Заказ звонка
* Представьтесь:
* Ваш телефон:
Сообщение:
* - поля, обязательные для заполнения
Заказать звонок
Курс валют
Курс валют предоставлен сайтом kursvalut.com
Счетчик

Новости

 


Из фонда ОРЕН-ТВ. «Белые слоны» российской экономики с В. Зубовым. Повтор программы «Диалог» от 26-09-2015.
опубликовано: 02-07-2016

 

С экономистом, депутатом Госдумы, экс-губернатором Красноярского края Валерием Зубовым мы записали 16 выпусков программы. В той, которую вы увидите сегодня, он рассказывает о так называемых «белых слонах» российской экономики: это неэффективные госкорпорации, которые тяжким бременем лежат на плечах нашего бюджета. Профессор экономики Валерий Зубов говорил об устаревших технологиях, коррумпированности аппарата управления, об отсутствии нормального инвестиционного климата. Ни один из этих вопросов не решается даже в условиях кризиса. И его главный рецепт по выходу из кризиса - уход от госкапитализма и преобразование модели российской экономики по рыночным канонам, пока российской властью не востребован. В апреле этого года Валерия Михайловича не стало. Сегодня мы остро ощущаем, насколько не хватает его тонкого анализа текущей экономической ситуации. И насколько актуальными остаются его идеи о преодолении глобальных проблем нашей экономики.

 

2 июля 2016г.

 

 

 

«Белые слоны» российской экономики и как нашей стране вернуться к эффективной рыночной системе в программе «Диалог с Олегом Наумовым» телеканала ОРЕН-ТВ.

 

 

 

Олег Наумов:   «Белые слоны» российской экономики  -  кто они? Как будет жить страна в условиях дальнейшего падения цены на нефть? Экономисты опасаются полномасштабного  кризиса, правительство и президент полны оптимизма – кто прав? После резкого падения нефтяных цен  в декабре 2014 –го  прошло полгода и ситуация на валютных  и сырьевых рынках немного успокоилась. Уже в июне стали говорить, что   последствия той девальвации преодолены. Но во второй половине августа цена на нефть снова поползла вниз. Сегодня баррель нефти не стоит и пятидесяти долларов, и рубль, соответственно, снова дешевеет. При этом государство тратит огромные деньги на заведомо неокупаемые проекты, инвестирует в неэффективные производства. Большинство экспертов утверждает, что экономический спад в России приобретает затяжной характер.  По каким признакам можно определить состояние здоровья нашей экономики?

 

 

 

Валерий Зубов, экономист, депутат Госдумы: Первый признак – снижение доходов населения, второй – это спад физический производства, причем самое болезненное  - спад в перерабатывающих отраслях. Если вы посмотрите годичной давности планы Минэкономики, Минфина, правительства. Никто не ожидал такого скачка цен. И наконец, все теперь знают что такое валюта, это на всех сказывается, все это ощутили, что даже не имея валюты, но если курс национальной валюты падает, то цены в магазине растут. Ну и конечно, резкий спад инвестиций, просто катастрофический.

 

 

 

Андрей Мовчан, руководитель экономической программы Московского центра Карнеги:Цифры есть цифры. Мы знаем, что спад продолжается, падение ВВП продолжается, падение покупательной способности населения продолжается, падение компенсаций в стране продолжается, падение импорта продолжается. Если бы не бюджетные вливания в банки в конце прошлого года, не бюджетные вливания в отдельные предприятия в этом году, мы увидели бы спад еще больше.  

 

 

 

Олег Наумов:   Какие причины вызвали экономический спад? Можно ли считать, что главная причина  спада – снижение цены на нефть?

 

 

 

Валерий Зубов, экономист, депутат Госдумы: Нет, совсем не самая главная причина. Дело в другом. Две основных причины я назову. Первое, это устаревшие технологии в целом производства в стране. Устаревшие железные дороги, металлургические заводы, автомобильные дороги – все очень устарело, все это технологии вчерашнего дня, требуют капитальной реконструкции. Вторая причина сохранилась монополия в государстве этих монстров – Газпромов, Роснефтей, РЖД. В каждой отрасли есть они есть их порядка сотни, которые просто зажали, не дают никому дохнуть, никому не дали развиваться. Но вот госкорпорации ну спросите, что они создали, что они сделали что можно почувствовать. Ростехнологии – 600 предприятий. Ну, покажите мне новый продукт. Нет его, поэтому известные причины - устаревшие технологии и монополизм, который не позволил эти технологии обновить.

 

 

 

Андрей Мовчан, руководитель экономической программы Московского центра Карнеги: У нас нет никаких изменений с точки зрения правоприменения, с точки зрения законодательной системы, льгот, у нас нет никаких изменений с точки зрения международной политики и возможности получения внешних финансов и инвестиций. Непонятно, откуда ожидается возникновение роста. Мы уже видим, что разговоры о быстрой реакции рынка на сокращение импорта безосновательны, рынок реагирует не ростом производства, как было 15 лет назад, а падением, что естественно для недружественной инвестиционной среды, где никто не хочет развиваться и расширяться. И пока ничего не меняется и поскольку ничего не меняется, ожидать, что мы перейдем к фазе роста достаточно сложно.

 

 

 

Олег Наумов:   Для  граждан  главным ощутимым проявлением кризиса  является рост цен. Рубль последний месяц побил рекорды падения начала года. Цены на продукты питания и товары медленно, но верно растут. Что в этих условиях делает наш финансовый регулятор – Центробанк? Может ли он как-то повлиять на ситуацию, удерживая рубль от падения?

 

 

 

Кирилл Рогов, независимый эксперт: Центробанк переходит в последние годы к такой новой политике, при которой он минимально вмешивается в валютный рынок и дает рублю двигаться за нефтяными ценами. В принципе такая политика международно-признанна, она считается хорошей, это грамотная концепция, другое дело, что я не уверен, что инсталлировать эту концепцию сейчас – верное время. Потому что мы находимся в ситуации нетривиальной для сырьевой экономики. Мы находимся в ситуации, когда кончается один большой период на сырьевых рынках, характеризовавшийся определенной конфигурацией цен, и мы переходим к другому периоду. За последние месяц-полтора были скачки нефтяных цен по 8-9% в день. И это нетривиально для рынка нефти, это очень новая ситуация, и она очень связана с этим драматическим периодом на нефтяных рынках…

 

 

 

Андрей Мовчан, руководитель экономической программы Московского центра Карнеги: Валюта – это скорее измеритель температуры экономики, чем фактор экономики. В стагнирующей экономике, которая очень сильно испорчена за последние 15 лет, ни дорогой рубль, ни дешевый рубль не приносят пользы. И вреда, в общем, тоже не приносит, потому что экономика стагнирует, экономика не хочет развиваться, и ее монетарные показатели не так важны. ЦБ какое-то время наверно мог удерживать более высокий рубль. Совершенно непонятно, зачем он бы это делал, тратил бы свои резервы, резервы потребуются очень скоро для того, чтобы помогать в закупках импорта. Нам нужно очень много импортировать в Россию, мы не умеем производить в общем почти ничего из стратегических товаров, а цена на нефть не позволяет нам сейчас думать о том, чтобы мы по полной программе удовлетворили свои потребности за счет нефтедолларов.

 

 

 

Олег Наумов:   Еще совсем недавно выступая  на встрече с Советом законодателей, президент Владимир Путин заявил о том, что российская экономика преодолела пик негативных тенденций, и ее коллапса, вопреки устремлениям некоторых недоброжелателей, не произошло. Коллапса действительно, слава богу, не наступило. Но вот достигла ли экономика дна или ее падение продолжается? Это остается предметом споров экспертов и чиновников. 

 

 

 

Валерий Зубов, экономист, депутат Госдумы: Экономика качественно изменилась. Чем быстрее мы поймем, чем меньше будет драться с этими отскоками, ждать, когда они наступят, тем быстрее начнем принимать реалистичные меры. Наша экономика упала в целом на 35%, если брать бюджетный сектор. Почему я говорю 35%, а потому что именно столь давала доходов вот та цена на нефть – 100 долларов. А при 50, на 35 меньше. И значит все должно поменяться. это другая экономика, другие зарплаты, другие возможности поехать отдыхать. Другие возможности поменять автомобиль, или купить первый автомобиль. Другие возможности по медикаментам и т.д. Предприятия у которых есть деньги, а они есть у предприятий, но они не инвестируют боятся в эту экономику ввести. Вот надо понять: экономика перешла на другой уровень. И оттого что она прибавит на 1-1,5%, в этом радости совершенно не будет, этого никто не заметит. А вот то, что вымываются дешевые лекарства, уже их вымыло практически все, когда становятся массово недоступны необходимые лекарства – вот это ситуация с которой мы теперь уже столкнулись.

 

 

 

Андрей Мовчан, руководитель экономической программы Московского центра Карнеги: Мы производим все еще сейчас где-то 8 тысяч долларов на человека в год ВВП, может даже чуть побольше. Это относит нас к разряду стран, которые вполне устойчивы в области экономики.  В Китае, например, около 7 тыс. дол. ВВП на человека. Россия производила такое ВВП меньше чем 10 лет назад. И меньше чем 10 лет назад мы радовались успехам страны, а не горевали по поводу тяжелой экономической ситуации. Здесь проблема тенденции, проблема привычки, проблема того, что рядом неграмотных экономических действий в последние годы, в частности майскими указами, которые очень сильно ударили по общему балансу платежей из-за искусственного роста социальной сферы. Мы подготовили людей к восприятию такой стагнации как кризису и тяжелой ситуации. На самом деле, эта ситуация ненамного более тяжела, чем она была все эти годы в России.

 

 

 

Олег Наумов:  «Белые слоны» российской экономики: на что государство тратит деньги» - так называется статья депутата Госдумы Валерия Зубова и экономиста Владислава Иноземцева.  Белый слон – это фразеологизм,    означающий нечто чрезвычайно дорогостоящее, но не приносящее практической пользы. Происхождение выражения связано с легендой, согласно которой король Сиама дарил белого слона неугодным ему лицам или тем, кто провинился перед ним. Белые слоны считались священными животными  и не использовались как рабочие, и постепенно стоимость содержания  разоряла получателя такого подарка. В биржевой пратике   выражение «белый слон» обозначает операцию, при которой расходы заведомо превышают ожидаемую прибыль.

 


Валерий Зубов, экономист, депутат Госдумы: Жрать просит, а плуг за собой не тащит – вот это белый слон. Те которые все время приходят к бюджету предприятия и говорят: дай, дай денег. Вы посмотрите, кто обратился в Фонд национального благосостояния. Это Резервный фонд для колебаний, как в сегодняшней ситуации доходов на пенсии в первую очередь. А кто приходит сейчас его брать? РЖД, понятно. Роснефть заявку сделал, правда отбили. Россети приходят. Я еще не знаю догадываюсь как распределили, но в конце то все с заявками приходят. Последняя заявка от финансовой корпорации «Система». Тоже попросила на что-то ей надо из Фонда национального благосостояния. А почему не в банках? Белый слон кушает, но не работает.

 

 

 

Олег Наумов:    Россия начала XXI века — если и не родина «белых слонов», то ме­сто, где их «популяция» стала одной из самых заметных в мире. Но поскольку белые слоны проедают бюджетные деньги, то получается, что провинилось все население России, ведь это мы с вами их содержим.  Как  избавиться от белых слонов? Что нужно сделать, чтобы эту популяцию хотя бы сократить?

 

 

 

Валерий Зубов, экономист, депутат Госдумы: Взять и прекратить их кормить. Взять бюджет, достать ручку и сказать: «Суперджет» мы теряем деньги. Где самолеты? Вычеркнуть дотацию. Какая там следующая? Ах РЖД, вы на Дальний Восток просили на железные дороги. Взять и вычеркнуть эту строчку. Не так уж это страшно на самом деле. Там такой запас прочности и никаких социальных проблем не возникнет. Руководство – переживут они, отмобилизуются. Захотят выжить найдут как работать. Но от бюджета надо убрать. Вы посмотрите что получилось: Внешэкономбанк, вообще-то это не банк, вы не можете положить туда деньги, он не находится под контролем ЦБ, но деньги из бюджета получает. Куда он их тратит. Это классический белый слон, который выращен в наших условиях. Классический российский слон. Поэтому надо их от соски оттянуть. Все. Идите.

 

 

 

Олег Наумов:   Отказ от белых слонов – это только первый шаг на пути к тем изменениям, в которых так нуждается наша экономика сегодня. В условиях кризиса становится все более очевидным  необходимость смены всей модели экономического развития. Способно ли нынешнее правительство на кардинальные перемены?

 

 

 

Андрей Мовчан, руководитель экономической программы Московского центра Карнеги: Я думаю, что нет, и не только потому что у них есть какая-то сакральная неспособность, а еще и потому что они в общем не видят необходимости. Уровень производства и уровень ВВП не такой низкий, чтобы испугаться, это не украинская ситуация, все-таки. При этом власть достаточно жестко контролирует движение капитала внутри страны и хорошо понимает свои возможности. Хорошо понимает, что очаги недовольства или очаги проблем пока можно заливать имеющимися средствами. Рейтинг власти достаточно высок и он мало зависит от текущего экономического положения, что еще раз подтверждает тезис, что оно не такое уж плохое. И в принципе, на случай, если экономическое положение будет ухудшаться, у нас еще есть внешние резервы, мы можем больше денег взять у Китая и еще больше дружить с Китаем. Китай готов в обмен на стратегические месторождения или  на вхождение в какие-то бизнесы давать деньги. Мы можем помириться с Западом, Запад обычно готов давать деньги. У нас сейчас очень низкий внешний долг, мы можем увеличить его минимум на триллион долларов и сможем это пережить даже при нынешнем уровне хозяйства. В принципе, насколько я понимаю, власть достаточно комфортна на  ближайшие 5 – 10 лет, а на горизонт больше они никогда не думали и думать не хотели, они считают, что их стратегия достаточно робастна, через 5 лет они подумают, что делать дальше, а пока это достаточно комфортно.

 

 

 

Валерий Зубов, экономист, депутат Госдумы: До сих пор у нас действует государственный капитализм. И государство, как добрый дяденька по головке гладит, там тех, которые рядом с ним, которые приближенные. За счет тех, которых миллионы, десятки миллионов, а вот эти десятки, которые рядом. Нет, я пока не вижу у действующего правительства намерений осознать и решиться на серьезные меры. Вы знаете все эти разговоры: ну, надо обсудить, ну, я поручил там подумать – это не стиль правительства в такой серьезной ситуации. Стиль правительства: вчера мы приняли такое-то решение, исполняйте. Нет этого осознания, что вы исполнительная власть в экономике, что вы за это отвечаете, что вы должны заставлять действовать, вы должны заставлять правила, которые установились. К сожалению, я пока в этом правительстве этого драйва не вижу.

 

 

 

Олег Наумов:   У правительства нет драйва, а заниматься простым перечислением его ошибок уже просто неинтересно. Но очевидно, что рано или поздно, нынешнему правительству или следующему, авгиевы конюшни разгребать         все-таки придется. Что же нужно делать и как  нашей стране вернуться к эффективному рынку и к эффективной экономике?

 

 

 

Валерий Зубов, экономист, депутат Госдумы: Ну как всегда, если вы хотите вылечить человека, поставьте ему правильный диагноз. Вы, например, знаете, что у нас другая экономика, что теперь эти мегапроекты нам не по силам. Надо свернуть эти проекты по морскому пути, каким-то мостам большим и могучим, надо просто эти иллюзии отбросить. Роснефть - наша самая крупнейшая компания уже занимает деньги у государства и заняли вот так, что всем другим стало плохо. Это ноябрь 14 года, когда до 80 рублей взлетел курс евро. Это такая ситуация была. Вот, надо от этого отказываться. Не надо давать деньги на поддержание, Газпрому надо пересмотреть политику. Я уже давно не понимаю – зачем мы строим газопроводы? Ну если вам нужен газ – стройте газопровод. Занимайтесь самовывозом, тогда мы не будем в рисках. Вот, пожалуйста, скважина от нее мы вам откроем задвижку и газ пойдет. А мы сначала пообещали построить газопровод, а потом китайцы передумали, они сказали: мы пока вам 20 миллиардов не будем давать, мы пока передумали.  Нам надо занимать позицию, когда мы можем передумать. Ну и самое главное. Это конечно, малый и средний бизнес, который сейчас просто скукожился, где только может выживает или не выживает. Уже даже на эту тему не говорят. Надо прекратить давать деньги из бюджета вот этим «белым слонам», монстрам. Надо выбить эту дурь со строительством скоростной дороги Москва – Казань. И эти деньги вот как раз они не пойдут на то, чтобы мешать развиваться малому и среднему бизнесу. Ведь эти монстры, монополисты, они как раз своими издержками, своими монополиями, закрыли, не дают дыхнуть малому и среднему бизнесу.

 

 

 

Андрей Мовчан, руководитель экономической программы Московского центра Карнеги: Россия – страна с доминирующим одним продуктом, страна не капиталистическая, она феодальная по своему укладу, хотя и рыночная по практике отношений денежных. И как феодальная страна она всегда будет страдать, когда этот продукт падает в цене и  бенефицировать, когда продукт растет. Превращение страны феодальной в страну капиталистическую требует коренной ломки строя. Нам нужно менять правоприменение, менять законодательство, менять систему выборов и судебную власть, власти законодательную и исполнительную, менять логику отношений с внешними странами, существенно более открытые и партнерские отношения иметь, а не чисто торговые отношения иметь с другими государствами. Менять акценты и приоритеты, менять систему налогообложения, в частности, что может сильно не понравиться гражданам, у нас слишком низкие налоги для капитализма. И тд, и тд, и тд. Это огромная всеобъемлющая программа, которую явно современная власть в России принимать не готова, по очень многим причинам, включая то, что эта программа повлечет за собой временное ухудшение еще больше ситуации. Мы не можем прыгнуть из феодализма в капитализм не болезненно. Мы видели в начале 90-х неудачная попытка перемещения в капитализм вызвала серьезный кризис. Поэтому вряд ли нам стоит обсуждать вопрос, что можно сделать. Ничего. Будем привыкать к уровню 2005 года, потом будем привыкать к уровню 2003-го, 2002-го. Рано или поздно нам реформы делать придется, тем или иным образом. Тем не менее, остается вероятность, что мы пойдем по пути Венесуэлы и Аргентины, то есть вместо правого направления уйдем влево и на десятки лет загоним страну в стагнацию и падение производства. Но я надеюсь, что реформы будут все-таки правыми и в какой-то момент мы увидим изменение тренда.

 

 

 

Кирилл Рогов, независимый эксперт: Есть целый ряд структурных искажений, которые накопились за время высокой ренты, за время высоких цен на нефть, и за которые мы теперь будем расплачиваться. Но еще более интересный вопрос, насколько население на это способно, потому что если население чего-то очень хочет, то постепенно это понимание охватывает всех. У меня такое ощущение, что сейчас и власть, и население считает, что ну год, максимум два, и цены на нефть опять начнут расти вверх, и опять все будет в шоколаде у всех, полстраны будет охранников, и у всех будут все новые и новые автомобили. Все ждут, что вернется эта лафа, и пока все ждут, мы будем деградировать. Будет некоторый политический кризис. Это неизбежно, потому что сейчас вся структура экономики, и вся структура управления она заточена под то, чтобы делить ренту. А ренты нет, ее все меньше и меньше. Значит, будет социально-политический кризис.

 

 

 

Олег Наумов:  Социально-политический кризис – это самый крайний и нежелательный вариант развития ситуации, который лучше бы избежать. Но ситуация такова, что на мировых рынках  более вероятно дальнейшее снижение сырьевых цен, нежели их разворот к росту.   В этих условиях для российской экономики два выхода. Уход от госкапитализма и преобразование модели по рыночным канонам, или формирование мобилизационной экономики диктаторскими методами. Если первый выход, пусть и сопряженный с временными трудностями переходного периода, способен вернуть страну в систему координат промышленно развитой цивилизации и рыночных отношений, то второй неизбежно ускорит движение в сторону экономической катастрофы.Правда, есть еще и возможность оставить все как есть и наблюдать ускоряющееся угасание системы, опустив руки.  Пока, похоже, правительство выбрало этот последний вариант: отказалось от бюджетного правила планирования на трехлетний период и подготовит к октябрю лишь однолетний бюджет. Это даст возможность больше сокращать текущие расходы. Но даже этот бюджет на 2016 год, скорее всего, придется пересматривать и сокращать. Словом риск от перехода к эффективному рынку и временное ухудшение ситуации выглядит предпочтительнее, чем постепенное сокращение уровня жизни и деградация экономики.

 

 

 

ОРЕН-ТВ

 

26 сентября 2015 г.