Заказ звонка
* Представьтесь:
* Ваш телефон:
Сообщение:
* - поля, обязательные для заполнения
Заказать звонок
Курс валют
Курс валют предоставлен сайтом kursvalut.com
Счетчик

Новости

 


Можно ли рассчитывать на рост экономики без структурных реформ? Почему именно сейчас заговорили о новой экономической программе?
опубликовано: 16-04-2016

 

Олег Наумов: Можно ли рассчитывать на рост экономики без структурных реформ? Почему именно сейчас заговорили о новой экономической программе? Каково будущее социального государства и какой должна быть пенсионная система в России? Об этом говорят директор Научно-исследовательского финансового института Министерства финансов РФ Владимир Назаров и экономист Денис Минаков. В последнее время, по утверждению многих экспертов, дела в экономике не то, чтобы пошли лучше, но как бы все стабилизировалось. Бизнес все больше приспосабливается к новым условиям игры, когда рубль слабый, а волатильность на рынке стала постоянным явлением. И хотя прогнозы экономистов различаются,  в одном их мнения совпадают: кризис продолжается. Говорят, что все зависит от нефти: будет цена в среднем 35 долларов за баррель, значит, будет спад, будет цена 50 долларов – возможен незначительный рост. Но если говорить о среднесрочной перспективе, то, по мнению председателя Центрального банка Эльвиры Набиуллиной, какие бы цены на нефть ни были, хоть опять $100, мы не сможем расти выше 1,5–2%, если не будем делать структурных реформ, улучшать инвестиционный климат. Темпы экономического роста в нашей стране представляют собой чисто внутренние проблемы, и цены на нефть здесь ни при чем.

 

 

 

Денис Минаков: Я бы возражал против того, что состояние российской экономики никак не зависит от цен на нефть. Зависит, и еще как! И как раз падение объемов ВВП и объемов производства после резкого обвала цен на нефть показывает, что зависимость очень прямая. Поэтому глупо утверждать, что при падении мы зависим от нефти, а при росте не зависим. Зависим. Если цена на нефть вырастет до условных 100 долларов за баррель, то и российская экономика вырастет весьма прилично…………….

 

 

 

Владимир Назаров: Темпы роста долгосрочные нашей экономики, к сожалению, заданы очень жесткими пределами.   И если вообразим, что сейчас цены вернутся к 100 д., что конечно же не произойдет, то мы увидим, что буквально в течение нескольких лет у нас будут очень высокие темпы роста, 3-4%, а потом мы снова вернемся где-то в район нуля. Потому что экономика очень сильно зависит от нефти, и инвестиционный климат недостаточно хорош для того, чтобы диверсифицировать ее.

 

 

 

Денис Минаков: Власти об этом говорят уже на протяжении полутора лет, чтобы не зависеть от цен на нефть, нужно проводить структурные реформы и т.д. Но ничего не меняется. Полтора года назад – надо проводить, сейчас говорим – надо проводить, когда же мы их уже начнем проводить собственно. И кто, самое главное, будет этим заниматься? Вот покажите конкретного человека, ответственного за проведение реформ или структуру, которая отвечает за проведение реформ головой, должностью, зарплатой, репутацией, свободой в конечном итоге. Чтобы можно было понять, что вот этот человек – главный по реформам. А то в целом правительство говорит о необходимости подобных вещей, но никто конкретно ничего не делает.

 

 

 

Владимир Назаров: Это тоже правда. Но на самом деле, у нас долгое время не было стимула, потому что нефть была очень высокой, и все занимались только тем, как это правильно перераспределить это свалившееся на нас благосостояние. И более того, нефть была не только высокой, было ощущение, что цена всегда будет расти, то есть денег будет больше и больше, и можно особо не заморачиваться на сложные и иногда непопулярные решения…………..сейчас многие по инерции ждут то, что вернутся высокие цены на нефть, и они что-то изменят в нашей жизни.

 

 

 

Олег Наумов: Большинство экономистов эту инертность мышления уже  преодолели и понимают, что, во-первых, высокие цены на нефть не вернутся, а во-вторых, мало что изменят в нашей экономике.

 

 

 

Мнения:

 

 

 

«Если мы в самое ближайшее время не займемся масштабнейшими структурными реформами, то я не вижу источников для экономического роста и, соответственно, процветания и конкурентоспособности нашей страны».

 

Герман Греф, глава Сбербанка России

 

 

 

 «.…. Естественно, что условия ведения бизнеса необходимо менять. Нужно проводить реформы, которые достаточно болезненны….. Мы, люди на Западе, к сожалению, очень много получаем из СМИ негативных откликов о том, как сложно здесь вести бизнес, как здесь нарушаются различные права….. Россия должна меняться и показывать изменения всему миру, в том числе и западным странам».

 

Кристофер Писсаридес, лауреат Нобелевской премии по экономике.

 

 

 

 

 

Олег Наумов: Итак, о том, что нужно что-то менять в экономике,  вроде бы понятно всем. Вопрос в том, как это сделать? Советник президента страны по экономике Глазьев время от времени дает странные экономические рекомендации: то предлагает национализацию предприятий, то говорит о том, что нужно запустить печатный станок.  Надо сказать, что эти чисто популистские заявления нравятся многим нашим гражданам. А что, напечатать денег, сколько не хватает, и решить все проблемы разом.

 

 

 

Владимир Назаров: Мы даже неоднократно видели, как пресс-секретарь президента  немножко дистанцировался от заявлений Глазьева, и на съезде ТПП, где в гораздо более мягкой форме подобные идеи выдвигали представители ТПП, я имею в виду про печатный станок, президент тоже как-то настороженно реагировал на эти предложения и в общем, это вполне объяснимо, потому что мы легко можем свалиться в ситуацию гиперинфляции, и неуправляемую вообще ситуацию, если включим этот печатный станок. Сейчас, в принципе у банков есть деньги. То есть в экономике мало проектов, которые при нынешнем уровне рисков могут быть эффективны. Поэтому даже нынешняя денежная масса, которая есть, она не идет в экономику. Если добавим еще денег, куда они пойдут? На валютный рынок, в оффшоры, абсолютно непонятно. Надо сделать так, чтобы обычный бизнес развивался нормально в нашей стране, надо сделать так, чтобы можно было заниматься бизнесом в стране, после этого мы поймем, много денег или мало. Пока мы не сделали так, что любой человек может нормально заниматься бизнесом в нашей стране, бессмысленно говорить о том,  много денег или мало. Любое количество денег не будет помощью для экономики.

 

 

 

Денис Минаков: Господин Глазьев всегда отличался нестандартностью мышления, нестандартностью суждений. Во все времена он давал весьма парадоксальные экономические прогнозы и рекомендации. Причем, обратите внимание, часть из них сбывается, часть не сбывается, но поскольку всегда можно сказать, что это мое личное мнение, то тогда ответственности за свои суждения и прогнозы ты не несешь. А статус экономического советника президента – это такая красивая вывеска, которой можно прикрыться и в случае чего надуть щеки, но в то же время этот человек не является никаким официальным, несущим ответственность лицом. Поэтому он может говорить все, что хочет, когда хочет, и ничего ему за это не будет. У нас, к сожалению, в стране достаточно распространена вот эта практика, когда люди говорят что хотят, когда хотят, и ответственности за это никакой не несут. Мы после Нового года публиковали  прогнозы наших ведущих политиков, чиновников, бизнесменов на ту или иную тему и показывали, сбылись эти прогнозы или не сбылись. К моему сожалению, прогнозы не сбываются процентов на 80. Но все эти люди продолжают руководить страной, экономикой или отдельными предприятиями.

 

 

 

Олег Наумов: Бывший министр финансов Алексей Кудрин, которому ставят в заслугу разумное управление финансами, проведение налоговой и бюджетной реформ, снова востребован властью. Теперь он возглавит Центр стратегических разработок и будет писать экономическую программу для Путина. Насколько заинтересовано нынешнее правительство в программе, которую напишет либерал и приверженец свободного рынка Алексей Кудрин?

 

 

 

Денис Минаков: В программе нынешняя власть заинтересована в любой, по той простой причине, что внятной программы у нынешней власти нет. Есть какие-то отдельные, весьма неплохие куски, но в целом внятной и самое главное, пошагово претворяемой в жизнь программы нет. Поэтому любая программа, которая может появиться, она будет востребована. Я надеюсь на это. Напишет ее Кудрин, Билл Гейтс или еще кто – не суть важно. Нынешней власти надо хвататься не за имя и отвергать, написано врагами или друзьями, а за то, насколько она внятна и понятна. А то, что Кудрин, при всей его оппозиционности, человек, приближенный к власти, к которому прислушиваются, еще раз доказывает то, что он без дела не останется, он будет востребован как со стороны оппозиции, так и со стороны действующих чиновников. В равной степени. Честно говоря, думаю, что нынешняя власть нуждается в нем даже больше, чем оппозиция.

 

 

 

Мнения:

 

 

 

«Приход Алексея Кудрина на площадку ЦСР подтвердит востребованность экспертного мнения в системе взаимоотношений министерств и ведомств, но в то же время позволит услышать мнение независимых экспертов, людей свободно мыслящих, имеющих свою точку зрения на реальное положение дел в социально-экономической сфере России».

 

 

 

Дмитрий Мезенцев, член Совета Федерации.

 

«Естественно, Кудрин обладает великолепными знаниями, он один из очень успешных членов кабинета министров в нашей стране, это один из лучших министров финансов в мире, не только в РФ, поэтому, конечно, было бы неверно не использовать его экспертизу для построения тех или иных планов».

 

Дмитрий Песков, пресс-секретарь президента России.

 

 

 

Владимир Назаров: Если будем смотреть на объективные интересы страны, то стране, конечно, очень нужна подобная программа, причем это должна быть не большая красивая стратегия, а именно короткий план действий, который потом будет прописан в законах и конкретных шагах. Нам нужен конкретный план действий, который воплотится и в структуру правительства, и в конкретные показатели эффективности деятельности каждого члена правительства, и в очень четкий набор мер по реализации этой стратегии. И конечно потребность в такой стратегии огромная, потому что сейчас у нас нет стратегии, если бы у нас была четкая понятная стратегия на общенациональном уровне, мы могли бы ее транслировать на госпрограммы, и уже с каждого ведомства спрашивать за реализацию этой стратегии.

 

 

 

Олег Наумов: Экономист Владимир Назаров считает, что при проектировании различных реформ важно "смотреть не только из прошлого и настоящего, но и из будущего". "Надо понимать, куда в целом ведут общие макроэкономические и демографические процессы, на основе этого строить образ будущего и из будущего смотреть на настоящий день. Это сильно меняет представление о том, что нужно делать в конкретный исторический момент". Структура современной мировой экономики меняется в сторону увеличения доли сферы услуг.  Это требует от людей других навыков, других компетенций. Насколько наша экономика  готова к этим изменениям?

 

 

 

Владимир Назаров: К сожалению, она абсолютно не успевает, потому что формально доля услуг у нас была большой, но эти услуги были такой добавкой после распределения нефтяной ренты, потому что основной экспортный товар у нас были не услуги, а нефть. И за эту нефть в страну проникал большой, обильный капитал и он уже перераспределялся, в том числе через сферу услуг. И поэтому сфера услуг сейчас в большинстве случаев не является драйвером роста. Хотя есть хорошие исключения нормальные Ай-Ти компании в России несмотря ни на что. Какое-то проникновение новых технологий в нашу страну конечно же происходит. Но, к сожалению, в большинстве случаев не является драйвером роста.

 

 

 

Олег Наумов: Для нашей эпохи характерен   существенный рост благосостояния населения и рост продолжительности жизни. В какой мере это распространяется на нашу страну, как мы выглядим по сравнению с другими странами?

 

 

 

Владимир Назаров: Ну, здесь мы тоже, конечно отстаем, но по продолжительности жизни надо сказать, что сейчас уже тренд переломлен. Уже пять лет подряд продолжительность жизни растет очень быстрыми темпами в нашей стране, просто это уже уверенный тренд. Развернет ли экономическая стагнация этот тренд, не уверен. Пока мы видим стабильный тренд на увеличение. Если в 90-х у нас была тревожная ситуация, когда средняя продолжительность жизни мужчин была 58 лет, то сейчас это 64 года. Это лучше, хотя это мало и продолжительность жизни у мужчин у нас катастрофически низка. Но тренд все равно такой же, как в развитых странах. У женщин гораздо более благоприятная продолжительность жизни, меньше чем в развитых странах, но не так катастрофически, как у мужчин. И если мы посмотрим еще на территориальную дифференциацию нашей страны, то мы увидим, что допустим в Москве и продолжительность жизни, и смертность, и заболеваемость сопоставимы с Восточной Европой, ничем не хуже, допустим Прибалтики. Нас тянут вниз менее развитые, менее богатые города и село, поэтому ключевой подход – это, конечно, экономический рост. Повторяю, еще раз, если будет экономический рост и Россия ничем не будет отличаться по трендам от развитых стран. В ней будет расти сфера услуг. В ней будет расти продолжительность жизни, снижаться смертность.

 

 

 

Денис Минаков: Те изменения, которые происходят в мире, они характерны и для России, в том числе и рост благосостояния, и увеличение продолжительности жизни. Да, может мы не такими темпами растем, как нам хотелось бы. Но эти изменения происходят, отрицать их глупо, единственное, что догонять весь мир приходится.

 

 

 

Олег Наумов: Вместе с ростом уровня благосостояния и увеличения продолжительности жизни ценности выживания уступают место ценностям самовыражения. И здесь Россия тоже находится в числе догоняющих.

 

 

 

Владимир Назаров: Ценности выживания они в том, чтобы гарантировать именно физическое выживание человека. Т.е. не достичь чего бы то ни было, а максимально защитить от этого агрессивного внешнего мира. Для этого вам нужны соответственно институты традиционного общества: крепкая семья, церковная община, мощное государство со своими институтами защиты, профсоюз, корпорации – все эти классические институты они были созданы в основном для защиты людей от друг друга фактически. Когда среда менее агрессивная, потому что мы живем дольше, богаче, система здравоохранения, образования улучшается нам уже нет нужды строить такие высокие заборы друг против друга. И ценности самовыражения, реализации своих талантов в ущерб может быть каким-то жестким связям друг с другом, они начнут доминировать. Люди будут свободно перемещаться по миру, меньше будут привязаны к какой-то определенной локации, т.е. большая свобода она потихоньку захватывает. И наиболее эффективные, богатые страны для них ценности самовыражения будут доминировать над ценностями выживания.

 

 

 

Олег Наумов: Рост благосостояния и увеличение продолжительности жизни – это бесспорно, здорово. Но экономика тех стран, где это происходит, рано или поздно сталкивается с проблемой: пенсионеров становится все больше, а трудоспособного населения, соответственно, меньше. Как выстроить пенсионную систему так, чтобы она не ложилась тяжким бременем на молодых и не обрекала на нищенство стариков? Владимир Назаров утверждает, что нынешняя пенсионная система скорее тормоз в развитии современного общества, чем гарантия обеспеченной старости.

 

 

 

Владимир Назаров: Это действительно так, потому что, когда создавалась нынешняя пенсионная система, она создавалась для раннего индустриального общества. Это была Германия, конец 19 века. Люди жили относительно недолго, занимались физическим трудом, и задача была обеспечить старость тем людям, которые уже не могут работать в силу возраста. Пенсионный возраст был 70 лет. Затем развитые страны накрыла, во-первых, демографическая волна послевоенная, численность работающего населения резко выросла, численность детей сократилась, а пенсионеров было мало, и казалось, что можно резко понизить пенсионный возраст и обеспечить всем нормальную пенсию. В СССР пенсии были невысокими, а вот в ряде стран сумели обеспечить достаточно высокие пенсии и снижали пенсионный возраст с 70 лет. К 80 годам средний пенсионный возраст в развитых странах был около 60 лет. Потом обнаружили, что ничего не получается, население стареет, а потребность в пенсионной системе резко снизилась, потому что люди не только живут дольше, они могут и дольше работать. Потому что если раньше они стояли у станка и точно было ясно что после 70 они не смогут этим заниматься ни при каких обстоятельствах, то сейчас они занимаются умственным трудом и при нормальном состоянии здравоохранения могут поддерживаться на рынке труда очень долго. Поэтому потребность в системе сокращается объективно, она еще не сократилась до ноля, но она объективно уменьшается в развитых странах. А с другой стороны сама по себе пенсионная система несет в себе огромное количество издержек. Налогоплательщики платят огромные страховые взносы в эту систему. В результате у нас уменьшаются накопления. Меньше тяга и возможность заводить детей, потому что отобрали почти половину зарплаты и сказали, что старость будет обеспеченной. На мой взгляд, пенсионная система она несет, мы должны понимать, что это не только благо, но за это благо мы должны платить очень большую цену. И с каждым годом цена эта растет, а то что мы получаем за эту цену, становится все менее для нас значимым. Поэтому мы все время должны думать о том, что для каждого поколения пенсионная система. Это очень важно не стричь все поколения под одну гребенку, а смотреть для каждого поколения, что такое пенсионная система. А она будет реальной.

 

 

 

Олег Наумов: Каково же будущее социального государства? Как должно быть организованы эти социальные блага и преимущества, чтобы обеспечить разным поколениям, то что необходимо?

 

 

 

Владимир Назаров: Для нынешнего поколения пенсионеров нужно обеспечить индексацию пенсий по инфляции, чтобы ни в коем случае не ухудшить их материальное положение. Для людей предпенсионного возраста уже в нынешней пенсионной формуле заложены стимулы к добровольному откладыванию  выхода на пенсию. Но, к сожалению, у нас нет уверенности, что эта система сохранится, потому что все время что-то меняется, и во-вторых, к сожалению, людям это не объясняют и мало кто об этом знает. Поэтому я прогнозирую, что людей, которые в этом году отложат выход на пенсию будет в лучшем случае десятки тысяч, а в худшем тысячи. Больше половины людей, которые достигают пенсионного возраста, у нас продолжают работать. Понятно, что тем, кто не работает, им просто по материальным причинам невозможно будет участвовать в этой программе, они вынуждены получить пенсию, потому что надо как-то жить. Поэтому это не про них. А вот те, которые работают, а это больше половины людей у нас какое-то время работают после пенсии, они вполне могли бы, до этого ведь жили получали зарплату и могли свести концы с концами. Вполне возможно, что они еще год два, три могут проработать для того, чтобы пенсии им существенно повысили. Это для предпенсионных возрастов. Для еще более молодых необходимо просто повышать пенсионный возраст.

 

 

 

Денис Минаков: Если послушать стариков, то это благо, но это благо недостаточное и его нужно увеличивать. Если послушать экономистов, которые говорят, что в пенсионной системе вечно не хватает денег, она такая-сякая, то наверно, это тормоз. Поэтому все зависит от системы координат и положения наблюдателя, есть такие  в математике термины в любом случае понятно, что пенсионная система в каком-то виде обязательно должна существовать. Этот вид должен быть понятный, прогнозируемый, и самое главное, долгосрочный. То есть не должно происходить то, что происходит сейчас: каждые два года проводим пенсионную реформу. Старики, они просто не понимают, что происходит. Они понимают, что у них пенсия увеличивается или уменьшается, спросите сейчас у любого молодого человека, которому сейчас 20 лет: ты понимаешь, как ты будешь получать пенсию? Ответ будет в 95% случаев – нет.

 

 

 

 

 

Владимир Назаров: А для совсем молодых, мы должны сказать, что пенсий, как класса не будет, будет только пособие по бедности в случае нетрудоспособности. Но налоговая нагрузка на них будет потихоньку снижаться. Помимо того, как поколения будут уходить, сменяться можно будет сокращать страховые взносы и стимулировать людей на добровольные накопления, на то, чтобы они вкладывали в свое образование, в свое здоровье, в свою семью, в то в чем они реально разбираются в свои жизненные стратегии. Скорее всего вот эти унифицированные решения, которые были характерны для социального государства, они будут неэффективными, и в более богатом обществе у людей появятся возможности самостоятельно заботиться о себе. Поэтому я считаю, что в будущем социальное государство будет заменено каким-то, скорее государством солидарности, когда мы будем помогать самым бедным, тем, кто не смог позаботиться о себе, к ним приходить на помощь, т.е. большая помощь беднейшим слоям населения, а все остальные должны заботиться о себе сами.

 

 

 

Олег Наумов: Итак, мы находимся на переломной точке, когда человечество вступает в новую эпоху. Раньше мы видели глобальный переход от аграрного общества к индустриальному, то есть постепенный рост доли промышленности. Сейчас мы видим точно такой же процесс, только для сферы услуг. В ходе этого глобального процесса будут изменены наши базовые социальные институты - многие из них формировались тысячелетиями, такие как семья, церковь, многие - десятилетиями, такие как классическая пенсионная система. Сейчас многие из этих историй подходят к своему логическому завершению и начинаются другие истории, не менее интересные. Так развивается мир. Так будет развиваться и наша страна, только у нас эти процессы в силу недореформированности экономики и социальной сферы будут идти очень болезненно. Кризис, к сожалению, пока не подвигнул нас на структурные экономические реформы, и чем дольше мы будем медлить с ними, тем труднее будет догонять более успешные страны.

 

 

 

ОРЕН-ТВ

 

16 апреля 2016г.