Заказ звонка
* Представьтесь:
* Ваш телефон:
Сообщение:
* - поля, обязательные для заполнения
Заказать звонок
Курс валют
Курс валют предоставлен сайтом kursvalut.com
Счетчик

Новости

 


Первый антикоррупционный саммит в Лондоне: каковы его цели и результаты. Прекратится ли отмывание денег через оффшоры? Генеральный директор Центра Антикоррупционных исследований и инициатив Трансперенси Интернейшенл Россия Антон Поминов, основатель этого центра Елена Панфилова, журналисты Сергей Хомутов и Булат Калмантаев в программе «Диалог» телеканала ОРЕН-ТВ.
опубликовано: 21-05-2016

 

Олег Наумов: Недавно Международный валютный фонд опубликовал данные о том, что из-за коррупции мировой ВВП ежегодно теряет 2%, или примерно 1,5−2 триллиона долларов. Возможно, это исследование МВФ стало последней каплей, переполнившей чашу терпения мировых политиков. На первый антикоррупционный международный саммит собрались представители более 40 стран и 6 международных организаций. Участники приняли Всемирную декларацию против коррупции, в которой провозглашено намерение выявлять коррупцию, преследовать и наказывать коррупционеров, а также поддерживать тех, кто пострадал от коррупции. Похоже, что коррупция становится одной из самых страшных бед нашего времени, а противостояние ей - глобальным приоритетом.

 

 

 

Антон Поминов: Мы привыкли, что коррупция в западном обществе - это, прежде всего, коррупция, связанная с большой политикой. Т.е. когда мы говорим о коррупции, мы представляем взятку милиционерам, врачам, в каком-то паспортном столе какие-то мелкие платежи. А в западном обществе под коррупцией понимается, прежде всего, политическая коррупция, то, как политики договариваются с крупными компаниями, как крупные компании, приходя в третьи страны, начинают покупать там правительства. И наоборот, уже в третьих странах политики начинают свои коррупционным образом полученные деньги инвестировать к ним. Очень значительная доля лондонского жилья, например, скуплена русскими, китайцами, индусами, причем политиками из этих стран. И эта тема очень сильно волнует западные страны. Потому что, когда к вам приходят люди, которые получили деньги нечестным образом, то ваши институты власти начинают медленно разлагаться.

 

 

 

Булат Калмантаев: Без эффективного законодательства, без эффективной правоприменительной практики по отношению к законодательству, которое существует в отдельной стране по борьбе с коррупцией, никакой международной борьбы с коррупцией не будет. Естественно, мы должны учитывать, что движение капитала, финансов сегодня имеет глобальный характер. Глобальный мир. Поэтому, наверное, эффективно было бы под эгидой ООН заключение межправительственных, межгосударственных договоров. Или же внутри каких-то экономических альянсов, Совета Европы заключение межправительственных соглашений, или обязывающих договоров, которые позволяют отслеживать движение финансов, иные финансовые операции, которые бы эффективно позволили бороться со скрытыми ресурсами незаконного обогащения должностных лиц.

 

 

 

Олег Наумов: Разлагающее влияние коррупции и необходимость объединения усилий в противостоянии этому злу осознали  политики и руководители государств в разных точках земного шара.

 

 

 

Мнение:

 

 

 

 «Все чаще и чаще возникают системы, в которых природные ресурсы принадлежат маленькой группе людей. При этом большинство населения бедствует. Международное сообщество слишком долго пыталось найти эффективный способ борьбы с коррупцией. Мы должны сделать шаг вперед и победить ее раз и навсегда».

 

Мохаммаду Бухари, президент Нигерии.

 

 

 

«Коррупция - это враг прогресса и корень большого числа мировых проблем. Она уничтожает рабочие места и сдерживает экономический рост, заточает самых неимущих в безысходную бедность и подрывает нашу безопасность, толкая людей в объятия экстремистских группировок».

 

Дэвид Кэмерон, премьер-министр Великобритании.

 

 

 

«Десятки миллиардов долларов, которые могли бы быть использованы для финансирования образования или строительства мостов в развивающихся странах, вместо этого находятся на тайных счетах в банках разных стран, в том числе и у нас».

 

Джон Керри, госсекретарь США.

 

 

 

Олег Наумов:Официальная цель саммита — создание системы механизмов по выявлению и пресечению коррупции. Это непросто. Надо помнить сколь разные подходы сегодня. Возьмем дело погибшего в российской тюрьме Магницкого. По российской версии он действовал в интересах иностранной компании, а по западной версии Магницкий - борец с коррупцией. Возможно ли взаимодействие между странами  и выработка общих подходов к решению проблемы?

 

 

 

Антон Поминов: Вот Великобритания является сейчас лидером с США по открытой информации и тащит за собой все остальные страны. Две мощнейшие экономики мира, когда говорят, а давайте теперь раскрывать всю информацию о собственниках, то другие страны хочешь - не хочешь, последуют. Уже голландцы об этом заявили. Уже даже Нигерия заявила, что они готовы последовать примеру британцев для того, чтобы послать сигнал, что вот мы такие хорошие, попробуем что-то сделать. Это первое, соответственно нужно послушать развитые страны, которые во главе локомотива, они тащат весь остальной мир, остальные страны, хочешь- не хочешь, вынуждены каким-то образом соглашаться.

 

 

 

Булат Калмантаев: Международное сообщество никогда не справится с отмыванием денег с прачечными через офшоры. Я уже говорил, вода дырочку найдет. Не будет оффшоров, найдутся другого типа стиральные машины, или иные механизмы, которые позволяют преступные деньги, а коррупция -это преступление, передвигать, перемещать, хранить, преумножать. Мне кажется, что не стоит и перечислять через что это возможно, хотя бы для того, чтобы никто не слышал возможные способы перемещения незаконно полученных денег.

 

 

 

Елена Панфилова: К сожалению, оффшорные юрисдикции, которые являются нормальными финансовыми и юридическими инструментами, за последние 20-30 лет превратились действительно в отмывочные.  И проблема заключалась многие годы в том, что международное сообщество довольно бодро борется с отмыванием совсем криминальным. Там, где речь идет о деньгах оргпреступности, о деньгах террористов, тех, кто торгует оружием, людьми, детьми, наркотиками. Но почему-то коррупционеры считались благородными преступниками, и на них смотрели вполглаза. И только в последние годы стало действительно удаваться объяснять людям, что оно все перемешано. Когда деньги отмываются, деньги террориста могут быть зарегистрированы на того же номинального директора, что и деньги коррупционера, деньги торговца женщинами могут быть зарегистрированы по тому же адресу, что и деньги должностного лица из какой-то страны. И в какой-то момент панамские документы, вот это все показали, что там все вперемешку.

 

 

 

Олег Наумов: Недавний скандал с Панамским досье обострил внимание общественности к теме оффшоров. Именно в них отмываются капиталы, полученные преступным путем, в том числе в результате коррупции аппарата управления. Какова судьба оффшоров?  Будут ли приняты законы, ограничивающие отмывание денег на этих территориях?

 

 

 

Антон Поминов: Если дословно цитировать британской антикоррупционный план, принятый в 2014 году, то там говорится так, что в оффшорах, конечно, есть своя доля автономий, суверенитета, ну типа Британских Виргинских островов, но тем не менее, Великобритания всячески призывала свои заморские территории включиться активно в процесс раскрытия информации и стать более прозрачными. Поэтому британцы они так мягко призывают эти территории стать понятными и открытыми. Конечно, все эти территории деоффшоризируются. Да, будут, останутся какие-то территории, информации о которых нет. Бывшие британские колонии, Гонконг, например, остается для нас непонятным местом, ну и еще несколько, пару штатов в США остаются совершенно закрытыми. Рано или поздно, я думаю, лет через 5 не больше, оффшоры останутся  только в совсем затрапезных государствах, куда деньги вкладывать никто не будет. 

 

 

 

Олег Наумов: Оффшорных компаний с российскими корнями особенно много. Скандал с Панамским досье, когда у друзей высокопоставленных чиновников обнаружились активы в оффшорах,  в нашей стране быстро вспыхнул и также быстро погас. Какое продолжение будет у этой истории, и чем она закончится?

 

 

 

Антон Поминов: Я думаю, что сейчас  эта история не закончится ничем. Потому что сейчас, когда опубликовали эти файлы, Песков сказал, что это попытка очернить, Путин сказал, что друг-Ролдугин использует это для покупки виолончелей, особо, действительно, на федеральном телевидении даже не обсуждают это. Но вот что интересно. Так как на самом деле это те деньги, которые были выведены из России, ушли на оффшорные счета, неважно, Ролдугина, Турчака, Навки, кого угодно, это деньги, которые ушли на счета многих людей. И они являются бенефициарами. То есть, на самом деле, файлы только опубликованы, и с ними можно еще работать и работать. И по меткому выражению Сергея Пархоменко, это еще не взрыв, это еще только бикфордов шнур подожгли. Потому что ведь когда это опубликовали, деньги, которые отсюда уходят, они проходят много-много юрисдикций. И если у нас не начнутся расследования в ближайшее время, то они начнутся там. Потому что никто не любит у себя деньги, которые отмыты. То есть даже не по статьям конвенции пойдет по противодействию коррупции, а пойдет по антиотмывочному законодательству, очень серьезные обвинения. И у нас власти к этому очень серьезно относятся, и вообще в мире к этому очень серьезно относятся после башен – близнецов, когда стало понятно, что огромные террористические организации финансируются просто через нормальные европейские банки.  

 

 

 

Олег Наумов: Взаимосвязь коррупции и международного терроризма стала еще одним толчком к тому, чтобы мировое сообщество всерьез задумалось над тем, чтобы оффшорные зоны сделать предельно открытыми.

 

 

 

Антон Поминов: Там, в оффшорах, так как нам непонятно, кто есть кто, то есть  мы видим, что есть некая компания, за ней стоит номинальный директор, а может, на самом деле за этим номинальным директором может стоять просто коррупционер,  который украл на стройке космодрома. Может стоять? Может. А может за ним стоять наркобарон? Может. Аль-Багдади может стоять за такой компанией? Может стоять. Поэтому так как нам это непонятно, то для нас они все более –менее одинаковы. И нам это нужно для того, чтобы сказать: вот  этим оффшором и вот этой схемой владеет бизнесмен Каменщик. Это его право. Он владеет, и пусть владеет. Пускай  он занимается оптимизацией налогов, сохранением права собственности, потому что если в этой юрисдикции он не может ее защитить, пускай там ее защищает. Это право частного лица, бизнесмена это делать. А вот соседним оффшором владеет, скажем, какой-нибудь человек, который явно связан с президентом Путиным, или явно связан с каким-то губернатором. И вот это уже повод начать задавать вопросы, как прессе, так и следствию, так и в суде. А третьим оффшором владеет вообще террорист, который создал террористическую организацию и чего-нибудь взорвал. И чтобы их как-то различить, нам конечно нужна прозрачность.

 

 

 

Олег Наумов:Накануне саммита правительство Великобритании объявило о решении обязать все иностранные компании, которые владеют любым имуществом в Соединенном Королевстве, раскрыть своих владельцев. Что теперь делать чиновникам –тайным миллионерам?

 

 

 

Елена Панфилова: Те, кто правильно оформил и те, кто просто предприниматели,  к ним вопросов ведь нет, меня они вообще не очень интересуют. Все бегают и кричат: вот давайте посмотрим, вот он богатый. Ну богатый и богатый. До тех пор, пока он не публичное должностное лицо, он не очень интересует. Он не должен быть чиновником, депутатом, судьей, прокурором, следователем, муниципальным служащим. ……….А вот что будут эти делать? Я знаю фиктивные разводы, я знаю про перепрятывание на взрослых детей, на друзей, что делает людей уязвимыми, потому что сегодня друг, ты ему переписал миллиард, и он сегодня уже не очень друг………

 

Может переехать со своим богатством в менее щепетильные страны…..

 

 

 

Антон Поминов: В Заир, В Сомали, в такие юрисдикции, куда пока еще не пришли антикоррупционные меры. Т.е. в России, если вы обратите внимание, почти вся  информация о собственности читается: вы просто заходите на сайт Росреестр, входите и получаете выписку по любому объекту недвижимости. Это нормальная практика для развитых стран. Есть только проблема, что для крупных объектов зачастую используются подставные лица, так называемые номинальные директора компании, которые зарегистрированы в оффшорах.  И собственно суть предложений британцев заключается в том, что здесь компании, проводя какие-то сделки с недвижимостью, должны риэлторам и банкам раскрыть не только своего номинального директора, но и того, кто за ним фактически стоит. Т.е. такое требование раскрывать конечного собственника, если есть подозрение, что на самом деле собственник не конечный – это есть хороший повод для расследования. Залезть в юрисдикцию тех стран, откуда деньги пришли, как они по счетам проходили. Это уже большие возможности, чтобы начинать копать, откуда реально пришли эти деньги из какой страны, кто за ними стоит, потому что деньги в современном мире, это же не чемоданы денег, деньги идут по счетам. И это оставляет следы. И в современном мире эти следы очень явные. А если вы не хотите оставлять следов, то вам как то придется, как в 19 веке,  с чемоданами возить миллионы. Миллион можно перевезти, а миллиард?

 

Елена Панфилова: Все равно все найдется.  Дело в том, что самая важная мысль во всей разворачивающейся на наших глазах драме с незаконным обогащением заключается в том, что это даже не начало. Это такое раннее, совсем эмбриональная стадия. Дело в том, что и стран, где можно найти – много,  и расследовательских журналистов, которые этим занимаются, становится много, и людей, которые сообщают информацию – много. Глобальные информационные потоки, открытые данные – все это работает. И говорить о том, что мы сейчас, какая-то страна может так сказать, даже наша, что мы построим великую китайскую стену и от всего этого отгородимся  

 

-  это такая бессмыслица.

 

 

 

Олег Наумов: В России антикоррупционное законодательство давно принято, и некоторые политики высказывают скептическую позицию по итогам саммита, они считают, что  сначала необходима выработка специальных законов на уровне отдельных стран, а уже потом дальнейшая координация усилий. Признают ли российские власти  необходимость международного сотрудничества в области противодействия коррупции и что они реально делают для этого?

 

 

 

Булат Калмантаев: Мне представляется, что Россия уже получила свой горький урок от участия во всякого рода международных организациях. Поэтому учитывая этот опыт последних лет, какие бы у нас не были успехи на международной арене, как бы мы не противостояли санкциям, нам надо идти в борьбе с коррупцией самостоятельным путем. Никто, ни одна международная организация нашу страну от грязи не очистит, не благоустроит ни финансовые ее площадки на правовые ее площадки, ни социальные, ни экономические. Нам следует полагаться в этом только на собственные силы и на разум тех, кого мы, может быть, и выберем в сентябре. Потому как должна вся эта работа начаться с большой ревизии нашего законодательства и принятия эффективных, а не списанных с чужого законодательства статей для нашей страны.

 

 

 

Антон Поминов: На самом деле российские власти признают необходимость международного сотрудничества в области противодействия коррупции, иначе бы мы не ратифицировали Конвенцию ООН, Организации экономического сотрудничества и развития, Совета Европы. Мы бы не подписали в Австралии Брисбенские принципы в 2014 году вот как раз, которые говорили о том, что страны будут над этим работать. В 2014 году сказали, а давайте будем вот такое общее рамочное соглашение принимать, в 2016 году Великобритания конкретный план действий, конкретные реестры бенефициаров предлагает ввести. И остальные более-менее будут этому следовать, некоторые неохотно. Но если вдруг из этого процесса, документы-то подписаны, Россия подписала, что Брисбенские принципы. Если окажется, что Россия вдруг выходит из этого соглашения, то это еще один шаг на пути к международной изоляции. Это еще один шаг, чтобы нас не воспринимали, как равнозначного партнера и большой удар по репутации страны.

 

 

 

Олег Наумов: Всю прошедшую неделю не утихали страсти по итогам  конкурса «Евровидение 2016». Напомним, что победу одержала украинская певица Джамала с песней «1944». На втором месте разместилась представительница Австралии, а третью позицию завоевал россиянин Сергей Лазарев. Многие европейцы откровенно заявили, что не согласны с мнением экспертного жюри. Особенно болезненной была реакция российского общества, В социальных сетях начали даже собирать голоса за пересмотр итогов.

 

 

 

Сергей Хомутов: Болезненная реакция на проигрыш в любом конкурсе всегда существовала, хотя, на мой взгляд, конкурс Евровидения можно назвать конкурсом художественной самодеятельности в пределах Европы. Я не помню, кроме АББА, ни одного музыкального коллектива, который, победив в конкурсе, достаточно долгое время находился в хит-парадах. Так что на самом деле конкурс то это не великий и ничего страшного и сверх ужасного не произошло. Обида всегда есть. Любой проигрыш хоккейной сборной в 70-е годы Чехословакии, или Швеции, или Финляндии воспринимался в СССР, как удар по самолюбию и самосознанию всего народа. Так что это имеет у нас давние традиции. Чего больше победы Украины или проигрыш нашего участника – трудно сказать. Наверное, это все в комплексе.  Народонаселение нашей страны сплачивается, когда дружит против кого-то, а не во имя чего-то. Так что я думаю, и победа Украины добавила негативных ноток в оценку самого показа.

 

 

 

Олег Наумов: Уже не первый год конкурс Евровидения обвиняют в политизации. И в этот раз не обошлось без подозрений жюри в политических пристрастиях.

 

 

 

Сергей Хомутов: Каждый член этого жюри живет в своем обществе, в своем информационном пространстве. То, что информационное пространство Западной, да и Восточной Европы настроено против позиции и политики России – это очевидно. Аннексия Крыма, события на Донбассе преподносятся людям европейских стран в определенном контексте. И поэтому жить в информационном обществе и быть свободным от этого информационного общества невозможно. Я вполне допускаю, что вольно или невольно члены жюри этим политическим моментом, если не увлеклись, то как минимум, имели в виду. И если стояла дилемма выбора между Россией и Украиной, то вольно или не вольно политика все-таки надавила. Скорее не на самих авторов, сколько на их сознание с точки зрения информпросторанства стран.

 

Олег Наумов: К сожалению, политика в проведении конкурса «Евровидения» все-таки присутствует. В самом названии песни победительницы конкурса, украинской певицы Джамалы звучит напоминание о выселении в 1944 году крымских татар с территории полуострова по решению Сталина. Это депортация давно признана незаконной и преступной, и никак не может быть упреком нынешнему руководству России. Добавлю, что 18 мая этого года на станции Сирень в Бахчисарайском районе состоялось открытие первой очереди мемориального комплекса жертвам депортации. Что касается международной борьбы с коррупцией, то при огромном масштабе у нас этой проблемы, Россия пока только старательно имитирует желание противостоять ей.  Уголовному преследованию подвергаются сами борцы с коррупцией, такие как Алексей Навальный. Из реальных мздоимцев в сети попадают только мелкие чиновники, чем-то насолившие начальству. При этом в Европе берут нашу работу на себя.Например, испанский суд выдал ордер на арест 12 высокопоставленных россиян, среди которых оказались депутаты Госдумы и петербургские бизнесмены. Но это только начало, ведь при современном развитии доступа к информации мир становится все прозрачнее, и другого выхода, кроме как присоединиться к остальному прогрессивному миру, у нас нет. Если, конечно, мы не хотим жить, как в Сомали.

 

 

 

ОРЕН-ТВ

 

 

 

21 мая 2016г.