Заказ звонка
* Представьтесь:
* Ваш телефон:
Сообщение:
* - поля, обязательные для заполнения
Заказать звонок
Курс валют
Курс валют предоставлен сайтом kursvalut.com
Счетчик

Новости

 


Антитеррористическое законодательство будет ужесточено. Помогут ли предлагаемые поправки оградить нас от террора? Олег Наумов и ветеран группы спецназначения «Вымпел» Анатолий Ермолин в программе «Диалог» телеканала «ОРЕН-ТВ».
опубликовано: 01-02-2014

 

 

Олег Наумов:   В этом году новогодние праздники  были омрачены двумя террористическими взрывами в Волгограде. И вместе с болью о погибших все мы вдруг остро почувствовали свою незащищенность. А власть, похоже, растерялась: понимая, что что-то надо делать, сначала  запретили провоз любой жидкости в самолетах, а потом принялись за  ужесточение законов о борьбе с терроризмом. Сегодня поправки в антитеррористическое законодательство подготовлены и в начале февраля будут рассмотрены в Госдуме.  В этом документе предлагается ужесточение по трем позициям. Во-первых, это расширение полномочий сотрудников ФСБ, которые при возникновении каких-либо подозрений смогут осуществлять личный досмотр граждан, вещей и транспортных средств. Во-вторых, будут пересмотрены условия наказания для террористов. За пособничество в совершении террористических преступлений может грозить срок от 8 до 20 лет. И третье: предоставление или сбор средств, финансирование организаций, связанных с террористами, повлечет штраф для юридических лиц от 1 до 60 миллионов рублей. Серьезные меры предлагаются по контролю над сетью Интернета.

Начнем разговор с увеличения  полномочий ФСБ. Насколько это необходимо? Не приведет ли это к тому, что эти полномочия будут использоваться не по назначению?

 

Анатолий Ермолин: Я думаю, что не приведет. И самый главный аргумент у меня следующий: если ФСБ собирается применить к кому-то насилие, то оно же до сих пор как-то решает эту проблему. Всегда можно обратиться в МВД, то есть использовать те структуры, у которых есть лицензия на применение силы. Скорее всего, этот закон снимает противоречие, которое  существовало с давних времен, и имеет это отношение к спецназу ФСБ, то есть к тем бойцам, которые так и так вынуждены применять силу, либо оказывая противодействие терроризму, либо участвуя в спецоперациях. Согласитесь, это довольно странно, когда где-то в горячей точке офицер спецназа, который должен  оказывать противодействие, у него нет права применить прием, задержать человека и т.д. Я не вижу никакой проблемы, тем более что и без этого закона все применяли и силу. Но при этом понятно, что с юридической точки зрения сотрудники, которые на это шли, они были не защищены.

 

Олег Наумов: Одним из главных предложений законопроекта является ограничение анонимных денежных переводов по России и полный их запрет в случае, когда отправитель находится за рубежом. Понятно, что это осложнит жизнь многим, кто привык оплачивать различные услуги и покупать товары через интернет. А как это может помешать террористам?

 

Анатолий Ермолин: Я не думаю, что это эффективное средство в борьбе с терроризмом. Я думаю, что конечно террористическое сообщество активно изучает возможности краудфандинга в своих интересах. Но я думаю, что интернет – это последнее средство, к которому они будут прибегать, потому что у интернета есть одна ненужная особенность для террористов – это электронные следы. Все, что связано с интернетом, так или иначе можно отслеживать, контролировать. Как бы один человек не запутывал какие-то там проводки, всегда найдется человек, который сможет это распутать. Поэтому с моей точки зрения, террористы будут предпочитать другие формы финансирования, самая простая – это «черный нал». Есть более изощренные способы, особенно это развито в мусульманских странах – это через систему мелких лавочек, это система взаимозачетов, такая система очень развита, она проходит вне банков, расчеты такие проводятся вне официальных систем, и это очень сложно, даже невозможно контролировать.

 

Булат Калмантаев, политолог: Терроризм, организованный терроризм, терроризм, который имеет свои задачи и цели, всегда найдет лазейки, ходы и выходы для того, для финансирования и террористических операций, и ограбление банков невооруженных - это уже тоже показывали террористические группы. И то, что сейчас делается, мне напоминает русскую народную поговорку, в которой есть мертвый и припарка.

 

Олег Наумов: Ужесточение наказания для террористов – поможет ли это, ведь они готовы на смерть?

 

Анатолий Ермолин: Я думаю, это самая бессмысленная мера, при этом авторы этой инициативы тут же оговариваются, что это, скорее всего, для пособников. Ну, кто пособники? Все что происходит сейчас с террористами, мы видим, что они сами и бомбы изготавливают, сами на себя надевают «пояса шахида», а их ближайшие родственники, друзья или просто люди, к которым они обращались за помощью, очень часто ничего не знают, либо их используют «в темную». А если говорить про родителей, то мы видим, что это огромная трагедия для самих родственников, для самих близких. И если раньше это было связано в основном с нашими кавказскими республиками, то сейчас в ситуации с Соколовым мы видим, что нормальная семья, для которой это трагедия. И что, мы сейчас будем наказывать эту семью, отбирать у них квартиру за то, что они так сына воспитали? Так они его, может быть, хорошо воспитывали. Вопрос в другом. Пусть государство попробует ответить нам: что это за технологии такие, когда полтора года назад это был нормальный светский молодой человек, а через полтора года он надевает на себя «пояс шахида и идет себя взрывать. И нас. Почему государство молчит, не отвечает на вопрос, как такое происходит, как так можно обработать сознание современного молодого человека? Давайте сначала поймем, в чем мотивация вчерашнего светского русского парня, что сделали с его сознанием, каким способом оно обработано, и после это предлагать какие-то меры. В данном случае,  происходит    методом «ненаучного тыка»: а давайте у него родителей накажем. Но мы не знаем мотивацию, мы не понимаем, родители для него ценность или не ценность? Вот последние переговоры того же Соколова с матерью, когда она его, рыдая, уговаривает выйти из дома. У него есть аргументация своя, парень просто зомбирован, нет, говорит, правильно, что мы всех убиваем, потому что они неверные. Давайте подумаем, как это сделали, что у него так мозги перевернулись за год.

 

Олег Наумов: Способна ли власть на действительно эффективные меры по защите своих граждан? Судя по социологическому опросу, большинство респондентов (63%) чувствуют себя незащищенными, так как скептически оценивают способность властей противостоять терроризму. Почти треть опрошенных (29%) уверены в том, что российские власти смогут обеспечить своим гражданам безопасность.  Когда страна подвергается террористической угрозе, ограничение каких-то прав граждан  естественно. Насколько наш парламент уважаем и насколько ему доверяют граждане, чтобы согласиться  на ограничение своих прав? Надо ли делать так, чтобы само общество выступало за это?

 

Анатолий Ермолин: Наш парламент в принципе не спрашивает разрешения у общества, он голосует так, как ему надо. И в этом очень много проблем, которые у общества появляются. А потом и у парламента и у власти в целом. Конечно, должна быть политика постоянного взаимодействия и постоянных договоренностей власти и общества на предмет готовности населения терпеть некие ограничения. И я думаю, что если бы общество было уверено, что эти ограничения связаны именно с задачами обеспечения его же безопасности, то никто бы большого внимания этим проблемам бы не придавал. У нас просто очень низкий уровень доверия общества к власти, и соответственно, общества к милиции, вообще дикое недоверие. Более 80% просто боятся собственных правоохранительных органов. Поэтому проблема лежит в этой области. Самое главное, какая миссия у спецслужб или в данном случае у правоохранителей. Если он меня защищает, то я ему сам все расскажу, а если он хочет на мне подзаработать, то я ему и так не верил, а в условиях терроризма не буду верить тем более.

 

Булат Калмантаев, политолог: Для того, чтобы народ, россияне поверили, что с терроризмом можно справиться, необходимо, чтобы службы, о которых я уже говорил, показывали результат. Но если два взрыва в Волгограде с человеческими жертвами – они перечеркивают всякую работу этих ФСБ и других служб специальных, демонстрируя, что они не в состоянии качеством сегодняшней деятельности каким-то образом поставить барьеры и заслоны перед террористами. Конечно, специфика спецслужб такова, что их повседневная якобы работа не видна. Но для этого,  стало быть,  надо гражданскому обществу открываться.

 

Олег Наумов: После теракта  на вокзале  в Волгограде вновь заговорили об эффективности рамок-металлоискателей. Власти утверждают, что если бы их не было, жертв могло бы быть больше,  многие же считают, что эта мера не только неэффективна, но и создает скопления людей и возможности для террористов. Каков ваш взгляд на эту проблему?

 

Анатолий Ермолин: Доля истины есть в словах и тех и других. Потому что взрывчатое вещество, занесенное в закрытое пространство, наполненное людьми, конечно, в случае подрыва, причинит гораздо более сильный ущерб и гораздо больше людей погибнет, но в то же время, накопление людей на входе вызывает тот самый эффект, о котором вы говорите. То есть на самом деле надо не выбирать между первым и вторым, а надо смотреть, что происходит в мировом сообществе, какая существует практика. На самом деле суть практики сводится к тому, что надо растягивать эти потоки, ведущие к пунктам досмотра. То есть либо должно быть большее количество рамок, это сделать очень трудно, но, в конце концов, нет нерешаемых задач. Наверно можно. По крайней мере, в разовых случаях, таких, как Олимпиада или резкое увеличение потоков. Надо идти в ущерб каким-то удобствам, сделать еще один периметр, открыть десять калиток, проходов, чтобы люди имели большое количество входов, и чтобы они представляли из себя менее уязвимую мишень.

 

Олег Наумов: Как вы считаете, с чем связана активизация террористов? Почему именно Волгоград стал очередной мишенью смертников?

 

Анатолий Ермолин: Трудно сказать, почему это именно Волгоград, потому что может быть абсолютно случайный признак определяет этот выбор. Это может быть связано с тем, что например, оттуда родом террористы, или когда-то там учились и хорошо знают этот город, может, это никак не связано. Это с таким же успехом мог быть Ростов, Набережные Челны, любой другой город.  А активизация, я думаю, что это было связано с Новым годом, потому что каким бы жестким не был террор, это все-таки способ информационной войны, прежде всего. То есть самое главное не теракт, а те информационные последствия, те круги, которые расходятся после теракта. Сейчас, конечно, надо серьезно готовиться к Олимпиаде. И вполне возможно, что так, как нам испортили Новый год, также постараются испортить и Олимпийские игры.

 

Олег Наумов:   Как вы считаете, все ли меры приняты для того, чтобы игры прошли без происшествий?

Анатолий Ермолин: Дело в том, что все сделать невозможно. И даже если все огородить колючей проволокой и поставить через метр специально подготовленного военнослужащего, то  взрывы даже не в Сочи сильно нам испортят Олимпиаду. Они могут происходить где угодно: во Владивостоке, в Москве, в Санкт-Петербурге, то есть в любом случае это будет создавать далеко не спортивное и не праздничное настроение. Понятно, чтобы показать свою мощь, террористам интереснее произвести подрывы на олимпийских объектах. Но если не получается на самих объектах, тогда в Сочи и окрестностях. Поэтому очень трудно защитить все. Я думаю, что самая большая проблема связана в первую очередь не с тем, как огородить периметр и в течение трех недель обеспечивать его безопасность. Самая большая проблема связана с гигантским строительством, которое было, и которое очень трудно контролировать на предмет заблаговременной закладки взрывчатых веществ и средств взрывания, а поскольку в Имеретинской низменности построен целый город новый, то я очень сомневаюсь, что спецслужбы имели возможность проконтролировать каждый из вновь построенных объектов. Дай Бог, чтобы им хватило сил и средств проконтролировать ключевые спортивные крытые сооружения.

 

Булат Калмантаев, политолог: Зимняя Олимпиада в Сочи как раз может послужить показателем того, насколько власть способна организовать защиту от терроризма и иных бандитских проявлений. Специфика наших служб такова, что они однократные мероприятия могут провести, и проведут, скорее всего. Но нужна же повседневная, кропотливая работа.

 

Олег Наумов: Как нужно вести себя каждому гражданину,  какие меры предпринять в условиях террористической опасности, чтобы сохранить свою жизнь и жизнь окружающих?

 

Анатолий Ермолин: В первую очередь надо проявлять элементарное благоразумие и понимать, что терроризм – это такая угроза, где каждый должен, к сожалению, думать о том, как себя можно защитить. Если есть предпосылки, поводы для того, чтобы террористы проводили свои атаки, то как бы ни хотелось посмотреть олимпийские события, я уверен, многие посчитают более благоразумным посмотреть это по телевизору. И с бытовой точки зрения это правильно. То же самое массовые мероприятия, массовые гуляния. К сожалению, жизнь, таким образом, устроилась, что мы живем в очень непростом мире. Это надо понимать и самому эти цвета террористической угрозы для себя самому определять. Особенно это касается детей. Точно так же надо почитать про методы действия террористов, надо понимать, где и как они действуют, понимать, как  себя можно обезопасить в этих ситуациях и быть бдительными. Если вам что-то не понравилось, не надо задерживать кавказцев, которые вызывают у вас подозрение, но если на душе у вас неспокойно, не садитесь с ними в транспорт, пропустите электричку в метро. Доверяйте своему чутью внутреннему, знайте какие –то признаки и помните, что ваши тревоги небезосновательны.

 

Олег Наумов:  До Олимпиады в Сочи осталось совсем немного времени и остается надеяться, что будет сделано все возможное для обеспечения безопасности на мировом празднике спорта. Но обеспечить безопасность на одном, пусть и грандиозном мероприятии путем концентрации работы всех силовых ведомств, еще не значит победить терроризм. Террористическая опасность в стране по-прежнему велика, потому что проблемы Северного Кавказа не решены. При таком уровне террористической угрозы призывы власти к некоторому ограничению прав граждан, наверное, правильны. Подобное происходило во многих странах, в том числе в США, после террористической атаки 11 сентября. Там граждане поняли и оправдали ужесточение мер безопасности, и даже некоторое ограничение прав. Но в США было серьезное отличие от нашей ситуации: там люди доверяли власти и спецслужбам. У нас же по данным Левада-центра «индекс доверия полиции» равен 7 пунктам из 100 возможных. Поэтому надежды на то, что силовые структуры смогут обеспечить безопасность гражданам, пока мало.

 

«ОРЕН-ТВ»

1 февраля 2014 г.