Заказ звонка
* Представьтесь:
* Ваш телефон:
Сообщение:
* - поля, обязательные для заполнения
Заказать звонок
Курс валют
Курс валют предоставлен сайтом kursvalut.com
Счетчик

Новости

 


Вылазка террористов в самом сердце Европы. Почему система европейской безопасности опять дала сбой? Дмитрий Орешкин и Галина Шешукова в программе «Диалог с Олегом Наумовым» на телеканале ОРЕН-ТВ.
опубликовано: 26-03-2016

 

Олег Наумов: Президент России Владимир Путин принял решение о выводе войск из Сирии. Выполнены ли все задачи, которые ставили перед операцией? Зачем в решении вопросов между силовиками и бизнесом нужен посредник в лице Администрации президента? На эти вопросы отвечают сегодня политологи Дмитрий Орешкин и Галина Шешукова.

 

22 марта утром в аэропорту Брюсселя прогремели два взрыва Причиной взрывов в аэропорту стала атака террористов-смертников. А чуть позже взрыв раздался на станции метро «Маэльбек», недалеко от которой, примерно в 500 м, находится штаб-квартира Евросоюза. Погибли 34 человека, 136 ранены, многие из них серьезно. Во многих городах Европы усилены меры безопасности, на улицы вышли дополнительные отряды полиции и военные. В социальных сетях пользователи по всему миру выразили поддержку жителям Брюсселя и соболезнование жертвам терактов в столице Бельгии. Свои соболезнования пострадавшим и семьям погибших высказал и президент России Путин, подчеркнув, что «много раз обсуждали проблемы борьбы с терроризмом. Эффективно бороться с ним, конечно, можно, только объединив усилия».

 

 

 

Галина Шешукова: Противостояние между террористическими организациями и европейскими странами и европейскими ценностями, оно, безусловно, будет продолжаться. Вот эти события в Брюсселе еще раз показали, насколько проблема терроризма является международной проблемой, требующей общих усилий. И признают это сейчас все лидеры. И Обама об этом сказал, и европейские лидеры, ну и разумеется, Россия тоже. И в этом смысле эти события еще раз подталкивают международное сообщество к объединению, к борьбе с терроризмом. А объединение крайне сложно, постольку поскольку признание тех или иных групп террористическими тоже является объектом дискуссий, споров и до сих пор по этому вопросу согласия нет.

 

 

 

Мнение.

 

 

 

«Террористы нанесли удар в Бельгии, но их целью была Европа. И это касается всего мира. Мы должны отдавать себе отчет в масштабах и тяжести угрозы терроризма. …Мы находимся перед лицом глобальной угрозы, которая требует глобального ответа»

 

Франсуа Олланд, президент Франции.

 

 

 

«Нет сомнений в том, что ноябрьскими терактами в Париже и сегодняшними терактами в Брюсселе террористы начали масштабную войну против всего цивилизованного мира. Россия обязана встать в один ряд с нашими партнерами по ОБСЕ и в рамках международной антитеррористической коалиции исполнять свою миссию по защите Европы, укреплению существующей системы европейской безопасности».

 

Михаил Касьянов, председатель партии «Парнас».

 

 

 

Дмитрий Орешкин:Терроризм – это просачивание. Это не какое-то государство, которое забрасывает террористов по всему свету. И если ты побеждаешь это государство, ты побеждаешь терроризм. Это в лучшем случае 50-летней давности представление. Терроризм – это сеть, и разбомбив ИГИЛ там, мы можем получить людей, которые свихнулись на идеях экстремального исламизма здесь. И вовсе не обязательно они должны приехать оттуда. Это не такая международная деятельность, которая связана с пересечением границ. Идеи пересекают границы помимо нашего контроля.

 

 

 

Олег Наумов: Ответственность за теракты, совершенные в Брюсселе, взяла на себя террористическая организация ИГИЛ, войну с которой Россия вела на территории Сирии около полугода.За это время, согласно заявлению министра обороны Сергея Шойгу, было выполнено «более 9000 боевых вылетов», в ходе которых «было уничтожено более 2000 боевиков». Заметим, что общая численность террористов около 60 тысяч. И вот 14 марта Верховный главнокомандующий России Владимир Путин приказал начать вывод российских войск из Сирии. По его словам, задача, которую он ставил перед Армией, «в целом выполнена». Заявление Владимира Путина было неожиданным и застало всех врасплох.

 

 

 

Дмитрий Орешкин: Мне кажется, что неожиданность – это характерный стиль Путина. Он мир воспринимает как татами, он должен сделать ложный финт, поймать противника на противодвижении и провести прием. В общем, довольно эффективная стратегия. Во всяком случае он всегда делает то, что от него не ждут. Никто не ждал Крымской истории, никто не ждал, что войска будут введены в Сирию. Точно также никто не ждал, что они будут выведены. Вопрос на самом деле не в этом, а в том, во-первых, насколько полно они выведены. И во-вторых почему. Ну почему, можно предположить. Во-первых, слишком угрожающая стала ситуация с появлением средств ПВО. Не дай бог, собьют еще самолет. Во-вторых, если ты там остаешься, то ты неизбежно втягиваешься в эту историю, и опять же не дай бог, придется летать на вертолетах и перебрасывать десантников. На самом деле сирийская история не так популярна, как украинская, и влезать туда слишком глубоко нельзя. Но кстати говоря, к чести Путина, он сразу и заранее об этом и предупреждал. Уходить оттуда было надо, другой вопрос, что такое ощущение, что он ушел не целиком, он и сам сказал, что там остались базы, но судя по альтернативным источникам, выведены не больше четверти боевых средств пока, во всяком случае. Ну вот это к лучшему, потому что и деньги экономятся, и жизни сохраняются. В то же время понятно, что, наверное, свою стратегическую задачу он решил, с Путиным сели за стол переговоров. Хотя 3 года назад эта проблема вообще не стояла, потому что он был членом восьмерки.

 

 

 

Олег Наумов: Несмотря на неожиданность  демарша по выводу войск из Сирии, большинство восприняло это сообщение позитивно.

 

 

 

Мнение.

 

 

 

«Если объявленный вывод российских войск состоится, это повысит нажим на режим президента Асада с тем, чтобы в Женеве наконец-то серьезно отнеслись к необходимости договориться о мирном политическом переходе в интересах сохранения сирийской государственности и всех групп населения».

 

Франк-Вальтер Штайнмайер, министр иностранных дел Германии.

 

 

 

«Мы же не можем там воевать до бесконечности. То, что мы смогли с помощью нашего участия разрядить обстановку, а не отяготить её и не влезть туда по уши, говорит о том, что самый удобный момент дать всем сторонам возможность договориться, и уже не с позиции силы, а на условиях, приемлемых для всех сторон. Это может быть самый неожиданный, но удобный момент».

 

Леонид Калашников, депутат Государственной думы.

 

 

 

  

 

Олег Наумов: Накануне вывода была встреча Эрдогана и Порошенко,  мы знаем, что они оба враждебно настроены против России и лично Путина. Есть версия, что во время  этой встречи они договорились о каких-то  согласованных действиях Турции и Украины против РФ. Возможно это послужило причиной неожиданного вывода?

 

 

 

Дмитрий Орешкин: Я думаю, что естественно Порошенко ищет поддержки везде, в том числе и у Эрдогана. Они союзники по наличию общего врага сейчас в лице России. Так что это естественно, они договорились, и одна из серьезных проблем, это Черное море. Потому что по конвенции Монтре, Турция имеет право закрыть проливы для прохождения любой страны, если не только началась война, но если даже есть угроза войны. Так что по существу, Россию могут запереть в Черном море, что наносит серьезный удар по экономическим позициям, потому что если нефть мы качаем по трубам, то нефтепродукты мы в основном возим по морю. Главным образом из Новороссийска, через черноморские проливы. И это будет серьезный ущерб. Но, конечно, это всего лишь одна из тех спичек, или соломинок, которые легли на спину верблюда. Я думаю, что здесь дело не в том, что Порошенко договорился с Эрдоганом, а просто взвесив, с одной стороны прибытки от действий в Сирии, а с другой стороны убытки, Путин решил, что убытков больше, и экономических, и дипломатических, и военных, и каких угодно, и решил эту историю купировать.

 

 

 

Олег Наумов:  Зачем же тогда надо было бомбить Сирию?  Одна из важнейших целей заключалась в том, чтобы не дать проникнуть террористам на территорию России, остановить их на дальних рубежах.

 

 

 

Дмитрий Орешкин:  Наносить удары по ИГИЛу для того, чтобы защитить Россию, довольно рискованное занятие и главное, что далекое от реальности. Потому что, на самом деле, после того как этот удар по гнезду терроризма был нанесен, Россия получила неожиданный и очень жестокий ответ. 224 человека были взорваны на самолете. Об этом не говорят, мы об этом забыли, но ведь это ответ в терминах той самой террористической опасности. Я думаю, что если бы война против ИГИЛа не началась, если бы 224 человека были бы живы. Хуже того, ну, разбомбили ИГИЛ, хотя к сожалению, должен сказать, что разбомбить его не удалось. Удалось уничтожить некоторую долю инфраструктуры, усложнить им жизнь, ну это примерно то же самое, что бомбить реку. Какая-то часть рыбы всплывет кверху брюхом, но через час на это же место приплывет другая рыба.

 

 

 

Галина Шешукова: Остановить терроризм операцией в Сирии в течение буквально одного года в принципе невозможно, постольку поскольку террористы проникают на территорию России не только с театра военных действий в Сирии, но и с Центральной Азии. Вот, например, наша Оренбургская область имеет самую продолжительную сухопутную границу с Казахстаном, и Казахстан вполне может являться транзитной зоной по переходу и из Афганистана и из других территорий террористов и в Оренбургскую область, а далее на территорию России. Да и в самой России террористы воспитываются, как мы знаем, в наших кавказских республиках. Поэтому если даже в результате этих действий удалось сократить поток тех, кто может вернуться из Сирии, проблему ликвидации или ослабления террористической угрозы невозможно решить.

 

 

 

Олег Наумов:Вторая продекларированная цель: спасти Асада, стабилизировать законную власть и создать условия для поиска политического компромисса.  Выполнена ли она?

 

 

 

Дмитрий Орешкин: Насчет Асада - задача решена более эффективно, чем

 

с ИГИЛом. С ИГИЛом, в общем то, это все равно, что у медузы отрубать какие-то части, они довольно быстро отрастают заново. А Асад, да, действительно его позиция приподнялась. Он расширил подконтрольную зону, но боюсь, что без российской поддержки он ее не удержит, потому что речь идет о наземной операции, а ресурсов у него немного, людей у него тоже мало. Массовой поддержки в обществе нет, потому что он представляет интересы религиозного меньшинства в Сирии. А как раз его оппозиция, она опирается на большинство. Так что да, Асад в некотором смысле был спасен в результате этой акции, и можно считать, что эта задача выполнена, но так в среднесрочной перспективе. Я вовсе не уверен, что у Асада все будет хорошо через год-два.

 

 

 

Галина Шешукова: На мой взгляд, важнейшая задача, которая стояла перед Путиным – была задача как-то скорректировать имидж России после событий в Крыму, после того, что происходило на Украине. И в этом отношении имидж России как государства не просто такого, которое может нарушать международное право – именно такой имидж в западной прессе присутствует, - но и как  государство, которое способно в том числе и в рамках международного права разрешать проблемы, волнующие и Запад, и Америку, и Россию, и страны Ближнего Востока. И то, что наша армия сумела как-то переломить ход гражданской войны в Сирии – это признают все средства массовой информации, то есть это то, о чем можно говорить в плане позитивных результатов по введению наших войск в Сирию.

 

 

 

Олег Наумов: Некоторые эксперты утверждают, что реальная цель у Кремля была другая – отвлечь внимание от Украины, наладить отношения с Западом через совместную борьбу с террористами и добиться отмены санкций. Так ли это?

 

 

 

Дмитрий Орешкин:  Три года назад этот вопрос в повестке дня не стоял. Три года назад Россия была членом восьмерки и с ней садились за стол переговоров на равных, или почти на равных, среди лидирующих стран мира. За эти три года Россия оказалась изгоем, так вот если называть вещи своими именами и приходится выстраивать такую замысловатую последовательность шагов, чтобы с ней опять начали говорить. Да,  с ней начали говорить, вот прилетает господин Керри в Москву, но если взвесить потери, затраты и прибыль, то мне кажется, было бы логичней оставаться в ситуации трехлетней давности. С начала с пафосом, не выходя и не хлопая дверью в отношении международного сообщества, а потом с таким же пафосом туда возвращаясь, потеряв при этом влияние, скажем, на Украину, потеряв доверие со стороны условно дружественной Белоруссии, получив санкции.

 

 

 

Олег Наумов: 22 марта Донецкий городской суд Ростовской области приговорил украинскую летчицу Надежду Савченко к 22 годам заключения в колонии общего режима и штрафу в 30 тысяч рублей. Понятно, что в данном случае приговор – это вовсе не окончание  этой затянувшейся истории, и Савченко в любом случае весь срок не отсидит: возможно, ее обменяют на российских военнопленных в Украине, и возможно ее угрозы вновь начать сухую голодовку заставят российскую власть принимать какое-то решение.

 

 

 

Дмитрий Орешкин: Дело в том, что какой Путин ни будь гибкий и неожиданный, есть ограничения, которые навязаны его имиджем. Вот сейчас мы видим, что довольно быстро начал снижаться его рейтинг. Опубликованы данные Левада, что было в свое время 86-89%, потом стало 82, сейчас уже 73. Очень высокий, на самом деле, рейтинг, но идет вниз. Так вот, значительная часть снижения этого рейтинга обеспечено не тем, что люди смотрят в холодильник и не видят там того, что они видят в телевизоре. Это только часть процесса. Вторая часть заключается в том, что люди многие от него ожидали большей жесткости: взять и присоединить Донбасс, чтобы никому мало не показалось. Эти люди обвиняют Путина, что он слабак. И в этом смысле он зависит от своего рейтинга. Если он, скажем, выпускает Савченко, какая-то часть нашего населения с облегчением вздохнет и скажет, отпустил женщину и молодец. Но я думаю, что большая часть скажет: на него надавили американцы, он испугался, он струсил, и его рейтинг пойдет еще дальше вниз. Для нас важно что? Лишнее подтверждение того, что нас суд, самый справедливый и независимый суд в мире на самом деле довольно сильно зависит от кремлевских установок, и для нас важно, что нас с вами воспринимают, как объект идеологических манипуляций. Когда нам надо  картинку показывают, когда не надо – уберут. Савченко объективно превратилась в идейный груз для Путина. Это не то, что его поднимает, а наоборот, балласт, который висит на шее.

 

 

 

Галина Шешукова: Определенное снижение рейтинга мы тоже зафиксировали, в данном случае на 8%. Но давайте будем откровенными, что рейтинг 82%, и даже те цифры, которые называют другие социологические центры – это заоблачный рейтинг для лидера государства. Поэтому серьезной опасности я пока не вижу, даже при том, что несколько он снизился. Что касается дела Савченко, мне представляется, что здесь влияния на рейтинг Путина практически нет. Почему? Дело в том, что те, кто является сторонниками Путина и те, кто одобряет его деятельность – они, как правило, негативно относятся к Савченко и поддерживают позицию суда, который вынес вот этот приговор.

 

 

 

Олег Наумов:   Тем временем в российской экономике продолжается спад. Мысль о том, что преодоление тяжелой ситуации в экономике невозможно без поддержки бизнеса, давно высказывается либеральными экономистами. И власть, похоже, тоже начинает это понимать. В среду Владимир Путин провел первое заседание   рабочей группы по взаимодействию правоохранительных органов и бизнеса. Он предложил предпринимателям регулярно встречаться с представителями силовых структур, для того чтобы улучшить взаимопонимание и урегулировать споры.

 

 

 

Дмитрий Орешкин: Такого рода встречи надо рассматривать как симптом. Раз эта встреча состоялась, значит, Путин понимает остроту накопившихся проблем между бизнесом и силовиками. Что он может сделать в такой ситуации? Вообще-то говоря, он делать ничего не должен в принципе. Есть законы, и если силовики за рамки этих законов не вылезают, то все нормально само по себе. Проблема в том, что они эти законы не соблюдают. Они привыкли стричь шерсть с бизнеса, и они приходят, смотрят ясными глазами в лицо бизнесмену и он понимает  все, что от него хотят. Если у него есть в кармане деньги, он дает, и вопрос на этом кончается. Проблема в том, что у него меньше денег, а у силовиков аппетиты не уменьшаются. Если бы у нас был независимый суд, прокуратура и прочие органы, можно было бы пойти и пожаловаться. Но как раз прокуратура  и есть те самые силовики, которые вместе с судьями ходят в одну и ту же баню. Так что проблема есть, но у Путина нет в руках способа ее решения.

 

 

 

Галина Шешукова: Для того, чтобы вот этот конфликт между правоохранительными органами и предпринимателями все-таки каким-то образом разрешить, нужна судебная реформа, о которой мы говорим уже 25 лет, нужна настоящая реформа правоохранительных органов, мы знаем, что используются правоохранительные органы в конкурентной борьбе между предпринимателями, и это достаточно широко известно. Затем сюда присоединяются суды, которые оказываются на службе конкурирующих сторон, бизнес-структур. Поэтому мне думается, это системная проблема, она не может быть решена вмешательством главы нашего государства.

 

 

 

Олег Наумов: Власть, в условиях кризиса, делает разные реверансы бизнесу, в том числе пытается обеспечить его присутствие в политике. Кремль дал «зеленый свет» на участие в выборах в Госдуму партии бизнеса во главе с Борисом Титовым. Есть ли шансы у этой партии провести своих депутатов в Госдуму, и смогут ли они там реально отстаивать интересы бизнеса?

 

 

 

Галина Шешукова: Попытка создать такую партию, пусть даже это попытка Кремля, я считаю, она необходима. Другое дело, удастся ли партии Титова пройти по партийным спискам в Госдуму – мне представляется, что времени крайне мало, для того, чтобы раскрутить именно партию, и скорее всего они в Думу не пройдут. Для них даже 3% было бы великой удачей, потому что тогда партия получила бы финансирование. Но вот что касается возможности для представителей партии пройти по одномандатным округам, то такая реальная возможность существует.

 

 

 

Дмитрий Орешкин: Понятно, что бизнес чувствует себя хуже. Понятно, что в Кремле это понимают. Отсюда есть вполне резонные ожидания, что  бизнес будет деньгами, неявно, а также другими ресурсами, которые у него есть, помогать оппозиционным партиям. Этого допустить нельзя. Поэтому надо поставить на это поле  другую партию, которая с одной стороны, вроде как репрезентирует интересы бизнеса, (Борис Титов в этом смысле удобен:: он и бизнесмен, в то е время он из чекистской семьи и вполне лоялен, понимает правила игры), и с другой стороны, собирает те голоса, которые могли, скажем, уйти к Парнасу, к Навальному-Касьянову, или к Яблоку. Я думаю, что реальных шансов у партии Титова набрать 5%  нет. Просто потому что за полгода партии не делаются. А вот выступить  в качестве участника дележа не очень большого либерально-демократического электората он вполне может.

 

 

 

Олег Наумов: Согласен с теми политологами, которые считают, что главный интерес власти при создании партии бизнеса – расколоть протестный электорат, не дать пройти в Думу Парнасу и партии Яблоко. Ну, и конечно, иметь в Думе лояльную титовскую партию тоже неплохо, «Единая Россия» только за. Эксперты, однако, скептически оценивают шансы партии бизнес-омбудсмена Бориса Титова. С политической точки зрения, проект выглядит крайне экзотически. Это все вместо создания институтов, которые бы защищали интересы предпринимательства - независимого суда, свободных от коррупции силовых структур, прокуратуры, обеспечивающей законность. Таким процессом демократического переустройства заниматься трудно, гораздо проще создать очередную рабочую группу и дать им задание «почаще встречаться». СМИ пишут, что тем самым власть признала существование конфликта интересов правоохранительных органов и деловых кругов. Да, это конфликт между волками и овцами, одни стригут, а другие только блеют. Президент Владимир Путин на первом заседании рабочей группы признался: «Что греха таить - есть коррупционные проявления в среде правоохранительных органов — это то, с чем мы боремся и будем продолжать бороться». От себя добавлю: теперь бороться будут в рабочей группе, договорятся как правильно стричь, чтобы было не так больно. Впрочем, все это к реальному налаживанию инвестиционного климата и выходу из кризиса не имеет никакого  отношения.

 

 

 

ОРЕН-ТВ

 

26 марта 2016г.