Заказ звонка
* Представьтесь:
* Ваш телефон:
Сообщение:
* - поля, обязательные для заполнения
Заказать звонок
Курс валют
Курс валют предоставлен сайтом kursvalut.com
Счетчик

Новости

 


За последнюю неделю российско-американские отношения резко ухудшились. Насколько вероятна возможность вооруженного конфликта с США? Сергей Кириенко получил должность первого заместителя главы кремлевской администрации. Стоит ли рассчитывать, что во внутренней политике произойдут изменения?
опубликовано: 15-10-2016

Олег Наумов: В эфире программа «Диалог», здравствуйте. Читать новости наших СМИ все страшнее:  «МИД Великобритании обвинило российские вооруженные силы в обстреле гуманитарного конвоя в Сирии», «В Петербурге утвердили суточную норму выдачи хлеба на случай войны», «Франция потребует расследовать военные преступления России в Сирии». Такое нагнетание напряженности не может не действовать на людей. Как показали недавние опросы общественного мнения, больше половины жителей страны опасаются возможной войны с Западом в ближайшем будущем. Оппоненты Кремля уверены: российские государственные СМИ намеренно «преувеличивают» внешнюю угрозу, чтобы отвлечь внимание от экономического кризиса в России. «Государственные телеканалы ведут ужасную игру с общественным сознанием. Предположение о том, что завтра может начаться война, отвлекает от реальных проблем, заявила   редактор независимого журнала New Times Евгения Альбац.  Что же так испортило наши  отношения с миром? Главная проблема сегодня – ситуация в Сирии.

 

Борис Надеждин, политик: Глубокая причина обострения российско-американских отношений по Сирии, связана с тем, что цели разные у России и США. Когда цель была общая – победить ИГИЛ, или хотя бы оттеснить его от границ Дамаска туда на восток в сторону Ирака, то цель была общая и все шло хорошо, Лавров с Керри встречались, была дружба, согласования и т.д. но у Асада в Сирии главная проблема даже не ИГИЛ, потому что ИГИЛ там базируется сильно на востоке страны, ближе к Ираку, где суннитские регионы. А собственно шиитская часть Сирии расположена ближе к Средиземному морю. И там для Асада главная проблема, это получить полный контроль над Алеппо.  

 

Олег Наумов: После нескольких дней относительного спокойствия на этой неделе российская авиация возобновила массированные бомбардировки занятых повстанцами восточных районов Алеппо. И Запад тут же обрушился с критикой военных действий России в Сирии.

 

Мнение: 

 

«Если Россия продолжит идти нынешним путем, то, я думаю, что эта великая страна стоит перед угрозой стать государством – изгоем. И если стратегия Путина состоит в том, чтобы вернуть России величие и славу, то, думаю, его амбиции превратятся в прах из-за международного осуждения того, что происходит в Сирии».

Борис Джонсон, глава МИД Великобритании

 

Олег Наумов: Озабоченность ухудшением отношений с США сегодня высказывает и президент России Владимир Путин. Причина, по его словам, в том, что вести диалог с администрацией президента США Барака Обамы очень сложно.

 

Мнение: 

«Диалога практически нет. Он как выглядит? Администрация формулирует, что ей нужно, а потом настаивает на том, чтобы это было исполнено. Но это не диалог, это диктат какой-то. И так почти по каждому вопросу».

«Что нужно сделать для того, чтобы ситуация нормализовалась? Нужно вести себя по-партнерски и учитывать интересы друг друга. Мы к этому готовы».

Владимир Путин, президент России.

 

Александр Шаравин, директор Института политического и военного анализа: Отношения у нас с американцами достаточно сложные. Попытки наладить отношения с тем, что связано с операциями в Сирии, тоже оказались не очень успешными, потому что интересы наши там не во всем совпадают. Когда, допустим американцы говорят о том, что они активно борются с ИГИЛ, запрещенной в России – это и да, и нет. Потому что на самом деле мы видим, что отделить умеренную оппозицию в Сирии от реальных террористических группировок типа сирийского филиала Аль-Каиды или той же ИГИЛ, очень сложно. Поэтому Россия с первых шагов, как только начала операцию в Сирии, просила американцев четко определить, что можно бомбить, что нельзя, где наши союзники. А где общие противники. Мы ни разу таких сведений не получили. Вот сейчас с Алеппо получается очень сложная ситуация.

 

Олег Наумов: 3 октябряПрезидент Владимир Путин своим указом приостановил действие российско-американского договора об утилизации оружейного плутония. Возобновление соглашения возможно при отмене санкций и еще ряда практически неисполнимых условий. Эксперты назвали этот плутониевый ультиматум новым витком противостояния с Америкой.

 

Борис Надеждин: Соглашение предусматривало утилизацию по 35 тонн плутония с каждой стороны, что гарантировало от того, чтобы 2 сверхдержавы налепили боеголовок много. И понятно, что всем хочется, чтобы боеголовок было меньше, потому что даже то количество, которое сейчас есть у нас и у американцев – по несколько тысяч боеголовок достаточно, чтобы уничтожить друг друга раз десять. Бессмысленно. Дальше есть два совершенно разных вопроса. Один технологический, другой политический. Технологическая проблема. Дело в том, что наш Росатом во главе с Сергеем Кириенко на самом деле очень мощная передовая высокотехнологичная индустрия и мы сумели построить заводы, которые могут, если упрощать, оружейный плутоний смешивать с ураном и получать топливо, которое пригодно для российских атомных станций. И тех станций, в некоторых странах, которые построены Россией. Т.е. мы решили часть проблемы и оружейный плутоний как-то перерабатывается в мирный атом. У американцев задача была посложнее, потому, что американские атомные станции не могут работать на той смеси, которая подходит для наших станций, им нужно было более глубокую переработку плутония и они с этой задачей, при том что потратили много миллиардов долларов, реально не справились. Об этом стало ясно еще 2-3 года назад, потому, что завод, который планировалось построить так и не был построен. А политическая составляющая, и для меня это удивительно, заключается в том, что отказ от соглашения по плутонию, Россия в указе, который Путин внес, и Дума его одобрила, обуславливает рядом политических требований, которые абсолютно не выполнимы, это ясно совершенно.

 

Олег Наумов: Понятно, когда с резкими заявлениями выступают военные ведомства, но, когда языком ультиматумов начинают говорить дипломаты, становится тревожно. Министр иностранных дел России Сергей Лавров заявил, что у России закончилось терпение в отношении США, что в основе политики Америки сейчас лежит агрессивная русофобия.  Так ли это?

 

Борис Надеждин: Американцы, как это ни странно, американский народ я имею в виду, в целом относятся к России неплохо. Т.е. там какой-то русофобии на бытовом уровне точно нет. Мне она не известна. А есть проблема отсутствия взаимопонимания между американским руководством и российским. Эта проблема существует. Я бы ее не описывал термином русофобия, потому что русофобия это из разряда антисемитизма и т.д. нет русофобии, точно также как в российском обществе на бытовом уровне нет ненависти к американцам, несмотря на то, что наша пропаганда только этим и занимается.

 

Олег Наумов: Пропаганда того, что наша страна окружена врагами и что другие страны относятся к нам крайне враждебно, идет достаточно долго и принесла свои плоды. Уже более половины жителей страны  «опасаются» возможной войны с Западом в будущем. И сегодня некоторых наших граждан волнует конкретный вопрос: не перерастет ли очередное обострение ситуации в Сирии в вооруженный конфликт между войсками России и США?

 

Борис Надеждин: Я думаю, что не перерастет. Во-первых, я хорошо помню риторику времен холодной войны, она все-таки была гораздо жестче. Ну, конечно, Чуркин там зажигает в Вашингтоне и клеймит, но, тем не менее, я помню еще Хрущева, который стучал ботинком на сессии Генассамблеи ООН: мы вас похороним, я вам покажу кузькину мать. Все-таки до такого дело не дошло. Тем не менее, даже на фоне этой жуткой риторики, и куда более жутких кризисов, таких как Карибский, который мое поколение помнит, когда все думали, что завтра в убежище пойдем, тем не менее, этого же не случилось даже тогда. А сейчас-то почему должно случиться?

 

Александр Шаравин: Что на мой взгляд сейчас очень страшно? Сейчас практически во всех СМИ, особенно у нас, за океаном то же, но в меньшей мере, пробрасывается идея, что война возможна, что она допустима, что мы готовы нанести превентивный удар. Забывают о том, что это полное безумие. И слава богу, что есть еще люди, которые помнят, что 30 лет назад Никита Моисеев, наш академик делал доклады, где он говорил что ядерная война неизбежно приведет к гибели человечества. Мне кажется, что настал тот момент, когда неплохо было бы ученым, ядерщикам в первую очередь, еще раз обратиться и к политикам мировым и к общественному мнению, и напомнить, ребята, вы что-то уже зарвались, вы не представляете чем грозит ядерная война и сами разговоры о ее возможности – это очень опасно. И вообще, я уверен, что ни наши руководители, ни руководители за океаном, ни в Европе,  ни к какой серьезной войне не готовы, но запущен процесс, в ходе которого вот эти вот агрессивные и милитаристские настроения используются для достижения сиюминутных тактических целей. А такие пропагандистские усилия, они к сожалению, зарождают ненависть. Сначала на уровне людей, потом каких-то групп, потом народов, а потом и между странами. И к сожалению, наука о войне изучает ее, когда уже упал первый снаряд. А война зарождается как зачаток, когда ненависть начинает возникать. А когда эта ненависть возникла, то любая спичка может вспыхнуть и уже никакой политик не повлияет. Потому что военные готовы, они находятся в стрессовой ситуации, они ждут нападения. А та сторона точно также ждет, нападения. Системы нападения очень подвижны, любой сбой технической системы – все трагедия произошла. На самом деле нужно сегодня об этом думать и политикам быть более ответственными, а особенно, когда они сбрасывают эти идеи о возможности войны.

 

Олег Наумов: Между тем в самих Соединенных штатах идет   кампания  по выборам президента. На этой неделе состоялись вторые дебаты между кандидатами Хиллари Клинтон от Демократической партии и республиканцем Дональдом Трампом. Какое место в дебатах занимает Россия? Какой из кандидатов предпочтительнее для России, с кем легче было бы налаживать отношения?

 

Борис Надеждин: Это тоже удивительная история, на наших федеральных каналах мы больше обсуждали выборы президента США, чем российские выборы, которые незаметно прошли. Надо понимать несколько вещей. Первое. Конечно, выборы в США – это на 99%  обсуждаются в ходе выборов чисто американские внутренние проблемы. Большие или низкие налоги, расходы на образование или здравоохранение, расходы на оборону – это все обсуждается. Вся внешнеполитическая повестка возникает в связи с внутренней. А еще там где-то есть Китай, где-то есть Россия. И обсуждение чисто внешнеполитических проблем занимает небольшое место. Американцы больше всего думают о себе.  Америка устроена так, что   отличие от россиян, мы же все образованные, нас всех в школе учили истории, географии, мы все прекрасно знаем, где Вашингтон, а где Пекин. В Америке нет. В Америке до сих пор убеждены, что Джорджия – это не страна, а штат, они мир не очень ясно представляют. Для американца все, что происходит за пределами города, штата и тем более страны – это другая планета. Они в основном про это говорят. Два раза проскакивала тема России. Первый раз, когда они говорили про русских хакеров, то ли взломали, то ли не взломали, то ли русские, то ли не русские. И второй раз она проскакивала, когда Клинтон обвиняла Трампа, что тот любит Путина, а тот говорил: да я его даже не видел никогда в жизни, а вы то как раз видели. Тема России не является в политике Америки и в дебатах какой-то важной.

Второе, что я хотел сказать: большая иллюзия думать, что от американского президента можно ожидать либо одного разворота, либо другого. Американский президент занимается своей страной. Думать о том, что республиканцы или демократы как-то по-разному смотрят на Россию – тоже заблуждение. Они смотрят одинаково. То есть там большой разницы не будет. С другой стороны, на мой взгляд,  обсуждать вероятность победы Трампа сейчас почти бессмысленно.

 

Александр Шаравин: Кто лучше из двух кандидатов, которые существуют сейчас на пост президента, я бы сказал, что оба хуже. Мне лично не нравится ни тот ни другой. Когда мы говорим, что может быть было бы не хуже, Трамп стал президентом, это, прежде всего потому, что мы рассчитываем, что будет открыта какая-то новая страница, где можно будет старые ошибки отбросить и что-то с нуля начать новое. Хотелось бы, чтобы так, но шансов очень мало в этом отношении. Поэтому в любом случае, кто бы ни стал президентом США, у нас еще будут очень непростые времена в отношениях между Россией и США. Хотя объективных причин для этих обострений не существует. Вот когда у нас рассказывают какие-то мифы, там о вечно вредящих нам англосаксах, об американцах коварных, я говорю, ребята, вы хотите строить политику, опираясь на эти дремучие мифы или на факты и реальную историю. Нас объединяют не только общие ценности, у нас общие цели – вот в чем вопрос. Мы действительно часть западной цивилизации, хотим мы этого или хотим. Меня радует одно, несмотря на конфронтацию, у нас все равно существует взаимодействие.

 

Олег Наумов: Сергей Кириенко назначен заместителем главы администрации президента и будет отвечать за внутреннюю политику. Имя Сергея Кириенко тесно связано с либеральным движением, он был лидером партии СПС. И хотя с того времени прошло 15 лет, приход Сергея Кириенко в кремлевскую администрацию в нынешнее время закручивания гаек, вызывает вопросы. Как оценивать это назначение?

 

Борис Надеждин: Кириенко более 10 лет руководил атомной отраслью в стране, он реально добился огромных результатов.

Он человек удивительно умный, очень работоспособный, потрясающий по своим качествам управленец. То есть человек, который может абсолютно любую проблемы взять, быстро разобраться, какие ключевые задачи нужно решать, быстро расставить приоритеты. Он всегда обладал способностью собирать мощную команду людей, он умеет привлекать новых людей.

 

Галина Шешукова, политолог: Назначение Кириенко вписывается в общую обойму двух стратегических задач, которые сейчас пытается решить администрация президента. Первая задача – это обеспечить легитимацию власти, то есть сделать более легитимными не только выборы, но и функционирование органов власти, сохранить высокий рейтинг президента. И еще одна важная задача – это сохранение крымского консенсуса между президентом, политическими партиями и обществом, такой многосторонний консенсус – сохранить его до президентских выборов.

 

Олег Наумов: Стоит ли рассчитывать, что с приходом Кириенко произойдут какие-то принципиальные изменения во внутренней политике?  Изменится ли хотя бы стиль взаимоотношения администрации президента с оппозицией, с прессой, с общественными организациями? Это не праздные вопросы, от ответа на них зависит общественная атмосфера в будущем.

 

Борис Надеждин: В Росатоме он был первое лицо, а должность первого зама руководителя Администрации президента – это все-таки немного другая должность. Он должен решать те задачи, которые поставил президент. Конечно, мне хочется как либералу, как политику с 25-летним стажем, мне хочется конечно, давайте помечтаем, что Путин поставил перед ним задачу провести выборы президента максимально честно, легитимно, конкурентно, чтобы все было красиво, выглядело. Если задача так поставлена, я готов максимально сотрудничать, помогать и все такое. Есть уровень принятия решений. Если предположить, что Путин сказал: Сергей Владиленович, надо сделать так, чтобы выборы президента в 18-м году  прошли легитимно, открыто, конкурентно и без скандалов, чтобы вся страна, не только те, кто проголосует за Путина, но и те, кто проголосует за других политиков, не занимались тем, чем сейчас все занимаются: обвиняют в фальсификациях, в нарушениях. А тут все честно. Если задача так поставлена, я надеюсь, что она так поставлена. Но я не знаю.

 

Графика:

«…какого-то «либерализма» от Кириенко ждать не стоит, так как он в последние 16 с лишним лет работал у Путина на госслужбе и никак не выступил против происходившего все это время сворачивания гражданских, политических и экономических свобод».

Владимир Милов, политик.

 

 «…как человек интеллигентный он не будет углублять мракобесный вектор нашего развития, да и не нужно его для этого приглашать – с этим и так все в порядке. Но и либерализации я бы не ждал – у его работодателя, явно, другие планы. Однако лучше с умным потерять, чем с дураком найти».

Леонид Гозман, политик.

 

Александр Шаравин: В принципе я считаю, при его присутствии в Кремле, политика будет более здравомыслящей, по крайней мере. Ждать каких-то коренных изменений, конечно, не следует. Ни руководитель направления внутренней политики, зам. Главы администрации определяет саму эту политику, ее определяет президент и та группа руководителей, которая вокруг него представляет разные группы интересов, и кто является, так сказать нынешним Политбюро, там Совет безопасности, те ближайшие его соратники с кем он советуется. И каких-то предпосылок для изменения внутренней политики я не вижу. Поэтому хорошо или плохо, что пришел Кириенко, я думаю, что это лучше, чем было раньше, но это совсем не значит, что произойдут какие-то коренные изменения.

 

Галина Шешукова: Давайте вспомним. В 2000 году именно Кириенко взошел в коалицию с Ириной Хакамадой и Борисом Немцовым при подготовке выборов в Госдуму и на почве вот этого объединения возникла партия СПС. И с каким лозунгом СПС пошел тогда в Госдуму? «Путина – в президенты, Кириенко – в думу». То есть, как давно сложился в публичном пространстве этот союз: Путина и Кириенко. Ну и если говорить о том, как изменится идеология, я думаю, она существенно не изменится, потому что уже тогда, в 2000 году Кириенко говорил о том, что он не чистый либерал, а либерал-консерватор. Но то, что пришел человек из союза (в прошлом) с Немцовым, Хакамадой, с оппозицией – это тот самый символ, тот самый шаг,  который, конечно будет замечен обществом.

 

Олег Наумов: В связи с назначением Сергея Кириенко в администрацию президента, стали поговаривать о возможности переноса президентских выборы на март 17-го года. Насколько реально сокращение президентского срока и если это будет сделано, то с какой целью?

 

Борис Надеждин: Я то считаю, что лучше конституционные циклы не ломать. Есть Конституция, 6 лет, и давайте двигаться в этом русле. Но есть другая логика. И она возможна. Эта логика заключается в том, что в стране объективно ситуация ухудшается. И количество людей, которые доверяют государству, сокращается, к сожалению. Мы это хорошо видели по явке на выборы в Госдуму. Никогда такой низкой явки не было. Для президентских выборов чрезвычайно важна высокая легитимность. Что это такое? Это большая явка и убедительная победа Путина, видимо. Я могу сказать так: конечно, если выборы президента проводить в 17-м году, эти задачи будет решить проще, чем в 18-м. потому что ситуация будет объективно ухудшаться экономическая, и количество людей, которые будут отрицательно относиться к государству, как к явлению, оно будет расти, к сожалению.

 

Олег Наумов: Большая часть кадровых решений Кремля оставляет людей равнодушными. Кому какое дело, что главный по шпионам теперь Нарышкин, по паровозам – Фрадков, а по школам – Васильева? По словам Леонида Гозмана, назначение Сергея Кириенко первым замглавы администрации –  совсем другое дело. Во-первых, это человек с собственным лицом, что теперь редкость. Во-вторых, человек, однозначно ассоциирующийся с либеральной политической линией, которая вот уже пятнадцать лет подвергается шельмованию. Многие политологи надеются, что Сергей Кириенко наведет порядок в регионах, но ждать от него усилий по либерализации всей политической системы не стоит, не для того его приглашали. В минувшее воскресенье демократическая общественность отмечала день рождения Бориса Немцова. 27 февраля 2015 года он был убит. Такова судьба либерала  в России, открыто критикующего власть. А есть ли толк от тех либералов, которые несмотря ни на что остаются в структурах власти? Не окажутся ли они  фиговым листком для тех, кто  ввергает страну в пучину несвободы?

 

ОРЕН-ТВ

15 октября 2016г.