Заказ звонка
* Представьтесь:
* Ваш телефон:
Сообщение:
* - поля, обязательные для заполнения
Заказать звонок
Курс валют
Курс валют предоставлен сайтом kursvalut.com
Счетчик

Новости

 


Как работает программа импортозамещения и есть ли реальные достижения. Программа «Диалог с Олегом Наумовым» на ОРЕН-ТВ.
опубликовано: 19-03-2016

 

 

 

 

 

Олег Наумов:Термин импортозамещение за последние полгода стал очень популярным среди российских политиков и экономистов. Что же он в действительности означает?  Как   работает   программа импортозамещения и есть ли реальные достижения?  Почему не увеличивается производство качественной российской продукции в сельском хозяйстве?  Об этом  говорят  сегодня экономист Денис Минаков, генеральный директор  Оренбургского  завода бурового оборудованияАлександр Медведев,  директор  совхоза имени Ленина Московской области Павел Грудинин.

 

В августе прошлого года было принято решение о создании Правительственной комиссии по импортозамещению. Это означает, что теперь в стране будет налаживаться производство тех видов продукции, которые раньше завозились к нам из других стран. Чиновники и эксперты рассчитывают на то, что в результате предпринимаемых мер по импортозамещению снизится наша зависимость от импорта и произойдет возрождение российской экономики. Оправдаются ли эти надежды? Говорить об этом можно будет не раньше, чем через пару лет — пока же  есть большие сомнения относительно светлых перспектив такой политики. По признанию  замглавы Минэкономразвития   Евгения Елина,   «ограничения по госзакупкам на почти 420 видов товаров иностранного происхождения сразу же дали рост цены более чем на 40% в сфере госзакупок». Кроме того, остаются большие вопросы к  качеству   этой продукции. Так был ли оправдан курс на импортозамещение?

 

 

 

Денис Минаков: Мое такое твердое убеждение, что  курс на импортозамещение оправдан всегда, в любых условиях, несмотря на состояние экономики, внешнюю или внутреннюю конъюнктуру. Это очень хорошая тенденция, которую нужно стремиться воплощать не только когда  доллар, евро взлетают до небес, но и когда вроде как стабильная экономическая валютная ситуация. Главное, чтобы не произошла подмена понятий. Импортозамещение, в моем понимании, это такой  процесс, когда на территории страны начинают выпускаться товары определенной категории, которые до данного момента выпускались только за рубежом ввозились через границу, причем, эти товары не с худшими, а то с лучшими технико- потребительскими свойствами, чем те, которые до этого возились из-за рубежа. Вот это импортозамещение. А то,  что происходит в России сегодня - это не совсем импортозамещение в том смысле, в классическом понимании, как это должно быть. Томографы, которые мы вдруг в России начали выпускать,  все врачи признают, что они ну просто на порядок хуже тех самых Сименс и Hitachi и так далее.  Тем не менее мы заявляем что это импортозамещение. Нет, это попытка поддержать своего собственного производителя. Но  в ущерб технико-потребительским свойствам внедрять российские томографы на российском рынке медицинских услуг, я считаю, неправильно. Я думаю, что реальное импортозамещение возможно, в первую очередь в тех отраслях, которые наименее сильно отстали от аналогичных отраслей или предприятий - лидеров мировой индустрии. А у нас всегда было сильное станкостроение. Я считаю, что в этой части мы наверно можем где-то быстро выйти на импортозамещение. У нас очень приличная сталелитейная и  наверное, трубная промышленность. Наверное, здесь мы могли бы быстро разместить подорожавшие товары, которые приходят из-за рубежа. А вот например,  в той же электронике, наверняка  нет смысла заниматься импортозамещением,  впрочем, оно не имеет смысла даже условно для условной Японии, поскольку основные производства тех е японских компаний сегодня находятся в Китае, в  Тайване, в Сингапуре и так далее. То есть,  есть еще глобальное разделение рынка труда. А если мировая экономика так сложилась, что основные электронные товары производятся в условном Китае, то нет смысла пытаться создать им конкуренцию в условном Зеленограде.

 

 

 

Олег Наумов: По мнению Владислава Иноземцева, импортозамещение — сложный процесс, выходящий далеко за пределы компетентности современной российской правящей элиты. Оно имеет экономический смысл только в случае, если формирует качественно новые отрасли и повышает эффективность производства, а не реанимирует предприятия, которые давно «дышат на ладан».

 

 

 

Мнение:

 

«Сегодня самой большой ошибкой было бы стремиться поддерживать высокие темпы роста в экономике, нуждающейся в структурной перестройке… Импортозамещение и другие экстренные меры должны помогать преодолевать кризис, а не оттягивать его, и потому они обязаны прежде всего быть эффективными. А будут ли они хорошим пропагандистским инструментом — это совсем иной и далеко не столь принципиальный вопрос».

 

 

 

Владислав Иноземцев, экономист.

 

 

 

Олег Наумов:  Между тем кампания по импортозамещению приобрела тотальный характер и коснулась всех отраслей. В одних отраслях это сделать просто, но с потерей качества. Например, строительная отрасль. С начала 2015 года дола импорта упала здесь на 40%, в первую очередь, из-за падения курса рубля. Растет производство отечественного цемента, который  в 3-4 раза дешевле, но во столько же раз хуже. Но есть  и другие примеры. В Оренбургской области, пожалуй, самый яркий пример, это завод бурового оборудования, который сумел за 2 года создать станки, не уступающие лучшим мировым образцам. 

 

 

 

Александр Медведев: Мы этим занимаемся с точки зрения экономики, потому что это выгодно. Если мы сами будем делать многие вещи, которые мы покупаем на Западе, а они кусаются в долларовом валютном исчислении, в рублях это было бы гораздо интереснее. Мы, конечно, импортозамещение понимаем в том, чтобы перенести на российскую действительность, российскую землю те сложные механические, гидравлические всякие сложные приборы, приспособления, узлы, которые мы сегодня покупаем. Для этого мы приобретаем дружественные нам предприятия. Недавно, перед праздником был у нас Петербург, завод буровых технологий, совместно с которым будем делать буровые насосы. Это очень сложный прибор. Надежный насос сегодня для буровиков – это очень важно и сложно, потому что он не всегда выдерживает те нагрузки, которые есть. Мы с ними вместе будем производить мирового уровня насос, который пойдет для производства буровых установок. Мы приступили к производству вращателей, которые мы покупали в Канаде. Мы его изготовили испытывали на установке, которая пойдет на выставку 26 апреля. Вращатель – это такой сложный механизм, ну как космический корабль почти. Для нас это было очень сложно, потому, что это надежный узел, который работает 24 часа в сутки 365 дней в году.  

 

 

 

Олег Наумов: На прошлой неделе завод бурового оборудования стал победителем Всероссийского конкурса «Лидеры российского бизнеса» в номинации «За динамическое развитие».  Конкурс проводил Российский союз промышленников и предпринимателей. Продукция предприятия востребована не только в России, но и в странах СНГ, Дубае.

 

 

 

Александр Медведев: Я использую лучшие мировые достижения в технике и технологии со всего мира. А не только из России. У нас, например, сейчас директор по развитию находится в Канаде на выставке лучших мировых достижений в области технологии бурения и добычи полезных ископаемых. Там он изучает опыт, я скажу, там выставка мирового уровня, где собираются специалисты со всего мира. Мы собираем все лучшее, и не спрашиваем, откуда это. Лучшее, должно быть. Я скажу, что у нас  России очень хороший металл, и все что связано с технологией его изготовления. Что касается технологии гидравлики, лучше всего Италия и Германия, что касается буровых вращателей, каких-то механизмов сложных, то лучше всего – это Канада и Австралия, США. 

 

 

 

Олег Наумов:   Для любого производственника проблема импортозамещения вторична,  главное - проблема конкурентоспособности.    За последние  десятилетия мир усвоил один простой урок: то, что продается только в стране и не может конкурировать на глобальном рынке, — это отстой. Каким бы красивым и патриотичным словом, типа импортозамещение, это не называлось.

 

 

 

Александр Медведев: Вы знаете само слово импортозамещение. Я несколько в затруднительном положении, я не хочу показаться неграмотным или непатриотичным. Взять холодильник западный и перенести сюда один к одному это как-то мне не совсем понятно. Я понимаю импортоулучшение. Я делаю западный образец. Если он мне нужен, я понимаю, для чего это мне нужно. Я присматриваюсь, как сделать лучше с теми же характеристиками, лучшими характеристиками, потребительские свойства которых лучше. Вот это я понимаю. Я что такое  китайский НИОКР это называется, взял, разобрал, собрал и сделал то же самое. А зачем? Надо сделать лучше.

 

Хотя в том понимании, которое правительство сегодня провозглашает, что мы должны заменить большинство, допустим, если мы телевизор не производим, то мы должны его производить, но он должен быть лучше. Не будем же мы делать хуже. Чем они делают. Или допустим буровую установку и  импортозамещение. Значит, я должен заменить у клиента на свою лучшую по характеристикам, по цене. В таком понимании импортозамещение приемлемо. Мы еще не знали, что будет импортозамещение. Мы еще тогда, когда Медведев провозгласил модернизацию, мы пошли по этому пути модернизации. Практически применили технологический наш потенциал на современные станки с ЧПУ, правда это все импортные станки, сейчас в Ульяновске построен совместные завод, и я надеюсь, что станки не будут такими дорогими. Мы тогда обновились и можем производить продукцию мирового класса.

 

 

 

Олег Наумов: Политика импортозамещения страдает известным советским пороком – кампанейщиной.  Особенно опасны ее проявления в здравоохранении, в производстве лекарств.Правительство  второй год борется за лекарственную «самостоятельность». В итоге за год цены на импортные лекарства выросли почти на 9%, лекарства российского производства — на 15,5%. Уже с февраля 2016 все лекарства, продаваемые в России, помимо интернациональной лицензии, должны иметь российскую. При этом некоторые лекарства, из числа жизненно важных, население уже не может купить.

 

 

 

Денис Минаков: Я думаю, здесь термин импортозамещение не совсем корректен. Нужно наладить производство этих лекарств, которые разработаны и протестированы за рубежом, на территории РФ. Да, это будут отчасти импортные компоненты. Отчасти какую-то компонентную базу можно воспроизвести на территории России. Но говорить о классическом варианте импортозамещения, когда мы полностью разрабатываем российский продукт,  для лекарств не совсем корректно. Здесь нужно найти разумный баланс между импортными составными частями, которую не нужно придумывать и заново разрабатывать на территории России. И местными  заводами  и производительными силами на местном уровне. Если этот баланс найдется, то это будет хорошая тенденция  затащить часть фармпроизводства, которое располагается в той же Индии, на территорию России, я считаю, это был бы очень хороший шаг.

 

 

 

Олег Наумов:   Самое очевидное «поле» для импортозамещения — аграрный сектор. Сейчас наша зависимость от импорта продуктов питания составляет около 30%, а, например, по говядине достигает 61%, по молоку, сырам и маслу — в среднем 38-45%, по свинине — 37%. Государственный курс на импортозамещение и многомиллионные бюджетные вливания в сельское хозяйство могут повлиять на развитие отрасли, так считают в правительстве Оренбургской области.

 

 

 

Мнение:

 

«Спрос на местную продукцию вырос, и мы видим положительные результаты по ценам. Мы прекрасно знаем, что наше зерно активно продается не только в другие регионы России, но и за рубеж. По логистике наша область занимает не самое выгодное расположение: морские порты находятся за тысячи километров, поэтому цена на наше зерно ниже, чем, например, на краснодарское. Но мы работаем, и есть положительные результаты в этом направлении».

 

 

 

Григорий Захаров, первый заместитель министра сельского хозяйства, пищевой и перерабатывающей промышленности Оренбургской области

 

 

 

Олег Наумов: Обеспечить конкурентоспособность на мировом рынке в сфере сельскохозяйственного производства очень сложно. Специалисты считают, что без помощи государства селу не обойтись.

 

 

 

Павел Грудинин: Импортозамещение – это замена нашим продуктом импортного. Но есть продукты, которые мы никогда не заменим, такие, как бананы, киви и т.п., есть продукты, которые мы можем заменить. Но только в том случае, если наша продукция будет конкурентоспособна, если она будет качественнее и дешевле. Это достигается только действиями государства. И еще главное, чтобы была покупательная способность населения.  Сейчас при всем при том, что у нас молока не хватает, производство молока падает. В любой стране мира и в любой экономике, если ты что-то говоришь, ты должен подкреплять это делами. Если вы сказали, я занимаюсь импортозамещением, например, увеличиваю производство тепличного огурца, для этого ты должен построить теплицы, а для того, чтобы построить теплицы, ты должен найти где-то деньги, дать тому, кто их будет строить, и сказать, быстро построй, вот тебе особые условия. Сказать про импортозамещение – сказали. Но денег никто не дал, инвестиций не стало, процентную ставку подняли до 26-ти. Увеличения прямых ассигнований на сельское хозяйство не произошло, даже в антикризисном плане прошлом было написано: до 50 млрд дать на сх. А дали только 35, и из них 10 – опять Россельхозбанку в уставной капитал. А это не является вообще поддержкой и поэтому правительство говорит одно, а делает совершенно другое.

 

 

 

Олег Наумов: На взгляд аграриев ввоз продуктов из-за рубежа резко сократился не только из-за российских санкций, но из-за падения курса рубля. Торговать продовольствием с Россией стало невыгодно, но и отечественные аграрии пока большой выгоды от этого не получили.

 

 

 

Павел Грудинин: Тот, кто привозит продовольствие из-за рубежа, он смотрит, выгодно это или невыгодно. Если это невыгодно, он никогда не повезет из-за рубежа продовольствие. И кстати, дело в том, что у нас здесь нет импортного продовольствия даже не в санкциях, а в том, что курс рубля обвалился, и даже Китай и Турция и другие страны, несмотря на то, что они не попали под эмбарго, они перестали возить сюда продовольствие. Потому что нет спроса и нет предложения. Они не знают в такой ситуации, когда все время скачки доллара, как они, прогорят или будут в прибыли. Потому что каждый закладывает свою маржу, и вдруг доллар например рухнул, и они уже не получают тех денег, которые они в долларах вложили. И они просто перестали на фоне нищающего населения привозить сюда еду. А мы, россияне, несмотря на то, что по картошке будет убыток, в следующем году опять будем сажать картофель. Потому что мы ничего другого не умеем и это наш стиль жизни. Или мы бросаем это все и тогда должны уйти в город, например. Что и происходит, сельское население уменьшается, отрицательный прирост населения именно в сельских населенных пунктах по всей России. Или мы работаем все время себе в убыток. И влачим жалкое существование, деградируем.

 

 

 

Олег Наумов: В том, что они влачат жалкое существование, аграрии обвиняют власть, растратившую в тучные годы нефтяные доходы на что угодно, только не на модернизацию экономики сельского хозяйства.

 

 

 

Павел Грудинин: Если государство обеспечивает себя основными продуктами питания, то оно независимо экономически. Если же оно начинает закупать продовольствие за рубежом, неважно, откуда оно взяло деньги на покупку продовольствия, от нефти или еще от чего-то, то оно зависимо от иностранных влияний. Слышали о такой программе: «Нефть в обмен на продовольствие»? Мы потихоньку подошли к этой программе. Потому что, это стыдно сказать, но мы продаем нефть и закупаем продовольствие. А как только у нас нет денег от нефти, чтобы купить продовольствие, у нас начинается падение уровня граждан. А граждане не виноваты в том, что мы вместо того, что нефтяные деньги, которые получили за тучные годы, направили не на модернизацию сельского хозяйства, не на модернизацию экономики, а на то, что понастроили Олимпиад или АТЭС. То есть вложили деньги не туда. Граждане не виноваты, но в результате они оказались крайними, потому что как только стало меньше доходов от нефти, мы уже не смогли закупить продовольствие, и их уровень жизни упал. И поэтому государство во всех странах мира прежде  всего думает о продовольственной безопасности, о том, кто кормит население. Например, Германия, несмотря на то, что производит молока на 30% больше, чем ей нужно, не сдерживает поддержку фермеров, которые занимаются молоком. Потому что оно продвигает товар на рынке, вывозит его за рубеж. Какая-то несчастная Бавария, маленькая земля в Германии, продает продовольствия на 9 млрд евро. Вся Россия на 20 млрд продала зерна в прошлом году. А Бавария, это как Московская область, продала на 9 млрд. Тот, кто владеет продовольствием в мире, может диктовать свои условия.

 

 

 

Олег Наумов:  Кроме Европы, образцом  экономической политики, направленной на поддержку и развитие  аграрного сектора, является так нелюбимая многими российскими патриотами Америка.

 

 

 

Павел Грудинин: Самые богатые в Америке – это американские фермеры.  Государство там сделало такую систему, что в селе жить выгоднее, чем в городе. И это сделало экономическими законами государство. Оно не заставляло никого сидеть в деревне. Но многие из тех, кто хотят заработать, едут в деревню, а не в город. Я понимаю, что это можно сделать и у нас. Вопрос в другом.  Если вы все налоги собрали в город, и потом оттуда отправляете в деревню какие-то крохи, то народ пойдет туда, где есть работа, где есть зарплата, и где есть хорошие условия жизни. Но вы сделали условия жизни невозможными, потому что дороги не построили, убрали оттуда интерес, потому что у вас зарплата 17 тыс средняя по России, но на 17 тыс ты не проживешь, реально. А после этого сказали, слушайте, а народ что-то бежит из деревни. Да, он бежит, потому что вы такие условия создали.  

 

 

 

Олег Наумов: Рецепты решения этой проблемы, между тем, хорошо известны.

 

 

 

Мнение: 

 

«Государству не нужно субсидировать лизинг и кредиты — надо скупать готовую российскую продукцию этих секторов по ценам, в полтора-два раза выше рыночной, а затем продавать ее перерабатывающим компаниям по субсидируемой цене. Это потребует нескольких миллиардов долларов в год, но под гарантированный сбыт аграрии найдут средства для расширения производства. Сложность, однако, состоит в том, что такая политика должна иметь горизонт в 5-10 лет. Если же наши «контрсанкции» введены на год, никто не будет заниматься организацией новых производств, и в итоге (как сейчас и случается) произойдет просто замена стран-экспортеров».

 

 

 

Владислав Иноземцев, экономист.

 

 

 

Олег Наумов: О какой бы отрасли экономики мы не говорили, в  стране,  где сегодня высочайший уровень коррупции,  этот фактор нельзя не учитывать. По словам замглавы Минэкономразвития   Евгения Елина  за 2015 год ограничения по госзакупкам на почти 420 видов товаров иностранного происхождения сразу же дали рост цены более чем на 40% в сфере госзакупок.  

 

 

 

Денис Минаков:  Понятно, что любой в любой сфере, где есть государственные деньги, то есть деньги, которые не нужно зарабатывать, нужно просто встроиться в систему,  позволяются тут же различного рода лазейки для коррупции и комбинаций. Вещи такие в России на сегодняшний день, к сожалению, очень тесно связаны - государственные деньги и коррупция.  Поэтому заявление замминистра экономразвития о том, что выросли цены, мне кажется, одно из проявлений подобного рода вещей.  То есть, люди увидели, что да, конкурентов со стороны Запада и западных производителей нету, соответственно, на свою продукцию можно цены и поднять. Бюджет никуда не денется. Купит, потому что купить надо. Это, я так понимаю, товары, от которых вам не просто отказаться, они нужны для кого-то или чего-то в обязательном порядке. Пользуясь этой ситуацией, местные производители решили заработать дополнительную копеечку.  Честь им и хвала, они коммерсанты,  это их право. С другой стороны, я не знаю, возможно ли обеспечить полную максимальную независимую комиссию, которая будет оценивать по каждой товарной категории, сравнивать товары, производимые в России и аналогичные товары из-за рубежа, причем с учетом всех возможных накруток в виде таможенных, акцизных платежей. И если зарубежные товары будут превосходить российские по потребительским качествам и будет дешевле, для них нужно открывать наш внутренний рынок. От этого выиграет и бюджет, поскольку деньги тратятся на закупку этих товаров из бюджета, выиграет и потребитель, потому что в конечном итоге российские производители вынуждены будут или менять потребительские качества или снижать цену.

 

 

 

Олег Наумов: Программа импортозамещения дорогостоящая.  В 2015 году из федерального бюджета на проекты по импортозамещению сельхозпродукции уже выделено 265 миллиардов рублей, а в 2016 году объем финансирования госпрограммы по развитию агропромышленного комплекса   может увеличиться. Между тем, денег в бюджете катастрофически не хватает. На этой неделе председатель правительства Дмитрий Медведев утвердил очередное снижение величины прожиточного минимума в России. Для латания бюджетных дыр власти планируют повышение налогов на малый бизнес, уже повышены акцизы на бензин, что неизбежно приведет к росту цен на все товары и услуги. При такой политике скоро потребительский спрос упадет настолько, что никакого импортозамещения просто не потребуется. Но есть и хорошие новости: завтра день весеннего равноденствия, а там и лето не за горами. Хорошего вам настроения и до новой встречи в программе «Диалог».

 

 

 

ОРЕН-ТВ

 

19 марта 2016г.