Заказ звонка
* Представьтесь:
* Ваш телефон:
Сообщение:
* - поля, обязательные для заполнения
Заказать звонок
Курс валют
Курс валют предоставлен сайтом kursvalut.com
Счетчик

Новости

 


Из фонда ОРЕН-ТВ. Программа «Диалог» с писателем Владимиром Войновичем от 13 октября 2012 года.
опубликовано: 17-09-2016

В нынешнее кризисное время особенно остро чувствуется нехватка признанных авторитетов, того кого мы называем совестью нации, того, кто объединяет людей разного достатка и убеждений. Объединяет силой правды. Таким стал для нас писатель Владимир Войнович. В советские времена один литературный критик написал о нем так: «Войнович в том, что он пишет, придерживается чуждой нам поэтики изображения жизни как она есть». Его нелицеприятное описание советской действительности в романе "Жизнь и необычайные приключения солдата Ивана Чонкина" не совпадало с генеральной линией партии, и поэтому  был лишен советского гражданства и изгнан из страны.  Но и в Германии, и в Америке он продолжал писать книги, которые сегодня известны во всем мире. В 1991 году Войнович возвращается в Россию с триумфом: его Чонкина издают легально, все зачитываются его пророческой повестью «Москва 2042», по его книгам снимают фильмы. 

Через неделю классику литературы исполнится 84 года. Он и сейчас в курсе всех событий, дает яркие, афористичные оценки нынешним временам, например, вот одна его фраза: «Кумиротворение – это болезнь для страны».

«Диалог» с Владимиром Войновичем, который вы сейчас увидите,  мы записали 4 года назад на его подмосковной даче, где он и сегодня продолжает писать свои книги.

17 сентября 2016г.

 

Владимиру Николаевичу Войновичу – 80 лет. Автор и ведущий программы «Диалог» Олег Наумов беседует с писателем на его даче в Подмосковье.

 

Олег Наумов:    «Одно время я все бросил. Только писал. Деньги не зарабатывал. Я был нищий, у меня были одни штаны, стоптанные ботинки, а я писал, писал, писал...». Так вспоминает о начале своего творческого пути знаменитый писатель Владимир Войнович. Недавно ему исполнилось 80 лет. Владимир Войнович стал известен, прежде всего, своим романом  «Жизнь и необычайные приключения солдата Ивана Чонкина». Именно в нем в наибольшей степени  проявился поразивший нас юмор Войновича. Именно этот роман показал, что появился талантливый продолжатель  Гоголя и Салтыкова-Щедрина.  А начинал Владимир Войнович еще во время службы в армии со стихов. Многие, из которых позднее стали песнями. В 1961 году был написан ставший знаменитым «Гимн космонавтов»: «Заправлены в планшеты космические карты…». Первые прозаические произведения: повести «Мы здесь живем»,  «Хочу быть честным», «Два товарища» подверглись разгромной официозной критике. Ведь, как известно, в те годы стремление к честности, мягко говоря, не поощрялось.  И, несмотря на то, что у читателей эти повести вызвали живейший интерес, в конце 70-х Владимира Войновича исключили из Союза писателей, а затем по указу Брежнева выслали из страны. Но он продолжал писать. Уже за границей им были написаны книги «Путем взаимной переписки», «Иванькиада», «Шапка», «Москва 2042», «Антисоветский Советский Союз», пьесы «Трибунал» и «Фиктивный брак». В 1991 году Владимиру Войновичу разрешили вернуться, долгое время он жил на две страны: и в России,  и в Германии. В эти годы были написаны  книга «Замысел», «Портрет на фоне мифа», посвященная личности Александра Солженицына, автобиографическая книга «Автопортрет».

 

Олег Наумов: Недавно вам исполнилось 80 лет. Существует такая идиома – груз прожитых лет. Вы его ощущаете?

 

Владимир Войнович: Ощущаю. Очень даже ощущаю. Мне иногда кажется, что я прожил тысячу лет. А иногда, кажется, что я вообще не жил. Ощущаю. 80 лет - это заметно.

 

Олег Наумов: В 1962 году вы были приняты в союз писателей, вас стали печатать. С таким ярким, самобытным талантом в СССР можно было жить припеваючи. Как случилось, что вы стали диссидентом?

 

Владимир Войнович: Я оказался диссидентом, потому что  меня приняли в Союз писателей, а еще за год до этого была опубликована моя повесть «Мы здесь живем» - она была самая безобидная даже по тогдашним меркам, и критика ее приняла очень хорошо. Но один критик написал, он бдительный был, он написал так: «Войнович в том, что он пишет, придерживается, чуждой нам поэтике изображения жизни как она есть».  Когда я учился этому ремеслу, я понял, хотя и не сразу, что я хочу изображать жизнь такой, какой я ее вижу. И я решил, что от этого отступать не буду. Буду изображать ее такой, какой вижу. Но у меня не было никаких политических целей, у меня не было политического протеста. Мне не нравилась советская власть, но в то время, когда я начинал, все-таки я видел какие-то перемены к лучшему. Осудили Сталина, стали появляться новые голоса в литературе, и у меня карьера начиналась, так что я смотрел с надеждой на будущее развитие общества. Но поскольку я старался изображать жизнь, как она есть, то чем дальше, тем это мое восприятие действительности все больше не совпадало с генеральной линией партии.

 

Олег Наумов:  У любого писателя можно найти произведение или героя, которое становится для него своеобразной визитной карточкой.  В творчестве Владимира Войновича - это безусловно неуклюжий, вечно попадающий в нелепые ситуации солдат Иван Чонкин. Именно за этот роман-анекдот, за сатирическое изображение советской действительности автор подвергся гонениям, но эта книга по-прежнему остается самым известным романом. «Жизнь и необычайные приключения солдата Ивана Чонкина» – знаковый роман, благодаря  которому многие и узнали писателя Войновича. Есть ли у этого героя реальный прототип?

 

Владимир Войнович: Прототип условный. Был некий человек  у нас в армии. Я служил в армии 4 года, и какое-то время я служил  в Польше. И у нас в школе авиамехаников, где я учился, был один солдат, его фамилия была Чонкин. Правда, потом выяснилось, что его фамилия была Чонгин. Но это выяснилось совсем недавно. Мне какой-то отставной полковник написал, что он служил в этой же части, и что на самом деле этот парень был якут, и фамилия  его была Чонгин. Но я этого не знал и написал Чонкин. И все говорили, а этот Чонкин, такой нелепый, он у нас на конюшне работал. Не могу назвать его прототипом, но вот такой внешний образ остался.

 

Олег Наумов: Первые две книги о Чонкине были написаны в конце 60-х, 70-х годов. Прошло больше двадцати лет, и в 2007 году выходит третья. Почему Вы решили продлить жизнь Чонкину? Что-то осталось нерассказанным в первых двух книгах?

 

Владимир Войнович: Конечно, осталось недосказанным. Дело в том, что я с самого начала задумал этот роман как эпический. Я думал, что судьба героя совпадет с судьбой страны, и будет тянуться какое-то долгое время. У меня сначала был замысел более короткий: вот солдат, который сначала попал на войну, потом попал в плен, потом еще куда-то. Потом попал в советский лагерь и 56-м году выходит из лагеря и история кончается. А потом, когда я сам оказался за границей, у меня замысел изменился. Я увидел очень много таких Чонкиных на Западе. Ведь эмиграция - это не только какие-то генералы белые или интеллигенты, которые писали книги, а массы людей. И после революции, и после второй мировой войны миллионы простых людей остались на Западе. И я там увидел такихЧонкиных и понял, что должен вот это отразить.

 

Олег Наумов: Недавно вышел ваш «Автопортрет». Вы назвали книгу «роман моей жизни». Можно ли говорить, что это ваше главное произведение?

 

Владимир Войнович: Нет, наверное, нельзя, потому что поскольку я себя считаю художественным писателем, главное произведение должно быть основано на вымысле. А просто записывать реальные события собственной жизни - это умеют очень многие. Создать какой-то вымышленный образ - это и есть художество.

 

Олег Наумов: Я бы с вами поспорил, что все умеют рассказать. Я еще в юности читал  Герцена «Былое и думы», вот это действительно произведение. И ваш «Автопортрет» где-то в этом ряду. Так что немногие могут так написать.

 

Владимир Войнович: Вот вы знаете, Толстой как-то сказал, когда его спрашивали: Друбецкой - это Трубецкой, Болконский - Волконский? Он это отрицал, и говорил, я бы не считал бы себя вообще писателем, если бы я не мог создать вымышленный образ. Я думаю, что он был прав.

 

Олег Наумов: Есть старый анекдот, когда у писателя спрашивают, что он читает, тот отвечает: «Я не читатель, я писатель». Что читает писатель Войнович? Кто из современных писателей нравится?

 

Владимир Войнович: Мне трудно сказать, потому что сказать, что я внимательно слежу за новой литературой - это не так. Кроме того, чем я старше, тем больше  хочется получать удовольствие. А удовольствие максимальное я получаю, когда приникаю к источникам, которые мне хорошо известны. Когда я перечитываю Гоголя или Чехова. Или Пушкина. Я имею в виду Пушкина не только поэта, но и прозаика. Я получаю такое неизъяснимое удовольствие, которое я редко могу получить от современной литературы. Поэтому я часто перечитываю.  Но я всегда что-то читаю и современное. Вот сейчас  я читаю книгу Сарнова «Феномен Солженицына». Он написал такую большую книгу, где разобрал Солженицына, его творчество с разных сторон, его судьбу.

 

Олег Наумов: Лет десять назад я тоже купил книгу, ожидая, что сейчас Владимир Войнович расскажет что-то в сатирическом духе, а оказалось, что это книга о Солженицыне.

 

Владимир Войнович: «Портрет на фоне мифа»

 

Олег Наумов: У вас сложные отношения были, насколько я понимаю. После выхода этой книги, были ли какие-то взаимоотношения с Солженицыным или нет?

 

Владимир Войнович: Нет, прямых взаимоотношений не было. Я слышал, что он обиделся очень. Но он обижался на меня и раньше, он где-то писал, что он на меня обижается, но я не собирался его обижать. Я пытался написать объективно, что я думаю. Ничего лишнего я про него не написал. Когда я написал роман «Москва 2042» многие обвиняли меня, что я исказил образ Солженицына - это глупость. Потому что пародия - это всегда искажение какого-то образа, это ее жанр. Я же не называл своего героя Солженицыным. В пародии если человек себя узнал, и ему стало неприятно, он должен подумать о себе, а если пародия не получилась, значит, автору надо о себе подумать.

 

Олег Наумов: Сейчас стало модным составлять списки книг, которые нужно прочитать, чтобы считаться образованным человеком. Внесите свою лепту: назовите несколько книг или авторов, которых, на ваш взгляд, нужно прочитать обязательно?

 

Владимир Войнович: Во-первых, это классика. Потому что Пушкиным, Толстым, Достоевским, Гоголем созданы такие образцы, которые пока что никто еще не превзошел. И поэтому: прежде всего классику нашу, западную классику. А из современного - что останется, я не знаю. Это зависит от вкуса составителя.

 

Олег Наумов: Вы много сейчас занимаетесь тем, что пишете картины. Почему? Это вам стало интересно, вы что-то недоговариваете в писательстве,   и поэтому пытаетесь здесь себя выразить?

 

Владимир Войнович: Может быть. Это произошло случайно. Я живописью начал заниматься рано, едва достигши пенсионного возраста. Просто у меня на каком-то этапе, я думаю, что это почти со всеми писателями случается, что-то вроде кризиса произошло. Я стал думать, ну вот еще одну книгу напишу - ну и что? Что нового я скажу? И как-то мне стало скучно. У меня был сюжет, и я знал, что я хочу писать, и знал как, но я садился перед компьютером, и мне было скучно, впервые, кстати, за много лет. Я сидел-сидел перед компьютером и иногда я даже засыпал перед ним. А у нас была на стене картина, которую моей жене подарили ее студенты. Я посмотрел и подумал: чего-то в ней не хватает.  И поскольку мне писать совершенно не хотелось, пошел в магазин, купил ученические краски и переделал фон. И когда я переделал фон, я увидел, что картина заиграла. Заиграла и стала другой картиной. Я так удивился, что от каких-то моих небольших усилий это произошло. И я года на три совершенно бросил писать тексты, занялся живописью и писал только картины. Это я объясняю только тем, что такая энергия во мне пробудилась, такая страсть, что она каким-то образом, при всем моем неумении отразилась на том, что я рисовал. Наверное, чего-то мне не хватало в литературе, но это было движение подсознательное. Я не обдумывал, почему это.

 

Олег Наумов: Сейчас у вас есть интерес, желание, находится ли время для того, чтобы писать? Что вы сейчас пишете?

 

Владимир Войнович: Я сейчас пишу одну повесть, а может это будет даже роман небольшой о нынешней жизни. Тоже в преломленном виде, как она преломляется в моих глазах. Подробно я не хочу говорить, а неподробно – не очень интересно.

 

Олег Наумов:  Беседуя с Владимиром Николаевичем, поражаешься,  как в нем сохранилось столько энергии, тяги к творчеству, интереса к жизни вокруг. Сейчас он снова в работе над очередной книгой. А я все еще под впечатлением его огромной работы «Автопортрет: Роман моей жизни». Владимир Войнович на страницах своей  книги пишет не только о себе. Он пишет о том  времени, в которое ему выпало жить, любить, быть изгнанным из страны,  и много лет спустя получить в этой стране признание и почет. В этой книге он, как всегда, честен и беспощадно правдив и по отношению к себе, и по отношению к окружающим.  «Этот свой автопортрет я писал неоправданно долго. Написал, как сумел. Возможно, был не вполне объективен. Допускаю, что я недостаточно самокритичен, кажусь себе лучше, чем есть, и отобразил не все свои проступки, недостатки и слабости. Но литература такая штука, что в ней, как бы автор ни пытался себя приукрасить, его истинный облик все равно проступит сквозь наведенный глянец» – это эпилог его «Автопортрета». Но не эпилог его творчества.

 

«ОРЕН-ТВ»

13 октября 2012 г.