аналитического департамента «Альпари»

 

«С учетом сегодняшних реалий это очень похоже на манипуляции со статистикой. Да, в третьем квартале было осеннее понижение ценников на овощи и фрукты, но вряд ли это обстоятельство могло так сильно повлиять на общую динамику цен. Тем более, что использоваться новый прожиточный минимум будет на перспективу, когда все сезонные «бонусы» давно съедены и забыты».

Павел Кудюкин, доцент кафедры теории и практики государственного управления ВШЭ

 

Денис Минаков: Сумма прожиточного минимума имеет двоякую природу, на самом деле это сумма, на которую в принципе никто не ориентируется, но она важна для проведения различного рода экономических расчетов, в том числе для расчетов пенсий, пособий и подобных вещей. Поэтому думаю, реальная причина – это то, что таким образом государство пытается сэкономить на социальных выплатах, на тех, которые привязаны к прожиточному минимуму, а что касается публичного обоснования, почему это было сделано, ну, якобы, в стране практически отсутствует инфляция и даже на некоторые виды товаров и услуг цены упали. Таким образом, пересчитали прожиточный минимум, он оказался даже ниже, чем был до этого.

 

Андрей Нечаев: На основе этой абстрактной, казалось бы, величины принимаются вполне конкретные решения, касающиеся вполне конкретных людей. Например, в зависимости от того, как ваши доходы семейные соотносятся с прожиточным минимумом, вы получаете или не получаете право на разного рода социальные выплаты, дотации, в общем, разного рода социальную поддержку. Этот показатель используется при расчете детских пособий, стипендий, то есть он используется для достаточно широкого круга социальных выплат, и соответственно, они станут меньше. Пусть ненамного, но меньше. И уровень жизни у граждан упадет, не говоря уже о том, что это создает ложную картину просто, я в шутку написал как-то, и правительство меня услышало, и решило по этому пути пойти, что есть очень простой способ борьбы с бедностью: надо просто понизить планку бедности.

Раньше у нас было 20 млн с доходами ниже прожиточного минимума, а сейчас окажется 19. Миллион разбогател на бумаге.

 

Олег Наумов: Активность власти «на бумаге» в последнее время впечатляет. На этой неделе правительство утвердило паспорт приоритетного проекта «Малый бизнес и поддержка индивидуальной предпринимательской инициативы».

 

Денис Минаков: Если собрать все законодательные акты, все инициативы, все подзаконные акты, все программы, все меры поддержки, то получится огромный талмуд, который сам по себе очень качественный. То есть там любой предприниматель, который к малому бизнесу относится, может найти для себя что-то полезное и воспользоваться этим. С другой стороны, неоднократно разговаривал с предпринимателями, все программы, которые реализует государство, чтобы в них поучаствовать, нужно такую бюрократическую машину преодолеть, и с ней вступить в состязание, что у многих просто опускаются руки. Мне кажется, что этот паспорт должен, содержать четко и понятно описанные процедуры, как можно получить ту или иную меру поддержки. Чтобы предприниматель не ходил по кругу, а знал четко, что выполнив вот это и вот это, он получит вот это. И сроки чтобы были обговорены, а за их несоблюдение чтобы давали по шапке.

Андрей Нечаев: Любой представитель малого бизнеса вам скажет, что ему нужно, самое главное: не мешать. У меня есть приятель, у него классический малый бизнес, он строит деревянные домики. Наши, не финские, он по договору, с разрешения, поставил демонстрационный домик. За МКАДом. Не мешает вообще никому. Там был пустырь, пятачок вообще никому не нужный. Человека доят 12 лет. Все мыслимые и немыслимые инстанции. Значит, первое – не мешать. Освободить от любых проверок, если они не связаны с безопасностью граждан, максимально упростить все процедуры согласования для малого бизнеса. В идеале, конечно, система целевого льготного кредитования, формальные институты для этого созданы, есть целая корпорация по финансированию малого и среднего бизнеса как дочка ВЭБ. Пока она через банки раздает эти кредиты, суммы там сравнительно небольшие и реальной деятельности ее не видно. Но есть разные региональные фонды поддержки малого бизнеса, замечательно, надо их развивать, давать им деньги, по возможности пресекать коррупцию и вымогательства малого бизнеса и все. Велосипед изобретать не нужно, колесо уже есть, надо, чтоб оно крутилось

 

Олег Наумов: Многие экономисты утверждают, что текущая бюджетная система государства  неэффективна, особенно в отношении регионов. На этой неделе правительство внесло очередные поправки в бюджет. Дотации Чеченской республике в 2017 году останутся на уровне 2016г. Сокращение, предложенное Минфином, не прошло. Можно ли рассматривать это как очередное поражение правительства в попытке проводить разумную бюджетную политику?

 

Андрей Нечаев: Как правило, очень серьезную роль здесь играют политические факторы, в какой мере регион обеспечивает победу правящей партии на выборах, ну и вообще мера лояльности региона. Ну и совершенно отдельная тема – это Крым, понятная история, даже не надо комментировать. Ну и Чечня, которая вышла победителем из российско-чеченской войны, и теперь мы платим ей контрибуцию, как и положено проигравшим в любой войне. Беда нашей бюджетной системы не в том, больше дали Чечне или меньше. Беда нашей бюджетной системы состоит в том, что она не построена так, как должна быть построена бюджетная система федеративного государства. В рамках тех реформ, которые в начале нулевых годов, Грефа, под первый срок Путина были проведены, был принят довольно неплохой бюджетный кодекс. В нем была зафиксирована норма о том, что доходы федерального бюджета и бюджетов других уровней должны соотноситься как 50 на 50. В конце 2008 года, под предлогом тяжелого экономического кризиса временно, (но в России самое постоянно действующее решение – это временное), эту норму, ее действие приостановили. Сейчас у нас примерно таким образом выглядит пирамида: 65% -федеральный бюджет, 25% -региональный, и 10% - муниципальный. То есть у нас фактически взят курс на ликвидацию местного самоуправления. Это наиболее тесно связанная с людьми власть, которая решает повседневные проблемы во всем мире. И на котором лежат в значительной степени образование, культура, здравоохранение, массовый спорт, экология. Это во всем мире прерогатива муниципальных органов власти. У нас муниципальный орган власти в лучшем случае могут решить, покрасить лавочки в красный цвет или в зеленый. А вот поставить лавочку или нет – у них денег нет. С другой стороны, на регионы, особенно в рамках выполнения майских указов, очень активно передавали расходные полномочия. Но денег им не дали. У нас примерно 25 регионов – банкроты. Там уровень долга сопоставим с уровнем доходов. Там  впору вводить внешнее управление. Поэтому расширять самостоятельность регионов надо, давать возможность им самим принимать решения тратить деньги надо, но надо деньги эти им отдать. Надо отдать доходные источники, а не стягивать все, а потом раздавать. Пусть сами зарабатывают.

 

Оксана Набатчикова: Финансовая самостоятельность нужна, но нужно ставить целевые задачи, конкретные. То есть, возможно направлять  федеральные средства под конкретные задачи, например, роста валового регионального продукта. Или увеличение количества рабочих мест. Потому что сегодня в области что происходит. Инвестиции в основном в капитал. Вот мы вложили эти инвестиции и 15-го до 19-го в год почти триллион этих инвестиций. А роста экономики нет, поэтому нужно анализировать. Либо у нас изношенность фонда до такой степени, что они не приносят результата, либо мы вообще не в те отрасли вкладываем, поэтому самостоятельность надо, но нужно четко давать цели, к которым стремиться. Не так, дали, а теперь, что хотите, то и делайте.

 

Мнение:

«Очевидно, что сложившаяся ситуация с объёмом и структурой госдолга регионов — это следствие не только общей экономической ситуации, но и не всегда продуманной бюджетной политики регионов, а также решений, которые принимались и принимаются на федеральном уровне».

«На сегодняшний день значительное количество регионов некоим образом не выстраивают свою долговую политику, они не имеют программ, они не имеют никаких долгосрочных или, Бог с ними, с долгосрочными, — среднесрочных видений того, как должен заимствовать регион».

Татьяна Голикова, председатель Счетной палаты

 

Оксана Набатчикова: У нас из года в год количество субъектов, которые становятся убыточными, увеличивается, размер закредитованности увеличивается. Даже если мы возьмем нашу область, если помните, мы когда-то были профицитный у нас был бюджет, то сейчас у нас долг составляет порядка 30 млрд рублей, то есть 50% ежегодного бюджета. Есть субъекты, у которых долг доходит до 100%. Если у нас такая ситуация в самих субъектах, то говорить о том, что у нас в целом в РФ что-то может глобально экономически измениться, маловероятно.

 

Олег Наумов: Чиновники давно не верят в свои способности реформировать экономику, выстроить нормальные бюджетные отношения с регионами, а рассчитывают только на рост цен на энергоносители. И вот, наконец, принято решение ОПЕК о сокращении добычи нефти, что уже привело к некоторому росту цены за баррель. Поможет ли это в финансовой стабилизации и росте инвестиций в экономику?

 

Андрей Нечаев: Пока мы наблюдаем чисто спекулятивный эффект, никакого сокращения не произошло. И мне кажется, там произошло небольшое лукавство, в этом соглашении. Они исключили Индонезию из ОПЕК, разделили ее квоты, а потом сократили. Но Индонезия – то не собирается прекращать добычу нефти, поэтому  у меня большие сомнения, что добыча нефти реально сократится, тем более, что к ней явно не готов Иран, который наверстывает потери от многолетних санкций, не демонстрирует готовности Саудовская Аравия, поэтому мне кажется, что оснований ждать значимого, зримого повышения цен на нефть – оснований нет. А если еще Трамп исполнит свое предвыборное обещание по снятию ограничений на добычу  и экспорт сланцевой нефти США, тогда я не удивлюсь ни 30, ни даже 25  долларам за баррель. Но если тем не менее, все пойдет в этом направлении, и цена на нефть подрастет, значит, это немного снизит нагрузку на российский бюджет, но это не отменяет необходимости реформирования  и создания других источников экономического роста и роста на новой основе, вот в чем главная проблема. Мы хорошо жили в середине нулевых, когда лился золотой дождь нефтедолларов. И пришли к очень тяжелой ситуации.  Если мы не хотим этого повторения, то надо заниматься изменением экономической политики и серьезного реформирования.

 

Оксана Набатчикова: Нам необходимо все-таки уходить от зависимости цены на нефть и развивать производства, которые не нефтяные. Санкции, которые были введены, они дали определенный толчок для сельского хозяйства. Президент в послании отметил, что мы на экспорт отправили достаточно продукции сельского хозяйства. Наверно, сельское хозяйство – это действительно та точка роста, на которую нужно направить усилия.

 

Олег Наумов: Планы нашей власти о росте экономики вызывают сомнение, но даже если они будут реализованы, случится это не скоро. Впереди 2017 год. В послании Федеральному Собранию президент России Владимир Путин уверен в росте экономики. А вот Алексей Кудрин делает прогноз, что никакого роста не будет. Кому верить?

 

Денис Минаков: Послание президента мне видится более реалистичным в силу того, что на этого человека ориентируется вся государственная машина, и слова, которые он произносит, все привыкли подтверждать делом. А Кудрин, это лишь один, может и очень умный, но всего лишь эксперт, слова которого могут совпасть с реальностью или нет. Поэтому давайте ориентироваться на то, что говорит президент, мне кажется, это будет ближе к правде.

 

Оксана Набатчикова: Мы, конечно, хотели бы увидеть рост, но отдавая дань объективности, наши прогнозы такие же, как у Кудрина. Почему?  Если мы посмотрим на бюджет, у нас все статьи расходов сокращаются, у нас растет государственный долг, у нас структурно особо ничего не меняется. У нас в 2016 году 2 трлн было выделено на всякие антикризисные меры, в основном эти деньги пошли на поддержку финансового сектора. Причем, учитывая, что ставка была очень высокая, эти деньги в экономике фактически не сработали. То есть они прироста какого-то не дали.

На сегодняшний день ситуация не меняется, то есть ставки так же высокие, поддержки малого и среднего бизнеса, несмотря на то, что эта поддержка заявляется, мы не видим. Инвестиции у нас в основном долгосрочные, которые не скоро принесут нам какие-то результаты, тарифы у нас повышаются – в этих условиях откуда мы получим экономический рост, если мы делаем все то же самое?

 

Андрей Нечаев: Самый большой оптимизм проявил МВФ и мировой банк, они дали оценку 1,1% роста. Моя личная оценка, я не вижу никаких реальных драйверов роста, с чего вдруг что-то расти начнет. Ну за счет эффекта низкой базы 15-го года будет плюс 0,5%, например. Нам для того, чтобы решать те социальные задачи, которые надо решать, нормально проводить реформы социальной сферы, для того, чтобы не отстать окончательно от развитых стран, для того, чтобы начать преодолевать вот это технологическое отставание, про которое Греф сказал, что мы стали страной «дауншифтеров» в технологическом соревновании с развитыми странами, нам нужно темпы роста не менее 4, а лучше 5 и более процентов ВВП. А иначе разрыв между нами и развитыми странами увеличивается. Надо его начать сокращать. И в этом смысле плюс 0,5% или минус 0,5 никакого принципиального значения не имеет, потому что это динамика на прежней основе – ничего не менять. Если ничего не менять, мы так и будем гадать: будет у нас плюс 1 или минус 1. Это путь в никуда. В тупик.

 

Олег Наумов: Для того, чтобы выйти из тупика, президент поставил задачу восстановить быстрое экономическое развитие страны, выйти в рост, превышающий среднемировой. Это значит, порядка 4% в год. Правительство уже готовит комплексный план действий. Правительством же утвержден паспорт приоритетного проекта «Малый бизнес и поддержка индивидуальной предпринимательской инициативы». Но это пока только слова. Правильных слов и планов за последние годы сказано и подготовлено немало, но остается дефицит реальных дел. Реальными оказываются лишь меры, урезающие и без того мизерные социальные пособия граждан. Прожиточный уровень снижен, а продукты питания и товары дешевле не стали. Министерство финансов предложило снизить темпы роста зарплат врачам. Вместо обещанных 10,6%, вознаграждение медикам вырастет в 2017 году только на 5,4%. Кто-то же должен пострадать в нашем стремлении экономить и жить по средствам. Но есть и приятная новость: Сделка по продаже 19,5% Роснефти международному консорциуму все же состоялась. 10,5 миллиарда евро, или более 700 миллиардов рублей пополнят бюджет и 2016 год будет закрыт с меньшим дефицитом.

 

ОРЕН-ТВ

17 декабря 2016г.