Заказ звонка
* Представьтесь:
* Ваш телефон:
Сообщение:
* - поля, обязательные для заполнения
Заказать звонок
Курс валют
Курс валют предоставлен сайтом kursvalut.com
Счетчик

Новости

 


На этой неделе начала работу Госдума нового созыва. Стоит ли рассчитывать на усиление политической конкуренции с приходом одномандатников? Федеральная антимонопольная служба объявила государство главным врагом конкуренции. Возможно ли создание конкурентной экономической среды в авторитарных режимах?
опубликовано: 08-10-2016

Олег Наумов: Те, кто учился в советских вузах, помнят ленинскую цитату о том, что всякая монополия ведет к загниванию. Кто бы мог подумать, что эта фраза столетней давности в современной России окажется  невероятно свежей и актуальной. Вот два примера. На этой неделе начала работу Государственная дума нового седьмого созыва. Как известно, из 450 мест  в парламенте  343места заняла Единая Россия. Это конституционное большинство, которое может провести  любой закон без участия других партий. Хорошо известно, что доминирование одной партии в политике, отсутствие диалога, отсутствие другого мнения, когда не учитываются интересы разных групп населения, как правило, ведет к принятию ошибочных решений. Монополия в политике, в свою очередь, приводит к монополии в экономике. Недавно федеральная антимонопольная служба опубликовала ежегодный доклад  о состоянии бизнес-конкуренции в РФ. В нем говорится, что государство поглотило уже около 70% российской экономики.  Другими словами, ни о какой бизнес-конкуренции не стоит и говорить. К чему приведет доминирование государственной собственности и поддержка властными структурами «своих» в частном бизнесе?  Может ли  наша экономика предложить хоть что-то стоящее на глобальный рынок в условиях кризиса и изоляции?  Мой сегодняшний собеседник, основатель группы компаний «Рольф» Сергей Петров был депутатом Государственной Думы в течение последних двух созывов. А в этот раз баллотироваться не стал.

 

Сергей Петров: За 9 лет работы в думе я отчетливо видел, как она уменьшала свое влияние.  Когда есть большая фракция, ей скажут, что делать, им гораздо легче договориться. И она дисциплинирована, состоит из послушных депутатов, знающих, что их потом либо не изберут, либо не дадут возможности зарабатывать. Либо их можно купить высокой зарплатой и какими-нибудь привилегиями, и они будут делать все, что надо. Сегодня парламент просто превратился в отдел правительства или администрации президента. То есть раз это так работает, то любой человек, которому нужно пролоббировать закон или решить свою проблему идет и решает ее в администрации или в правительстве, это быстрей, чем убеждать с трибуны 450 человек, что вот так надо поступить. Всегда человек выбирает минимальный по усилиям путь. Дальше вред колоссальный идет, потому что уже даже президент говорит, да, плохой закон, ну давайте примем такой, посмотрим, как он будет работать, а потом подправим. Вместо того, чтобы отрабатывать на спорах, в комитетах, в трех чтениях, идет вот такое принятие. Поэтому и количество законов огромное. До 500 в сессию мы принимаем. Тогда как за весь срок конгресса США 53 закона принято за 4 года. Но зато они все очень рабочие, очень выверенные. Само по себе отсутствие или нарушение технологии влечет за собой нарушение качества, и  очень большое. Поэтому Дума как институт практически существует только лишь как ширма.

 

Олег Наумов: В этом году выборы в Госдуму проходили по новым правилам: половину всех мест в парламенте заняли депутаты – одномандатники, которые прошли не по партийным спискам, а напрямую избраны в округах в жесткой борьбе. У людей появилась надежда, что в новой Думе политическая конкуренция обострится, начнутся реальные дискуссии о путях развития страны.

 

Сергей Петров: Раньше мы, видя, как уходит конкурентная реальность,  думали, что новые одномандатники, которые более самостоятельные, они должны вызвать другой вид конкуренции. Это такая надежда, хорошая мина при плохой игре. Давайте посмотрим реальную картину.  В нашей Оренбургской области прошли три депутата от ЕР,и прошли они только благодаря ресурсу, который губернатор им дал. Будут они самостоятельны в отношении к местной власти? Конечно, нет. Они должны теперь отработать это. Работала вся машина государственная, включая силовиков, организаторов, администрацию. И поэтому выигрыш не совсем корректный и честный. Эти люди не смогут так себя вести, как должны были бы вести, когда мы рассчитываем на их оппозиционную деятельность. Когда мы хотели бы видеть в них оппозиционеров. В то же время какая-то новая форма отношения может быть. Я не исключаю.

 

Олег Наумов: Политическая конкуренция и конкуренция в экономике – это  взаимосвязанные вещи. Политологи утверждают, что только в условиях политической конкуренции создаются возможности для независимого суда, защиты прав собственности, реальной конкуренции в бизнесе. Но ведь известны случаи создания конкурентной экономической среды  и в условиях авторитарных режимов?

 

Сергей Петров: Действительно, есть такие примеры, Сингапур, Китай, которые часто приводят, вот, пожалуйста, без политической конкуренции есть экономическая конкуренция. Во-первых, это само по себе правда. Но не вся правда. Таких примеров на сто будет два-три. А 97-98 – это когда политическая конкуренция, защита прав собственности, защита интеллектуальной собственности давала возможность развитию экономики. А уж когда государство становилось экономическим монополистом, такие примеры полностью отсутствуют, я таких не знаю. Ну как может быть конкуренция между государственными предприятиями? Когда у нас все сейчас снова огосударствляется, вместо приватизации идет деприватизация де-факто. До 70% сейчас дает ФАС принадлежит государству. Можно сказать, что мы возвращаемся к тому государственному варианту с небольшими отклонениями, который нам всем понятен. Даже в тех рыночных 30% очень много тоже вмешательства государства.  Люди вроде бы конкурируют, хорошее кафе, например, возле нашего парламента, но оно существует только лишь потому, что Союз художников дал по дешевой ставке квадратные метры в аренду. Иначе оно не выживет. Это не рыночные отношения. А рядом кто-то работает в рыночных условиях. Если вы откроете Росстат по разделу малые предприятия, вы увидите, что  за полгода 2016 года их на 30% меньше. Идет съедание госкомпаниями, самим государственным вмешательством порядка полутора миллионов рабочих мест в тех зонах, где они очень важны.

 

Олег Наумов: Государство стремительно наращивает присутствие в экономике. Вклад госкомпаний в ВВП вырос с 35% в 2005 г.  до 70% в 2015 г Даже Федеральная антимонопольная служба   в своем докладе признала, что в России сложился государственно-монополистический капитализм и главным врагом конкуренции объявила само государство.

 

Мнение:

Ситуация с конкуренцией в целом ухудшалась последнее время.  Серьезные ограничения вызвал, конечно, мировой экономический кризис, повлияли и санкции. Но, как говорил Президент в одном из своих посланий парламенту, значительную часть негатива мы создаем сами.

Игорь Артемьев, руководитель ФАС.

 

Сергей Петров: Я сейчас вспоминаю, девять лет я слышал послание Президента. Каждый год в Кремле он делал такое послание Федеральному Собранию, и он каждый год говорил, что вот сейчас-то мы начнем развивать малые предприятия, и перестаньте кошмарить бизнес и т.д. На сегодня я вижу полную неспособность правительства, потому что их действия неадекватны масштабу проблемы. Масштаб проблемы очень серьезный. Сегодня экономический рост практически прекратился и прекратился не из-за цены на нефть, не из-за санкций. То есть эти вещи сыграли свою роль, но вы помните, впервые падение экономики началось в 2013 году, когда и цена на нефть стояла высокая, и санкций еще никаких не было. Это говорит о том, что мы исчерпали этот путь 90-х годов. Все отменили. Помните, указ о свободе торговли был, конкурентная среда требует столько свободы дать, пока начнется подъем. А это надо очень сильно отъезжать в регулирующем зуде. На это у людей не хватает духа. Потому что надо идти против воли населения и сказать: дайте бизнесу жить, а как обычно президент говорит: надо жить,  но  надо и проверять. Вот эта фраза всегда была более весомой во всех его посланиях и потом превращалась в действие по избыточному регулированию, которое ничего не дало нам.

 

Денис Минаков, экономист: Все очень просто: сегодня большинство живых нормальных крупных денег находится в государственной системе. Госконтракты, какие-то государственные инвестиции – все это контролируется государством. Естественно, государство, как главный распорядитель денег, как главный инвестор в экономику, надо его именно таким образом воспринимать, естественно, оно пытается эту экономику контролировать. Выдавая деньги, ты не можешь оставить их без контроля.  Соответственно, влияние государства на все бизнес-процессы в России становится все больше и существеннее.

 

Олег Наумов: Стоит признать, что государство оказалось плохим распорядителем денег, и эксперты  публикуют свои, альтернативные варианты реформирования экономики. Концепция Титова, например, предлагает радикально поменять денежно-кредитную политику в стране. Алексей Кудрин считает, что в ближайшие годы для стимулирования экономики нет средств и надо проводить меры по снижению дефицита и инфляции, а также реформы судебной и правоохранительной систем.

 

Сергей Петров: Реальная экономика работает только тогда, когда человек заинтересован в долгосрочности своих инвестиций, вложений. Он знает, я сейчас возьму в банке кредит дешевый, и через пять лет я его смогу окупить. Когда этого нет, все эти предложения, написанные программы не работают. Обычно это без программ работает хорошо, как только вы дадите гарантию прав собственности и создадите условия для людей.

 

Денис Минаков, экономист: Тут два варианта: или полностью выводить государство из системы  управления, то есть как минимум из системы распределения денежных потоков, что очень сложно, хотя, наверно, реально. Или согласиться со сложившейся системой и выстраивать экономические отношения между всеми субъектами экономики именно в рамках: приняли как должное, она вот такая. И давайте все взаимоотношения выстраивать именно в ее рамках. Но эти взаимоотношения в любом случае должны быть регламентированы, четкие и прозрачные, чтобы все знали правила игры.

 

Олег Наумов: Чиновники в правительстве понимают глубину проблем экономики. Но реально ничего не делают для их решения, не имеют конкретного плана действий, думают только о выживании.

 

 

Мнение: 

Ситуация в России не улучшится без структурных реформ. Прежние драйверы экономического роста сейчас исчерпаны. Их надо чем-то заменить. Тогда появится и вектор движения, и понимание, как быстро страна сможет развиваться. Пока этого нет, нам остается только надеяться, что цены на нефть отскочат и всем станет полегче, однако это не решает проблемы роста кардинально.

Райр Симонян, финансист.

 

Олег Наумов:Правительство лихорадочно ищет дополнительные доходы для сокращения дефицита бюджета, и не может придумать ничего лучше, чем повышать налоги и урезать расходы.  Но эти решения в итоге еще больше сокращают конкурентную часть экономики. Как выйти из замкнутого круга?  Я спросил у Сергея Петрова, что бы сделал ты, если бы стал премьер- министром?

 

Сергей Петров: Первое условие – это, конечно, отделить суд в правовой системе от следствия. Реально отделить. После этого у вас сразу снизятся риски. После этого сразу пойдут инвестиции в страну. Сразу те, кто сейчас не инвестирует, а выводит деньги, начнут здесь тратить, потому что почувствуют себя свободными. Вы получите сразу экономический рост в пару-тройку процентов просто на одном действии. Лозунг, что частное более эффективно, чем государственное, надо провозглашать и следовать ему. Я понимаю, о нашем частном секторе, сейчас люди скажут, да там столько жулья у вас. Вот у нас тут, тут и тут. Это так. Но вот это жулье в конкурентном рынке будет вымываться. В течение  10 лет все будет нормально. Если только население будет поддерживать политическую конкуренцию. Если оно не позволит какой-то одной политической силе делать привилегии для своего бизнеса, для своих людей, для каких-то каст. Тогда начинается рост здоровой экономики. Быстро это не будет. Как говорил Черчилль, «я ничего вам не могу обещать, кроме крови, пота и слез». Но это будет путь  по нормальной дороге, дороге к храму. Сейчас мы идем ровно в обратном направлении, к социализму, который уже показал свою «эффективность».

 

Оксана Набатчикова, депутат ЗС Оренбургской области, ЛДПР, заместитель председателя комитета по экономической политике, промышленности и предпринимательству: Нужно не только на правоохранительные органы обращать внимание, но и на четкость самого законодательства. Если у нас предусмотрены государственные контракты, которые не в обязательном порядке предусматривают авансирование или дают возможность оплачивать эти контракты до полугода после выполнения  этих контрактов, то конечно там никакой суд, то есть можно затягивать этот процесс до бесконечности, и подрядчики, которые там выполняют работы, они в результате потом ходят у нас по судам в том числе. Для того, чтобы получить свои средства, в том числе и из бюджета. Кто в этом виноват? Судья? Судебная система или законодательство?

 

Денис Минаков, экономист: Сегодня нет ни экономических предпосылок, ни экономических сил, которые способны экономический уклад перевернуть, сделать другим. Поэтому для того, чтобы не тратить время на борьбу с ветряными мельницами, может, стоит всем участникам процесса на большом экономическом хурале согласиться, что это вот так, и в рамках вот этой экономики, где государство контролирует большую часть, определить четкие правила игры и по ним играть. Я уверен, найдется место всем. И государственным компаниям, и частным компаниям, а вот дальше уже выстраивать: повышать эффективность государственных компаний, давать возможность зарабатывать частным. Люди, которые умеют зарабатывать деньги, они всегда найдут свою нишу, но только они должны понимать, что найдя ее сегодня, он не потеряет ее завтра, потому что кто-то изменил правила игры.

 

Олег Наумов: В минувшие выходные состоялся Международном инвестиционном форуме в Сочи. На нем  заключено 215 соглашений на общую сумму 704 млрд рублей. Много это или мало? Возможен ли приток инвестиций в Россию в нынешних условиях?

 

Оксана Набатчикова, депутат ЗС Оренбургской области, ЛДПР, заместитель председателя комитета по экономической политике, промышленности и предпринимательству: У нас очень большое недоверие у инвесторов к тому инвестиционному климату, который создан в стране. У инвесторов нет гарантий, каким образом будут те или иные риски обеспечены, то есть защищены со стороны государства. Если мы немного вернемся в историю, у нас очень высокая кредитная ставка. Это неоспоримый факт. И до недавнего времени у нас многие предприятия брали валютные кредиты, потому что там ставка была очень низкая. В результате той ситуации, которая у нас сложилась: кризис, санкции, мы оказались отрезанными от внешних валютных международных финансовых банков, курс доллара резко вырос и фактически все эти предприятия оказались на грани банкротства. Государство никаких мер не приняло к тому, чтобы каким-то образом предотвратить банкротство этих предприятий. Конечно, понимают у нас инвесторы, что фактически они не защищены, поэтому на сегодняшний момент говорить о тех инвестициях, которые должны прийти в Россию, достаточно сложно.

 

Сергей Петров: Приток инвестиций невозможен в силу того, что и санкции, и в силу того, что Россия ведет политику не экономического роста, а национальной гордости и национального влияния, что поддерживается большинством населения. Вопрос закрыт, что называется. Мы не можем ни отдать Крым, ни вернуть нашу группировку из Сирии без национального унижения, поэтому мы не будем этого делать. Вопрос, что с нашими полутора процентами ВВП мирового, мы пытаемся снова противостоять Западу с общим объемом тридцать с лишним, каких тридцать, двадцать – это Америка, и Европа - это половина ВВП. Мы конечно проиграем в реальной экономической драке. Мы всегда говорим: мы не будем втягиваться в гонку вооружений. Говорим-то мы говорим, но втягиваемся, то есть ваши амбиции не соответствуют вашей амуниции. Сначала нужно поставить, чтобы телега не стояла впереди лошади. Нужно лошадь поставить, то есть экономика должна расти каждый год не меньше чем 7-8%. Если эта цель  выполняется, после нее только начинаются разрешения для политических менеджеров, президента, премьера, для всяких международно-политических игр. Без этого мы кончим тем, что и Советский союз. Собственно, мы и маршируем в эту же пропасть.

 

Олег Наумов: Премьер-министр Дмитрий Медведев на инвестиционном форуме в Сочи  согласился с Алексеем Кудриным и признал, что система государственного управления никуда не годится. Странно слышать это признание. Он уже 15 лет на высших должностях и в Белом Доме, и в Кремле, и именно при нем сложилась система госуправления, которую он теперь критикует.

 

Денис Минаков, экономист: В последнее время от председателя правительства мы слышим много достаточно интересных и неоднозначных высказываний, поэтому удивляться еще одному не имеет никакого смысла. Вот такой он, любит что-то сказать парадоксальное. В одном можно согласиться, да, система неэффективна, но есть какие-то общие принципы, в первую очередь в России это борьба с коррупцией, которую необходимо просто кардинально решить. Я практически уверен, что если эту проблему решить, или хотя бы свести до общепринятых мировых значений, то 50% проблем, которые существуют в госуправлении в нашем государстве – они автоматом решатся.

 

Оксана Набатчикова, депутат ЗС Оренбургской области, ЛДПР, заместитель председателя комитета по экономической политике, промышленности и предпринимательству: Из года в год говорится о том, что необходимо проверить, промониторить все льготы, посмотреть, есть ли необходимость, есть ли от них эффект. Это на сегодняшний момент так и не сделано. У нас неэффективные стройки, когда начинается строительство, бросается, дальше никак не осваиваются средства, в результате недострой остается. У нас неэффективные вложения бюджетных средств. У нас в уставной капитал вкладываются средства  бюджетные на определенные цели, а в результате их кладут на депозиты, и до реального сектора экономики они никак не доходят. Если сейчас идет тенденция о том, что нужно поддержать самозанятое население, при этом мы малый бизнес, сейчас будем вводить онлайн-кассы. Нам не нужно никаких налогов, у нас одна онлайн – касса убьет весь малый бизнес. Если Счетная палата говорит, что у нас рост экономики только за счет потребительского спроса, а Центробанк говорит, что нужно, чтобы сдержать инфляцию максимально сдержать потребительский спрос, вот мы видим разновектороное направление. Поэтому государственное управление должно быть системное и должно быть направлено на конечную цель

 

Сергей Петров: Все пытаются сравнивать, что сегодня лучше, чем в 90-х годах. Да, это так. Но ведь это демагогия – сравнивать начало 90-х после большого краха, к которому привело именно нереформирование, неделание вовремя обязанностей гражданского общества, которое должно было увидеть эти проблемы раньше. А сравнивать надо с годами 2000-2003, когда правоохранительная система уже устоялась, она тогда расходовала 2,8 млрд долларов. Перед крахом 2008 года это уже было 60 млрд. Вы перекормили всех этих силовиков и бюрократов, они ищут себе какую-то работу и  конечно влияют угнетающе на экономический рост. Медведев и все остальные просто сохраняют свои рабочие места в этой ситуации.

 

Олег Наумов: «У российской экономики нет внятных перспектив» – говорит известный финансист Райр Симонян. В поисках дополнительных доходов для сокращения дефицита бюджета чиновники не могут придумать ничего, кроме как повышать налоги, еще больше сокращая конкурентную часть экономики. Минфин, например, предлагает разморозить повышающий коэффициент, который используют для расчета единого налога на вмененный доход для малого бизнеса.  Если предложение одобрят, к 2019 году налог для малых предприятий вырастет почти на 15%. В пятницу к процессу подключились депутаты Госдумы, они  начали работать над законопроектами, и прежде всего над бюджетом страны.   По предложению правительства бюджет этого года ожидает сокращение на 374,5 миллиарда рублей. Зато закрытая часть бюджета, то есть оборонные расходы, увеличивается почти на 680 миллиардов рублей. И судя по первым голосованиям Госдумы, на котором ведущая заседания Терешкова заявляла  «решение принято» еще до того, как результат отображался на экране, понятия «парламентская борьба» и «общественный диалог» - это, к сожалению,  пока не про нас. Наш эксперт Николай Травкин уже дал имя этой новой Думе: принтер-2016, усовершенствованный.

 

ОРЕН-ТВ

8 октября 2016г.