Заказ звонка
* Представьтесь:
* Ваш телефон:
Сообщение:
* - поля, обязательные для заполнения
Заказать звонок
Курс валют
Курс валют предоставлен сайтом kursvalut.com
Счетчик

Новости

 


Террористическая атака на Париж – смогут ли цивилизованные страны объединиться в борьбе с мировым злом? Программа «Диалог с Олегом Наумовым» телеканала ОРЕН-ТВ.
опубликовано: 21-11-2015

 

Олег Наумов: Российские власти признали, что самолет над Синаем был взорван террористами. Будут ли найдены и наказаны организаторы этого преступления? Террористическая атака на Париж – смогут ли цивилизованные страны объединиться в борьбе с мировым злом? Изменит ли Европа свою миграционную политику по отношению к беженцам? Об этом мы говорим сегодня с политологами Дмитрием Орешкиным и Булатом Калмантаевым.

 

На этой неделе российские власти наконец-то признали – самолет над Синаем с российскими гражданами на борту был взорван самодельной бомбой.  Это все-таки был теракт, как и предполагалось многими экспертами сразу после крушения аэробуса. Президент Владимир Путин призвал российские спецслужбы сосредоточиться на поисках организаторов теракта на борту А321. Признание этого факта произошло после того, как на Париж была предпринята беспрецедентная террористическая атака, когда группа боевиков расстреливала и взрывала людей в концертном зале, у стадиона, в кафе. 129 человек погибло, еще 352 пострадало. В отличие от долго выжидавших российских властей, президент Франции сразу назвал террористов террористами, и обещал возмездие. Весь цивилизованный мир выразил возмущение вылазкой террористов в Париже, очень многие страны проявили солидарность с Францией. Даст ли это импульс для реального объединения борьбы с террором?

 

 

 

Дмитрий Орешкин: Реальное объединение вряд ли возможно, потому что у каждого государства есть всегда свои государственные интересы. И конечно никогда Франция не станет равной Германии, а Германия никогда   не станет равной США, а США Японии. У всех есть свои внутригосударственные конфликты и интересы. Но есть очевидный враг в цивилизационном смысле. И, кстати говоря, если говорить о позиции России, то сейчас именно такая фронтовая жесткость: или там, или здесь, подчеркивает, мне кажется, историческую принадлежность России к цивилизационному субстрату, к тому, что называется развитый европейский мир.

 

 

 

Олег Наумов: Осуждение терроризма и свою солидарность с Францией в эти дни высказали все – от простых россиян, принесших цветы к посольству Франции, до лидеров ведущих стран мира. 

 

Мнения:    

 

«Американцы солидарны с народом Франции. Теракты в пятницу были не просто нападением на Париж, они были нападением на все человечество и общечеловеческие ценности. Мы сделаем всё, чтобы найти виновных».

 

Барак Обама, президент США. 

 

 

 

 «Мы знаем, что наша общность сильнее любого террора. Дадим террористам ответ. Будем жить нашими ценностями, будем уверенными в них. Мы хотим, чтобы в этом нас поддержала вся Европа сейчас больше, чем когда-либо».

 

Ангела Меркель, канцлер ФРГ.

 

 

 

«Эта трагедия стала очередным свидетельством варварской сущности терроризма, который бросает вызов человеческой цивилизации. Очевидно, что для эффективной борьбы с этим злом требуется реальное объединение усилий всего международного сообщества».

 

Владимир Путин, президент Российской Федерации.

 

 

 

Олег Наумов: Мировое сообщество уже предпринимает определенные усилия для объединения своих сил в борьбе с террористами. Но для того, чтобы борьба была эффективной, необходимо, как говорится, знать врага в лицо, понимать, кто это, и что он хочет?

 

Дмитрий Орешкин: Дело в том, что мы имеем дело с элементарным варварством. Это рациональному человеку понять невозможно. Люди, принадлежащие к идеологии крайнего исламизма, обижены на цивилизованное общество за то, что у них там плохо. Им трудно объяснять, что к такому уровню развития западный мир шел столетиями. И за это он дорого заплатил. Им кажется, что так плохо живется в кишлаках Афганистана или в горах Средней Азии, на Ближнем Востоке, потому что американцам, французам, немцам, или может быть даже русским, так хорошо живется. И если им устроить жизнь похуже, то тогда расцветет цветок исламской культуры, шариатской справедливости, и все будут жить в равенстве, братстве и поклоняться одному богу, которого зовут аллах, и пророк его Магомет. Для европейски мыслящего человека это крайне экзотическая система ценностей, но она вот такая. И нам надо такой ее воспринимать, но не принимать, потому что это воплощенное варварство, когда беда тех, кто недостаточно образован и квалифицирован, недостаточно приспособлен к современному миру, объясняется тем, что весь мир такой несправедливый, а они носители справедливой идеологии, и должны, соответственно переделать этот мир в соответствии со своим представлением о прекрасном.

 

 

 

Олег Наумов: Франсуа Олланд выступил  с обращением к народу Франции  во время террористической атаки, дал оценку варварам и   объявил беспощадную войну террористам.  А почему руководство России так долго не признавало, что наш самолет был взорван над Синаем террористами?   Почему так медлило, в чем причина столь разной реакции?  

 

 

 

Дмитрий Орешкин: Проблема в интерпретации событий и в пропаганде. Потому что если событие с самолетом звучит, как теракт, когда записали звук взрыва, выглядит, как теракт, и убивает людей, как теракт, то, скорее всего это был теракт. Но наши политики страшно не хотят признавать эти очевидности, потому что слишком очевидна последовательность пространственно-временная. Было начало боевых действий в Сирии, и через несколько недель произошел теракт в самолете. Изо всех сил нам говорят, что это была техническая неполадка, и изо всех сил нам говорят, что это никак не связано с Сирией. На самом деле нет – это был теракт. Это было связано с Сирией. На Западе очевидность отрицать труднее, потому что более сложная социокультурная среда. Там, уж если ты несешь очевидную пургу, то тебе об этом прямо говорят. У нас так не принято, у нас принято наоборот отрицать до последнего. На самом деле, это серьезная проблема, потому что сирийский шаг, может быть, повысил персональный статус Владимира Путина, как игрока на Ближнем Востоке, может быть, хотя не факт. Но, цена этого шага, с моей точки зрения, несоразмерно велика.

 

 

 

Булат Калмантаев, политолог: Я понимаю, почему наши силовые структуры и представители власти не отрицая возможность теракта, бомбы на борту самолета, нашего российского летевшего из Египта над Синаем не отрицали. Но я думаю, что это было сделано по одной причине, тем более, когда мировые разведки заявили, что был теракт, не отрицая этого, надо было иметь неоспоримые вещественные доказательства, что это так. Тем более, когда уже расшифровка черных ящиков ничем не помогла, тем более надо было иметь железные доказательства, что это был теракт.

 

 

 

Олег Наумов: Все меры вооруженной борьбы Запада с ИГИЛ пока не приносят успеха. Территория, захваченная ИГИЛ, не сокращается, а его адепты расходятся по всему миру, совершая теракты, и привлекая в свои ряды молодежь. Константин Ремчуков предлагает ввести в эту зону международные войска и оставить их там надолго, на годы. Как уничтожить террористов и обеспечить безопасность и Европе, и местному населению?

 

Булат Калмантаев, политолог: Уже ясно, что это боль Сирии, и та ситуация, что создана ИГИЛом, имеет глобальное значение, и решение этой ситуации связано с геополитическими интересами ряда государств. Но это не означает, что не нужен какой-либо проект, или план тоже мирового масштаба, для того, чтобы на эту землю пришло некоторое умиротворение. Конечно необходимы планомерно предусмотренные действия, вплоть до того, чтобы как правильно порой предлагается, но ничего не делается для введения войск. Под эгидой международных организаций, той же ООН, которые имели бы четкую стратегию и тактические ресурсы для того, чтобы в определенный срок, не месяц, не два, не три, может быть намного больше, для того, чтобы решить эту ситуацию, чреватую постоянными угрозами и жертвами. Поэтому без вмешательства объединенных войск под эгидой международных организаций, под единым командованием, без этого в какие-то разумные сроки проблему Сирии и проблему ИГила не решить.

 

 

 

Дмитрий Орешкин: Бомбами эту структуру не уничтожишь. Все равно, что бомбить море, какие-то рыбы всплывут брюхом кверху, на их место под водой придут    другие, точно такие же, или может быть даже более хищные рыбы. Это борьба идеологий, и победить в этой борьбе идеологий тоже чрезвычайно нелегко, потому что западная идеология, или западная система ценностей вызывает отклик душевный у продвинутых людей, у рационально мыслящих людей. Таких не так много. Гораздо большее число людей ищет простых объяснений. Мы бедные, потому что они богатые. Почему было так много радости у исламистов, когда взорвали эти дома-близнецы, офисы в Нью-Йорке? Что, от этого у них в кишлаке стало меньше пыли, или они построили новую школу, или они пересели с ишаков на какие-то продвинутые автомобили? Нет, конечно, это чисто идеологическое удовольствие. Вот аллах их нашими руками покарал. Спорить с такими людьми бессмысленно. По возможности локализовывать, изолировать, лишать экономических механизмов для роста, и бороться, прежде всего, в сфере информационной. Потому что люди неважно исламисты ли они, исповедуют ли веру в Будду, Мохаммеда, они остаются людьми. Они хотят, чтобы у них были в сытости и безопасности дети. Они хотят, чтобы они получили хорошее образование. Они хотят развиваться в том общем историческом тренде, который называется строительство цивилизации. Так или иначе, они к этому придут.

 

 

 

Олег Наумов: В террористических атаках во Франции участвовали не только выходцы из Сирии, но и граждане европейских стран. Некоторые давно здесь живут, другие  родились в Европе. Почему даже у тех мигрантов, которые  живут в Европе уже не в первом поколении,  не привилась европейская культура? Почему они так и не стали европейцами?

 

 

 

Дмитрий Орешкин: У Европы, как и у любого государства, ограничен адаптационный потенциал. 95 % перерабатывается, так же, как США с грехом пополам за два поколения решили проблему адаптации черного населения и то не до конца. Да, там черный президент, но тем не менее, преступность в основном из людей черного цвета. Проблема решается в течение поколений. И что касается Европы, то там проблема в том, что люди рождаются в Европе, живут по европейским законам, привыкли пользоваться благами европейского общества, в частности, той полицией, которая не может тебя арестовать, если не имеет неопровержимых улик твоей вины. Они пользуются Интернетом, они пользуются медийными возможностями для того, чтобы воспроизводить свою идеологию, которая все это отрицает. Вот этого противоречия они не наблюдают, и это и есть форма варварства. И бомбами их не уничтожить, для этого надо разбомбить Париж. Соответственно им придется усиливать спецслужбистскую составляющую, информационную составляющую, в частности, на арабских языках, и международную координацию по выявлению и локализации вот этих людей, которые представляют угрозу. Их не так уж много.  Но у них очень мощная эмоциональная позиция, потому что они критикуют несправедливость этого мира, а он действительно несправедлив.  

 

 

 

Олег Наумов:Теракт, устроенный в Париже мусульманами из ИГИЛ, мог унести в десятки раз больше жизней. И спас этих людей, к удивлению многих, другой мусульманин, по некоторым данным тоже выходец из Сирии - Заур. Он работает охранником-контролером на стадионе, и вечером пятницы 13-го находился в тоннеле, ведущем к раздевалкам команд, когда внутрь стадиона пытался пройти террорист-смертник. Заур преградил ему дорогу. По версии следователей, этот первый смертник должен был выбежать на поле и произвести взрыв именно там, чтобы спровоцировать панику и направить поток людей уже ко второму и третьему смертникам. Однако план не сработал. И все же трагедия может решительно повлиять на изменение до сих пор лояльного отношения к беженцам.

 

 

 

Дмитрий Орешкин: Я думаю, что сейчас волей или неволей, нравится это или не нравится, усилится позиция критиков нынешнего европейского режима. Будут критиковать Меркель, с одной стороны, за излишнюю толерантность, она миллионами приглашает к себе людей, в том числе чуждых, с исламской культурой. Из них десятки людей, на три порядка меньше, становятся экстремистами. А с другой стороны, ее критикуют левые либералы, которые говорят, что люди хотят добра, а их преследуют за это. Получается оживление такое крайне левых и крайне правых настроений. Пока я думаю усиливаться крайне правые. Марин Ле Пен, наверняка в общем в душе радуется такого рода событиям, потому что это прямые голоса в ее электоральную копилку.  

 

 

 

Булат Калмантаев: Отношение к беженцам, мигрантам, вынужденным переселенцам, которые  с риском для себя преодолевают все препятствия, в том числе географические препятствия, чтобы проникнуть в Европу конечно уже изменилось.  Они все эти вопросы бесконечно обсуждают, обсуждают. Сколько я помню в этой литературе, политической литературе, проблема беженцев, проблемы мигрантов, они уже лет 15 обсуждают, но Европа наполняется, наполняется. Наверное, этот процесс каким-то образом неизбежный. Но как сделать этот процесс безопасным для коренного населения, для европейцев, для того чтобы не создавать какие-то отдельные пригороды, поселения, которые становятся легкой добычей для лидеров террористов, как ассимилировать добровольных переселенцев. Как их не превратить в европейских изгоев для того, чтобы они не стали ресурсом для террористических устремлений – вот об этом разговоров масса, но мер мало. Это происходит от европейского непонимания природы ислама – раз. Культуры исламской. И пока нет вот органичных норм, которые вписали бы Восток, восточные народы в европейскую культуру, в европейские традиции, в европейские нормы.

 

 

 

Олег Наумов: Между тем на этой неделе в  Анталье завершился саммит «двадцатки» ведущих стран мира. Насколько саммит продвинулся  в решении вопроса борьбы с терроризмом, и какова в нем роль России?

 

 

 

Дмитрий Орешкин: Здесь очень много зависит от интерпретации, от пропаганды. Потому что у нас по телеканалам говорят, что Путин заставил с собой считаться. В некотором смысле это правда, потому что он вошел в Сирию, и с ним вынуждены считаться как с реальным участником игры. Из этого делать вывод, что Россия подняла свой статус, мне кажется преждевременным. Я не вижу того золотого ключика, который есть у Путина и которого нет у Запада. Бомбить ИГИЛ они могли и без нас, у них хватает для этого средств. Они попытались найти какой-то другой вариант, или, во всяком случае, миновать глобального конфликта, не обостряя ситуацию с бомбежками. Сейчас Париж начал бомбить уже всерьез, после того что состоялся теракт,  Олланд просто вынужден это делать. Я не совсем понимаю, в чем выигрыш России? Проблема заключается в том, что да с ИГИЛом Россия, или с любым другим исламистским экстремистским течением раньше рано или поздно столкнулось бы, также как и все остальные государства, потому что идеология ИГИЛа заключается в уничтожении всех форм государственности, если они не шариатские. Но, вмешавшись в сирийскую ситуацию, мы, Россия, или Путин, поторопили ситуацию. Так мы бы столкнулись с ИГИЛом через 2-3 года и не в Сирии, а в Средней Азии, когда они действительно стали бы угрожать нашим интересам. Потому что сейчас экстремизм активно прорабатывает варианты свержения узбекского государства, таджикского и т.д. Та зона, которая действительно напрямую граничит с нами. Путин поспешил. Таким образом, он вроде бы так поднял свои ставки в нашем телевизионном пространстве. Таким образом, мы потеряли 224 жизни, включая 24 ребенка. И при этом он вошел в прямой конфликт с варварством немножко раньше, чем можно было. Можно было подождать эти 2-3 года, хотя бы накачать мускулатуры, подготовиться к этому. Сейчас мы к этой ситуации не подготовлены, если бы были подготовлены, не стали бы летать туристы туда. Об этом как-то не подумали.

 

 

 

Олег Наумов: На саммите двадцатки в Турции много говорили о том, как справиться с терроризмом. Все были согласны, что с этим испытанием невозможно справиться только военной мощью, здесь нужны разносторонние меры. Одна из мер - сотрудничество разведок. Кроме того, многие подчеркивают необходимость обрубить финансовые потоки, которые идут к террористам, предотвратить всю их нелегальную деятельность.
В итоговом документе участники саммита подчеркнули, что терроризм нельзя ассоциировать с какими-либо определенными религией, национальностью, цивилизацией или этнической группой. Многие аналитики, признавая необходимость усиления мер безопасности призывают не допустить новой дилеммы – безопасность в обмен на свободу. Нам всем  (и России в том числе, если она часть европейской культуры) важно не допустить
 ограничения основополагающих принципов, которые сделали Европу Европой. Не допустить закрытие границ, ограничения информации, политических свобод, прав человека, принципа презумпции невиновности, заставляющего смотреть на беженцев не как на потенциальных террористов, а как на требующих защиты и помощи людей.

 

 

 

ОРЕН-ТВ

 

21 ноября 2015г.