Заказ звонка
* Представьтесь:
* Ваш телефон:
Сообщение:
* - поля, обязательные для заполнения
Заказать звонок
Курс валют
Курс валют предоставлен сайтом kursvalut.com
Счетчик

Новости

 


Поможет ли продовольственное эмбарго нашему сельскому хозяйству стать конкурентоспособным? Олег Наумов и председатель Экспертного совета при Комитете по аграрным вопросам Госдумы Александр Фомин в программе «Диалог» телеканала ОРЕН-ТВ.
опубликовано: 27-09-2014

Олег Наумов: Полтора месяца назад, в ответ на санкции, из  некоторых европейских стран  было запрещено ввозить в Россию сельскохозяйственную продукцию, сырье и продовольствие. Как за эти полтора месяца изменилась наша жизнь? Тогда, полтора месяца назад, для многих это решение казалось спонтанным.Одни утверждали, что так называемые антисанкции навредят, прежде всего,  самим россиянам, так как цены на продукты питания вырастут. Другие же утверждали, что россияне от санкций не пострадают, а вот европейские аграрии пострадают и очень. Импортозамещение пройдет из Бразилии, Аргентины и других стран, а наше сельское хозяйство только выиграет, так как его продукция окажется востребованной. И вот итоги полутора месяцев: аграрии ряда стран Европы действительно пострадали, поскольку 10% их экспорта шло в Россию,  а теперь эти товары некуда девать. Но сами россияне пострадали еще больше. Продуктовая инфляция достигла двузначных значений впервые за три года. Заменить поставки, например, мяса, оказалось некем. Та же Бразилия так подняла цены, что, по словам руководителя Национальной мясной Ассоциации Сергея Юшина,  никаких контрактов с ней до сих пор не заключено.

Цены на продовольствие в последние недели растут. Некоторые связывают это напрямую с запретом на поставки из продуктов из ЕС и США. А вот, например, помощник президента Белоусов заявил, что цены растут из-за удорожания кормов. На ваш взгляд, почему растут цены?

 

Александр Фомин: Давайте начнем с того, что цены на продукты в России росли всегда, у нас никогда не понижались цены, ну может на каком-то сезонном характере. Во всем мире наблюдается тенденция, что население растет быстрей, чем увеличивается производство продуктов питания. Поэтому это общемировая тенденция, но сегодня мы говорим не совсем об этом. Появился субъективный фактор, связанный с ответными мерами в отношениях ЕС и России. Конечно, не может быть такого на рынке, тем более рынок продовольствия достаточно конкурентоспособный, когда исчезают отдельные игроки. Естественно, это побуждает к тому, что те, кто получает преимущественное право на рынке, естественным образом хотят больше заработать.

 

Олег Наумов:  Большинство россиян  поддерживает запрет на ввоз продовольствия и считает, что это принесет пользу нашей стране. Они уверены, что ограничение импорта западных товаров даст новый импульс для развития отечественного сельского хозяйства . Лишь пятая часть опрошенных не хотят оставаться без западной еды, так как опасаются дефицита и снижения качества продуктов.

 

Денис Минаков, экономист:

Сейчас, когда формально или неформально действуют запреты, якобы должен создаться дефицит определенного вида сельхозпродукции на российском рынке. В том числе и на оренбургском. По идее эта ниша должна быть заполнена: есть деньги, есть желание и отчасти объективная экономическая ситуация, которая позволяет подобные проекты реализовать, нет грамотного менеджмента в этом секторе экономики. Этот менеджмент надо воспитывать или брать из других секторов. Мне кажется, что сегодня компании и корпорации, у которых есть свободные деньги, должны попытаться реализовать в этом секторе какие-то проекты. И они будут удачными.

 

Олег Наумов: Многие эксперты считают, что эмбарго РФ на ввоз продуктов питания, могут стимулировать развитие собственного производства. Так ли это?

 

Александр Фомин: Сельское хозяйство – это очень долгоиграющая экономика. Невозможно от коровы получить сразу молоко, даже физиологически. Кроме того, деньги, которые вкладываются в сельское хозяйство, они окупаются долго, минимум 5-6, а в производстве молочной продукции – до 15 лет. Поэтому говорить, что мы за год введения ограничений ввоза продуктов добьемся серьезных результатов – маловероятно. Появляется шанс у тех производителей, в первую очередь небольших: фермеров, личные подсобные хозяйства, которым было трудно попасть на рынок в связи с тем, что те же крупные ритейлы заинтересованы работать с большими объемами продукции,  сейчас они вынуждены будут работать и с небольшими. Шанс появляется. Проблема  сельхозпредприятий ведь не только в том, чтобы вырастить, но и даже важней – продать. То есть шанс дается. Насколько мы им воспользуемся – это зависит от эффективной политики. То есть это очень сложный процесс, и здесь нельзя однозначно сказать – вырастет-не вырастет, поможет – не поможет. Да, поможет, если будет грамотная разумная политика. Самый прямой шаг – это конечно финансировать. Причем тут согласны и критики, и те, кто соглашается с нынешней политикой.

 

Олег Наумов: Хорошо, вот сейчас как раз это продовольственное эмбарго, заставило правительство увеличить, пообещать увеличить до  252,7 млрд руб., почти в полтора раза увеличить. А в перспективе еще больше будет увеличение.  На что пойдут эти деньги?

 

Александр Фомин: Безусловно, финансирование надо увеличить. Но очень бы не хотелось вернуться в середину 90-х годов, когда сказали, что сельское хозяйство – это «черная дыра». Были парадоксальные вещи, то есть деньги выделялись, деньги уходили, льготные кредиты, потом выяснялось, что ничего не сделано, чиновничьи откаты и многое другое. Поэтому увеличивать надо, но надо, чтобы деньги попадали туда, к сельхозпроизводителям.

 

Олег Наумов: Ну вот сейчас эти деньги будут направлены на то, чтобы ставку кредита.

 

Александр Фомин: Мы сейчас обсуждаем, когда в самом разгаре идет дискуссия, как эти деньги, куда отправить, кого в первую очередь поддержать. Как было одно время: размазать тонким слоем по всем – и тем, кто хорошо работает, и тот, кто помирает,  уже все убедились, что помогать надо эффективно. Разделить надо: есть вопросы социальной помощи, но мы сейчас обсуждаем сельхозпроизводство. Это отрасль бизнеса. Понятно, что специфика аграрного бизнеса, что оно всегда более зависит от государственной поддержки. И вот здесь вы подняли правильно вопрос: куда, в какую форму поддержки пойдут эти деньги. Есть форма, которая появилась – субсидирование процентной ставки. Государство пытается компенсировать, то есть субсидировать процентную ставку по разным показателям от двух третей до ста процентов разницы между ставкой рефинансирования. Второй момент: сейчас, после вступления в ВТО, государство задумалось, как использовать механизмы, которые не запрещены. И возникла идея дотации на гектар. И это правильно. То есть,  как только идет абстрактно от чиновника, который делит, кому сколько, а тут все объективно: посеял, есть пашня, получи на гектар. Но опять же, возникает проблема: у крестьян забрали то, что раньше давали: дотации на удобрения, на ГСМ. Поэтому с моей точки зрения, те деньги, которые выделяются, должны попадать в первую очередь тем, кто уже эффективно работает, а не на поддержку штанов. И второй момент – она должна быть адресная, в зависимости от объемов производства.

 

Денис Минаков, экономист: Мне кажется, этот подход более верен, в сельском хозяйстве много неэффективных предприятий.  Поэтому будет выделен вот этот эффективный сегмент, эффективные собственники, эффективные  предприятия, и на их базе, наверное, уже надо укрупнять и присоединять менее эффективные, постепенно выводя эту отрасль из статуса «черной дыры», который она имела на протяжении десятков лет в статус пусть не суперрентабельной, но как минимум не убыточной отрасли.

 

Олег Наумов:  Какие проблемы в сельском хозяйстве сейчас наиболее острые, на ваш взгляд?

Александр Фомин: Проблемы, которые сейчас, они были и раньше, но они сейчас просто обнажились. ФАС контролирует, не дай бог, будет расти цена. Вот если заглянуть на несколько лет назад, а у нас это всегда было, не дай бог у нас вырастет цена на хлеб. Но это же перевернутая идея: ну если цена на зерно выросла, ну как может не вырасти цена на хлеб. Давайте не будем душить производителей хлеба, производителей муки, зерна. Если цена на хлеб везде растет, почему мы должны ее сдерживать? Чаще всего так и получалось: если мы сдерживаем цену  на какой-нибудь продукт, условно говоря, гречка, подсолнечное масло. Да, можно губернатору собрать бизнесменов и сказать, не дай бог, кто-то повысит цену. Но все оборачивается тем, что отрапортовали, у нас не повысилась, выборы прошли. Потом бабах, и все равно скачок. Все равно рынок  никуда не деться от законов рынка. Если цена растет, это нормально. Надо дать производителю, переработчику, чтобы он заработал, чтобы он развивался.

 

Олег Наумов: Но при этом защитить отдельные социальные слои.

 

Александр Фомин: А это  задача государства. Когда я занимался бизнесом и платил налоги, я честно занимался бизнесом, я все кредиты возвращал, я никогда не давал взяток, принципиально не давал взяток. И получалась забавная ситуация: меня вызывает какой-нибудь глава района, сельского. А у меня их было 18, и говорит, слушай, а ты не мог бы дать денег, у нас тут праздник, я говорю, подождите, я ж налоги плачу. Где мои налоги? Почему я должен крышу отремонтировать в школе? А сейчас это продолжается по-прежнему. Дайте бизнесу аграрному заниматься бизнесом, а государство заберите на себя функции социального развития. И второй момент, о котором нельзя не сказать - тарифы. Посмотрите, что происходит. На сегодня тарифы растут. Сегодня сельхозпроизводители иногда платят больше, чем тот, кто занимается бизнесом в городе. Это парадокс. Мы не замечаем, но у нас получается забавная ситуация. Мы гордимся, что у нас нефть, газ, электроэнергии мы много производим, продаем, а выясняется такая вещь, что в той же Америке тарифы ниже по многим показателям. То есть для того, чтобы произвести килограмм свинины здесь, и в Америке, мы тратим больше денег на энергоносители – газ и пр. вот те проблемы, которые государство должно решать, и они не связано даже с увеличением финансирования.

 

Олег Наумов: Что сейчас происходит с фермерством в России? По последним данным, за последние два года опять сокращение крестьянско-фермерских хозяйств?

 

Александр Фомин: Во-первых, хочу сказать свое личное отношение и уважение к фермерам. Все, что угодно можно говорить, у нас есть проблемы во взаимоотношениях, фермеры разные бывают, но в любом случае человек со своей семьей живет и работает на земле. Уже за это ему надо сказать спасибо, что он занимается этой работой, очень трудной работой. У нас есть примеры, когда фермеры очень эффективно работают. Там, где нормально организовано производство. У нас некоторые фермеры имеют производительность выше, чем на успешных крупных предприятиях. Но у нас был лозунг в начале 90-х: фермеры накормят Россию. Но не можем мы. У нас совсем другая ситуация по сравнению с Америкой. Там столетиями воспитывался культ, уважение к фермеру. А мы, долгое время, живя в условиях колхоза, коллективного хозяйства, и поэтому невозможно, чтобы у нас сразу нашлось столько людей с чувством хозяина, это ж все душилось. Если создать условия фермеру, а сейчас одна из проблем – это отсутствие земли. Она есть – они ее не могут получить. Парадоксальная вещь, мы гордимся, что у нас большие ресурсы земли, и просто земли, и сельхозземли, и плодородной, и черноземы, мы больше всех  в мире ее имеем. Человек готов развиваться, готов больше производить продукции, а не может землю найти. Вот одна из ключевых проблем – насколько отлажены механизмы, в том числе законодательные, экономические перехода от неэффективного собственника к эффективным. Это не работает, к сожалению.

 

Олег Наумов: Когда  обмен санкциями прекратится, наше сельское хозяйство будет более конкурентоспособным?

 

Александр Фомин: Надо отметить, что такие сложные ситуации побуждают бизнес к активному действию. Сейчас отраслевые союзы научились отстаивать свои интересы, и бизнес понял, что надо объединяться. Вот этот запрет на ввоз продовольствия, скажем ограничения, потому что полного запрета все-таки нет, он не будет год, я как эксперт прогнозирую, что он потихоньку сойдет на нет. Сейчас начнут сдавать какие-то позиции, без которых мы не можем развиваться, ну вот например, для рыбоводства оказалось, что мы зря запретили, надо ввозить, потом детское питание, потом еще что-то, потом добавки, потом семенной фонд, еще, еще, постепенно будет расширяться. С моей точки зрения – это шанс. Задача такая, если использовать этот шанс, и предприятия и отрасли зайдут и скооперируются с нашей торговлей, а торговля поймет, что выгодно торговать российским продуктом питания, поэтому я буду оптимистом, я думаю, что это шанс, которым надо воспользоваться всем,  и чиновникам и аграрному бизнесу.

 

Олег Наумов:   22 августа 2012 года Россия официально стала 156-й страной Всемирной торговой организации. Тогда многие эксперты предрекали чуть ли не крах российского сельского хозяйства. Но этого не произошло. Более того, сельхозпроизводство серьезно  растет. В этом году  производства свинины растет на 10%, мяса птицы более 5%. Кстати, доля импорта мяса птицы у нас сегодня всего 10%. И эти успехи достигнуты в конкуренции с сельхозпроизводителями других стран. Но  тут в дело вмешалась политика, и наши сельхозпроизводители вынуждены будут расширять объемы производства в авральном режиме.  Все мы понимаем, что качество продукции при этом неизбежно будет ухудшаться. Ну и кому от этого будет лучше? Если санкции будут долгими, то к тому времени,  когда они будут отменены, наше сельскохозяйственное производство станет неконкурентоспособным,  а  мы будем покупать продукты худшего качества и по более высокой цене.

 

ОРЕН-ТВ

 

27 сентября 2014г.