Заказ звонка
* Представьтесь:
* Ваш телефон:
Сообщение:
* - поля, обязательные для заполнения
Заказать звонок
Курс валют
Курс валют предоставлен сайтом kursvalut.com
Счетчик

Новости

 


Оптимизация в здравоохранении, чем она обернулась для сельских жителей? Стала ли более доступной медицинская помощь? Почему, несмотря на наличие страховой медицины, негласно происходит выдавливание пациентов в сферу платных услуг? Член Общественной палаты, директор фонда «Здоровье» Эдуард Гаврилов, депутат Заксобрания Оренбургской области Владимир Фролов и главный врач ДГКБ г. Оренбурга Салим Чолоян в программе «Диалог» телеканала ОРЕН-ТВ.
опубликовано: 29-10-2016

Олег Наумов: Весь прошлый 2015 год прошел под знаком реформы здравоохранения.  Менялось многое: и система финансирования, и правила и стандарты оказания разных видов медицинской помощи. Изменения продолжатся и в 2016 году. Целью реформы является повышение качества и доступности медицинской помощи. Пока с этим большие проблемы.  Только два региона, Москва и Санкт-Петербург, не имеют изъянов с точки зрения доступности оказания медицинской помощи. Особенно тяжелая ситуация в сельской местности. Главным термином, определяющим изменения в сфере здравоохранения стало слово «оптимизация». Большая часть населения при этом, кроме сокращения количества коек и доступности медпомощи, никаких других перемен не заметили. И как будет развиваться наше здравоохранение дальше, если в ходе обсуждения бюджетных вопросов стало известно: правительство не даст Минздраву деньги, необходимые для реализации приоритетных проектов по здравоохранению с 2017 по 2025 год? Но проблемы у нас не только финансовые. Налицо кризис доверия и термин «оптимизация» для многих уже звучит как «кризис здравоохранения». Давайте разбираться, что означает это понятие, какие меры в себя включает?

 

Эдуард Гаврилов: Оптимизация должна была привести к  улучшению работы системы при уменьшении затрат. Так должна была проходить реформа по уму. Но дело в том, что федеральное министерство, выходя на реформу в такой чувствительной сфере, не исполнило своих прямых полномочий в соответствии с  323 ФЗ и в соответствии с положением о министерстве. Без учета последствий реформа была отдана на откуп регионам. А Минздрав не обеспечил никакой нормативной базы. Не был проведен учет последствий, учет необходимых ресурсов для медицинских организаций. Основной документ, по которому должны были работать регионы, федеральное министерство выпустило только в феврале 2016 года, а реформа шла в 13-м, 14-м, 15-м году. И причем в регионах реформа шла с опережением графика, то есть все сокращения и увольнения медработников, ликвидация поликлинических отделений, сокращение коек шло с опережением графика без всякого методического сопровождения. Те пять критериев, которые Минздрав предложил в региональные дорожные карты, они имеют весьма косвенное отношение к качеству и доступности медицинской помощи. Это эффективность работы койки, число дней работы койки в году, количество высвободившихся денежных средств, общая смертность и обеспеченность медицинскими кадрами. У нас вызывает удивление, а почему туда не вошли такие показатели, как больничная летальность, доля умерших больных на дому, и другие важные показатели качества мед помощи и доступности, которые есть в госпрограмме развития здравоохранения.

 

Владимир Фролов:  Если взять программу, которую утверждало 30 апреля 2013г.  правительство Оренбургской области о дорожных картах развития здравоохранения области на 14-20 годы, то главное, что там было заложено, это организация койко-мест. Это создание 3-х уровневой системы оказания медицинских услуг. Больше всего удар именно этой программой нанесен  по нижнему уровню по первичной медико-санитарной помощи. Почему? Потому что сокращение коек на нашей территории 3127 за этот период. Если брать по России, то закрыто около 100 тысяч коек, за этот период с 2013 года. У нас 3127. И в первую очередь у нас были закрыты участковые больницы 69 из 78, а те которые остались это просто слезы. Можете приехать в село Городище посмотреть 5 коек, на которых никто не лежит, потому что врачей нет, или в село Краснохолм тоже относящееся к городу Оренбургу – 15 коек, и там есть машина скорой медицинской помощи. Вот собственно говоря оптимизация направлена была на раздробление цельной системы оказания медицинской помощи, ее раздробили и далее сократили, оптимизировали все эти койко-места. Мало того ведь смысл этой реформы был в том, чтобы перераспределить деньги на амбулаторно-поликлиническую службу. Но мы и там не получили улучшения ситуации.

 

Салим Чолоян: Я вообще-то считаю, что на сегодняшний день стоять на одном месте нельзя. И когда мы двигаемся вперед, организовываем новые клиники, отделения, убираем старое, хорошо это или плохо, но это жизнь и никуда не денешься. У нас сегодня работает два сосудистых центра в городе Оренбурге. Это хорошо или плохо? Естественно перевели койки, создали сосудистые центры, где сегодня инсультно-инфарктные больные могут им оказать помощь. Они после нескольких дней уходят домой здоровыми. Это оптимизация? Оптимизация. Шикарно построенная поликлиника онкоцентра. Естественно посещений стало больше, кабинетов больше. Это оптимизация? Оптимизация. Перинатальный центр открывается буквально сегодня-завтра. Естественно тот роддом, который был на задах, его будут оптимизировать. Если перенесут другое сделают. Мы не стоим на одном месте. То что закрывается, не знаю по какой причине, население проживает, но его стало в 2 раза меньше, наверное, надо тоже что-то оптимизировать. Здесь надо относиться с пониманием ко всему этому, но самое главное, что скорая неотложная помощь, которая у нас есть и работает, мы буквально недавно получили новый транспорт. Это конечно здорово, что сегодня больного можно комфортно перевезти и оказать в дороге помощь.

 

Эдуард Гаврилов: Очень много хорошего и полезного было сделано в рамках приоритетного нацпроекта «Здоровье». Он стартовал в 2006 году, активные мероприятия проводились в 2008. Главное, что было сделано, это мощное революционное беспримерное оснащение наших федеральных и региональных клиник новейшим лечебным и диагностическим оборудованием. Работали и очень успешно программы онкологическая, дорожная, скорой помощи, сосудистая, строились центры высоких медицинских технологий. Но дальше нужно было в регионах это развивать и поддерживать. И должна была быть какая-то преемственность в федеральном министерстве здравоохранения. Но мы видим, что, к сожалению, все программы закончили свое действие. Федеральный Минздрав с 13-го года ничего нового не предлагает, и пошло скатывание по всем показателям. Сокращаются объемы госпитализации, сокращаются объемы амбулаторной помощи, из года в год сокращается обеспеченность медицинскими кадрами, растет больничная летальность.

 

Владимир Фролов:  Высокие технологии надо сказать они есть конечно, потому что выстроены дополнительные места по высоким технологиям в межмуниципальных центрах. Это 13 межмуниципальных центров, которые, собственно говоря, остались нетронутыми.  А кое-где, не кое-где, а в большинстве получили оборудование, скажем томографы и другие, столь необходимое для населения медицинское оборудование. В этих муниципальных центрах на 2-3 района и в этой ситуации, конечно, те люди, которые своевременно обратились, высокие технологии свою роль играют, но это надо обратиться своевременно. И оказывается помощь более квалифицированно и на лучшем медицинском оборудовании. Но, еще раз говорю, если нет первичной медико-санитарной помощи, и человек узнает, что у него рак 4 степени, то никакие уже высокие технологии не помогут.

 

Олег Наумов:  Получается, что оптимизация, задуманная как ликвидация нерентабельных медучреждений и сокращение средств на содержание больниц и поликлиник в малонаселенных районах, привела к тому, что медицинская помощь стала труднодоступной, особенно для сельских жителей.

 

Эдуард Гаврилов: Мы имеем сокращение доступности медпомощи по целому ряду объективных критериев: сроки ожидания консультации специалистов, диагностических исследований, госпитализации в регионах в 2-3 раза превышают максимально установленные в программе госгарантий. То есть, скажем, к терапевту по программе госгарантий пациент должен попасть день в день, люди ждут иногда 2, иногда 3 дня. Консультация специалиста – в течение 10 рабочих дней. Но мы знаем, что к некоторым специалистам в районах очередь на месяц, а то и полтора. То же самое касается и диагностических исследований: УЗИ, маммография, ИКТ, МРТ люди могут ждать месяц, два, три, а то и больше. Кроме того, серьезная проблема – это сокращение специализированных коек на селе, во время реформы оптимизации регионы стали активно сокращать специализированные койки на селе. Кардиологические, пульмонологические, гастроэнтерологические. И в настоящий момент коечный фонд на селе несбалансирован и представлен исключительно общетерапевтическими и общехирургическими койками. То есть по замыслу тех, кто долен был проводить эту реформу, больных с тяжелыми формами должны вести в межрайонный центр или в областные, республиканские центры. Но мы часто сталкиваемся с ситуацией, что когда с жителем села или района случается какая-то острая  патология, например, инфаркт или инсульт, везти его в межрайонный или областной центр далеко, не позволяет тяжелое состояние больного, и его кладут на непрофильную койку у себя в районе. Это называется непрофильная госпитализация. Мы видим рост их по всей стране.

Олег Наумов: Проблемы проведения «оптимизации» в здравоохранении признает сегодня и верховная власть. Это важно, но еще важнее, что предпринимается для того, чтобы исправить положение.

Мнение: 

«Сейчас вся система здравоохранения проходит через довольно сложный, иногда болезненный процесс оптимизации, но он нужен. Но он, этот процесс, должен быть максимально безболезненным для людей. И, конечно, для пациентов. Подчеркну, не все, конечно, проходит гладко».

Дмитрий Медведев, председатель правительства РФ.

 

Олег Наумов: Нельзя отрицать тот факт, что в последние годы по всей стране, в том числе и в Оренбургской области, открылось много крупных специализированных  центров, оснащенных современной медицинской техникой. Но как получить срочную квалифицированную помощь  тем больным, которые живут иногда за сотни километров от этих крупных центров? Почему умирают больные, которым можно было помочь?

 

Эдуард Гаврилов: Смертность планомерно снижалась в стране в соответствии с целевыми показателями с 2005 года. Максимально снижалась с 2008 по 11-й год включительно.  Но вот в 13-м году уже была стагнация, а в 14-м смертность выросла. По итогам 15-го года Минздрав рапортует о том, что она стабилизировалась на уровне 13,0 на 100 тысяч. И нам предлагают по этому поводу радоваться. Но про целевые показатели почему-то в Минздраве не вспоминают. А целевой показатель по государственной программе развития  здравоохранения 12,5 на 100 тысяч. Много это или мало? В европейских странах смертность колеблется в диапазоне от 6 до 10 на 100 тыс. У нас 13,0 на 100 тыс, но у нас есть такие регионы, как Тверская, Псковская, Рязанская, Новгородская, где  смертность от 18 до 15 на 100 тыс. это очень высокие показатели. Вот прошел год борьбы с сердечно-сосудистыми заболеваниями. Минздрав рапортует о том, что  снизилась смертность по ССЗ. Но дело в том, что на болезни  системы кровообращения приходится 58-60% всех смертей.  То есть если там были бы какие-то подвижки, то мы бы увидели с вами снижение общей смертности,  а это снижение не происходит.

 

Владимир Фролов:  И в Российской Федерации и в Оренбургской области смертность очень высокая. Только коэффициент смертности у нас в сельских территориях 14,8, при том, что в сельских территориях по России 13,6. По городским населенным пунктам в Оренбургской области смертность – 13,6, в то время как по России 12,8. Если брать эту программу опять к чему мы стремимся? А у нас уже второй год на территории Оренбургской области мы вновь находимся в ситуации депопуляции, когда смертность выше рождаемости. За прошлый год у нас умерших на 755 человек больше, чем родившихся. За 5 месяцев этого года умерших больше на 510 по отношению к такому же периоду в 2015 году. И сегодня мы уже вышли на превышение смертности над рождаемостью порядка 800 человек. Мы знаем, что на 24 тысячи увеличилась смертность в стационарах по отношению к 2015 году. Поэтому сегодня причина смертности в такой степени  в первую очередь это снижение доступности и своевременности оказания  медицинских услуг. Это повсеместно и особенно это касается Оренбургской области. Потому что у нас такая территория. 124 тысячи квадратных километров. У нас очень маленькая плотность, разбросанность населения большая. Почему и строились участковые больницы, чтобы оказать своевременную медицинскую помощь. А когда разрушили систему участковых больниц, когда там не осталось врачей, когда сегодня некому оказать помощь, диагноз указать больного, надо вести в Орск, в Оренбург. Поздно. Люди умирают.

Салим Чолоян: На сегодняшний день мы стараемся делать все для тяжелых больных. Бывают случаи, погибают от сложной болезни. Но просто сегодня считаю, что увеличилась смертность в стационарах. Я считаю это положительным. Почему? Потому что мы не оставляем больных, мы стараемся до последнего часа, последней минуты бороться с болезнью, чтобы как-то вернуть человеку здоровье, но и паллиативных коек много у нас стало, вы не задумывались об этом. Кстати тяжело умирающему дома, и родственникам. Конечно, это неудобно и неприятно. А здесь, в стационарах все нормально. Мы же говорим как подвох, что вот в ваших больницах стали больше умирать. Это мы хотим сказать или мы говорим о другом, что мы всех больных с инфарктами, независимо от возраста в 80-90 лет, и паллиативные больные, умирающие больные тоже в стационарах. Это правильно.

Эдуард Гаврилов: Рост больничной летальности – это отдельный вопрос. Мы проанализировали количество госпитализаций. Оно уменьшалось и в 14-м году, и в 15-м. вот если в 14-м году мы видели уменьшение на 32 тыс госпитализаций сельских жителей, то по итогам 15-го года мы увидели, что очень существенно уменьшились госпитализации и сельских жителей и городских. На 817 тыс госпитализировано было меньше в 15-м году. При этом летальность росла и в 14-м, и в 15-м. Мы посмотрели структуру летальности. На самом деле, действительно, растет больничная летальность по злокачественным новообразованиям, но не только по ним. Мы видим, что уже не первый год растет летальность с сахарным диабетом, с хронической ИБС, болезни печени, урологические болезни, органов дыхания и пищеварения. Это все курабельные заболевания. С ними пациенты не должны умирать на больничной койке. С хронической ИБС пациент не должен умирать на больничной койке. Все это лечится, если заниматься профилактикой. Но очевидно, что амбулаторной помощи в разы стало меньше, посещений врачей стало меньше,  люди все чаще  занимаются самолечением и попадают на больничные койки с уже запущенными формами.

Олег Наумов: Важным мерилом качества здравоохранения является конечно, продолжительность жизни. По этому показателю  Россия занимает незавидное 129 место из 192 стран. В таблице это между Гайаной и Папуа-Новой Гвинеей. В среднем россияне живут чуть больше 66 лет, мужчины – 59 лет, женщины – 73. Какие болезни здравоохранения приводят к ранней смертности наших граждан? В какой степени наше здоровье зависит от развития медицины, а в какой – от нас самих?

 

Эдуард Гаврилов: Основные болячки нашего здравоохранения – это очень низкая активность первичного звена, это несвоевременная обращаемость за медпомощью, это поздние госпитализации экстренных больных в профильные отделения. Это, безусловно, дефекты в работе скорой помощи, это отсутствие выездных бригад во многих регионах, а особенно в регионах с низкой плотностью населения и большими расстояниями, а также жесточайший кадровый дефицит. В настоящий момент обеспеченность врачами ниже, чем целевой показатель в госпрограмме развития здравоохранения. Напомню, что там целевой показатель 40,2 на 10 тыс населения, по итогам 15-го года у нас обеспеченность врачами 37,3 на 10 тысяч, и при такой низкой обеспеченности врачами регионы планируют дальнейшее сокращение в соответствии  с региональными дорожными картами.

 

Владимир Фролов:  Если человек не обращает на свое здоровье никакого внимания, если он не хочет заниматься спортом, если он злоупотребляет спиртными напитками, если он курит, если он не настроен поддерживать свое здоровье в надлежащем состоянии, никакая медицина ему не поможет. Что касается того, какие другие причины, это, конечно, ухудшение условий охраны труда, это экологическая ситуация в области. Знаете, по прошлому году, по данным Счетной палаты дополнительно штрафных санкций предприятия за экологические выбросы в атмосферу заплатили 194 миллиона рублей. Почему? Потому что они перестали заниматься, глобальные большие предприятия, Газпром и другие, заниматься вопросами выбросов в атмосферу. Поэтому сегодня вопрос экологии – я не вижу движения правительства Оренбургской области в этом направлении. Только одна говорильня. Вы знаете можно прийти в ряд каких-то микрорайонов города, даже вот Аренда, рядом, что ни ночь то запах, что ни ночь, то выбросы. Кто этим занимается? Где Роспотребнадзор? Где экологическая служба Оренбургской области? Почему? Потому что сговор с руководителями предприятий и отмазки и выплаты штрафов. Это в лучшем случае. А в худшем вообще никак не реагируют, ни на звонки граждан, ни на что.

 

Олег Наумов: В коридорах власти все чаще раздаются голоса о необходимости ввести ответственность пациентов за состояние своего здоровья. Так, один из главных специалистов Минздрава   заявил, что нужно ввести юридическую ответственность пациентов за состояние здоровья. Чтоб не отказывались от прививок и медосмотров. Хотя вряд ли общество готово к тому, чтобы принять это нововведение.

 

Мнение: 

 

«Наверное, это все-таки малореально. Мы всячески призываем людей следить за состоянием своего здоровья, проходить прививочную кампанию, диспансеризацию. Но юридическую ответственность, наверное, будет трудно сделать».

Вице-премьер правительства России Ольга Голодец.

 

Олег Наумов: Не один год в стране работает фонд обязательного медицинского страхования, и мы уже привыкли к этим пластиковым карточкам, которые по закону должны гарантировать получение медицинской помощи на всей территории страны. Но на практике часто бывает так, что проще и быстрее получить медицинскую помощь за деньги, чем дожидаться своей очереди по полису. Граждане говорят, что несмотря на наличие страховой медицины, происходит негласное выдавливание пациентов в сферу платных медицинских услуг. Кто в этом заинтересован?

 

Салим Чолоян: В законе прописано, что каждый имеет право на бесплатную медицину. Я не поверю, что если кому-то надо оказать медпомощь и кто-то отказал в этом в стационаре или в поликлинике. Этого не должно быть, сразу срабатывает система оказания помощи. То, что плановое, да, может быть. Больному скажут, придите такого-то числа, а он не может  или не хочет и хочет платную услугу, либо какие-то дополнительные дела, хочется, чтобы лечили ребенка не в поликлинике, а на дому. Ну, эти услуги платные, это нормально. Но сегодня закон о ОМС говорит о том, что любой человек имеет полное право прийти в любое лечебное учреждение и получить бесплатную медпомощь.

 

Владимир Фролов: Я могу показать указ губернатора Оренбургской области от 21 января этого года, где он четко устанавливает: зависимость зарплаты руководителей бюджетных организаций. Он устанавливает объем платных услуг этим бюджетным организациям. А что это такое? Вот руководитель лечебного учреждения, если у него большой объем платных услуг, и вот от этого объема руководитель бюджетного учреждения получает соответствующую долю заработной платы. И губернатор говорит в своем указе: чем больше у вас объем платных услуг, тем больше вы, руководитель бюджетной организации получите свою зарплату. Они кровно заинтересованы сегодня в получении платности всех услуг.

 

Эдуард Гаврилов: Объем платных медицинских услуг растет, и причем растет очень существенно. Если на конец 13-го года объем платных медицинских услуг был на уровне 111 млрд рублей, то по итогам 15-го года

больше чем 510 млрд рубл