Заказ звонка
* Представьтесь:
* Ваш телефон:
Сообщение:
* - поля, обязательные для заполнения
Заказать звонок
Курс валют
Курс валют предоставлен сайтом kursvalut.com
Счетчик

Новости

 


Поможет ли саммит «двадцатки» в преодолении мирового экономического кризиса? Необходимо ли вмешательство других стран во внутренний конфликт в Сирии? Насколько реализуются экономические интересы России в отношениях с ближайшими соседями? Олег Наумов и эксперт Московского центра Карнеги Мария Липман в программе «Диалог» телеканала «ОРЕН-ТВ».
опубликовано: 28-09-2013

 

 

Олег Наумов:  Мировой кризис в экономике – этот вопрос был одним из самых важных на саммите двадцати наиболее развитых стран мира, прошедшем в Санкт-Петербурге. По итогам встречи принята декларация о мерах повышения роста экономики и занятости, которую уже называют «Санкт-Петербургским планом действий». На саммите обсуждался еще один очень больной для всех стран вопрос, четкого плана действий по которому так и не было выработано. Я имею в виду ситуацию в Сирии. Гражданская война в Сирии идет уже давно, и мировое сообщество успело привыкнуть к тому, что в этой стране каждый день гибнут люди. Но  в конце августа там было использовано химическое оружие, в результате более 1400 человек погибли. Власти Сирии неоднократно заявляли, что  не применяли химоружие, однако на Западе после этого открыто заговорили о вмешательстве в сирийский конфликт. И все же, как и планировалось, на Петербургском форуме  больше говорилось об  экономике. Была  принята декларация о том, как выходить из   экономического кризиса. Как вы считаете, в этом смысле, Петербургский форм достиг успеха?

 

Мария Липман: Действительно, двадцатка в гораздо большей степени сосредоточена на экономических вопросах, чем политических или вопросах международной политики. Этот форум специально должен был посвящен тому, как преодолевать нынешний кризис. Большое внимание должно было быть уделено выработки совместной политики в сфере налогов, борьбы с коррупцией. Действительно, какие-то документы приняты, но проблема с саммитами такого рода в том, что документы принять можно, но когда доходит дело до их применения, разумеется, такого рода декларации не имеют никакой силы закона. Выработка совместной политики в экономической сфере – всегда достаточно сложные вещи, это работает там, допустим, в рамках ЕС, у которого масса писаных документов, огромные фолианты, которые являются обязательными для членов ЕС.

 

Олег Наумов: Главное внимание в это время было приковано к сирийскому вопросу. Почему президенту Обаме не удалось склонить лидеров двадцатки к тому, чтобы поддержать удар по Сирии?

Мария Липман:  Было  понятно с самого начала, что при той остроте, которой достиг кризис в Сирии, и особенно, в связи с применением химического оружия и с такой, казалось, неотвратимой угрозой удара со стороны американцев, что это станет очень важной темой. Она обсуждалась за ужином, который затянулся, судя по отчетам СМИ очень надолго, но американцам не удалось заручиться согласием большинства стран на то, чтобы одобрить американскую инициативу по нанесению удара, тем более, к ней присоединиться. Дело в том, что и в самой Америке, как можно видеть, нет такого согласия. Обама поначалу заявлял о том, что он лично принял решение. Ему не нужно было для этого формально одобрение конгресса, но он к конгрессу обратился. Возможно, в связи с тем, что Британский парламент отказал своему премьер-министру поддержать его идею, которая состояла в том, что Британия должна присоединиться к США, но возможно, от того, что Обама сам до конца не был уверен, что он хочет такой удар наносить. Это говорит о том, что у этой операции нет ясных целей, что не ставится ясная военная задача, чего, собственно, военные удары могут достичь. Нет никакой ясности, что же последует за этим, не втянется ли Америка в затяжной и тяжелейший военный конфликт на Ближнем Востоке, который и так представляет собой пороховую бочку.

 

Олег Наумов: Сейчас большинство стран, включая США, поддерживают план президента Путина о том, чтобы обеспечить международный контроль над химическим оружием в Сирии. Насколько возможно это осуществить технически, ведь в этом главный вопрос?

 

Мария Липман: Действительно  сирийское правительство говорит, что готово подписать международное соглашение, готово поставить  под международный контроль  химическое оружие. Кстати, Сирия, одна из очень немногих стран, которая не подписала в свое время соглашение о запрете на хранение и использование химического вооружения.   Но, что касается международного контроля, то есть некоторые разведывательные данные, которые сейчас где-то просачиваются в прессу, о том, что химическое оружие рассредоточено по стране, что  оно находится на разных военных базах в Сирии. А речь идет, это уже не разведывательные данные, а просто факты,   о стране, где бушует очень кровавая гражданская война. Каким образом можно в этих условиях международным наблюдателям, международным силам ставить под контроль, проверять наличие  химического вооружения, убеждаться в том, что оно именно там, где сирийское правительство говорит оно находится, что не находится  в других местах. Это требует масштабной, скрупулезной проверки, которая затруднена в любом случае при наличии недружественного руководства самой страны к этим процессам, а оно, конечно, будет недружественной. Это становится практически неосуществимо в условиях гражданской войны.

 

Олег Наумов:  Это небольшое государство на Ближнем Востоке называют горячей точкой на карте мира уже более двух лет.  С марта 2011 года здесь продолжается непрерывный внутренний вооруженный конфликт между правительственными войсками и боевиками оппозиции. Казалось бы, какое нам дело до  проблем страны, с которой у нас нет общих границ? Однако по результатам соцопросов оказалось, что  обострившаяся из-за использования химического оружия ситуация в Сирии интересует сегодня большинство россиян, более 69%. Но россияне считают ситуацию в Сирии  внутренним делом этой страны и выступают против проведения международной военной операции. Но в целом, гражданам России, например Оренбургской области,  какое им дело до конфликтов в Сирии и того, что там могут применять химическое оружие? Граждане Америки тоже очень слабо интересуются тем, что происходит в мире. Они заняты больше своими делами.

 

Мария Липман: Это справедливо в отношении любой страны. Любые граждане, нормальные люди гораздо больше интересуются своими делами, чем тем, что происходит где-то на другом конце света, и люди, конечно, исходят из того, что где-то происходят войны и чинится зло, но, в общем-то,  это их не касается и им не угрожает. И тем более, это справедливо в отношении к нашей стране, и дело не только в Оренбургской области. Есть опросы общественного мнения в России, и по ним видно, что большинство нашего населения считают, что Россия не должна поддерживать ни ту, ни другую сторону в этом конфликте. Как бы то ни было, мы не должны помогать ни тем, ни другим, потому нас это не касается. Аргумент, который можно здесь выдвигать состоит в том, что дестабилизация на Ближнем Востоке теоретически усугубляет активность исламских радикалов.   Это означает активизацию и по всему миру и исламского радикализма и, возможно,  терроризма. Это в конечном итоге опасно для всех. Это аргумент для того, чтобы каким-то образом воспрепятствовать, возможно, ввязыванию в конфликт, ввязыванию в них американцев, потому что последствия американского вмешательства могут усугубить ситуацию.  В принципе, это, конечно, может иметь какие-то отдаленные последствия для нашей страны, но, действительно, мне кажется, что отношение российских граждан, как и американцев, достаточное рациональное, потому что это не война на наших границах, это не война, не дай бог, внутри нашей страны. Лучше держаться от этого подальше.

 

Олег Наумов: Более того, у нас обыватели иногда рассуждают так: на Ближнем Востоке конфликт, значит, будет расти цена на нефть, может быть, конфликт надо подогревать, поскольку все наше благополучие зависит от нефти. Мы заинтересованы, чтобы там был конфликт.

 

Мария Липман: Это очень примитивная точка зрения, потому что не от всякого конфликта цены на нефть растут, это очень сложный процесс. Разумеется, тогда, когда в нефтедобывающих странах что-то начинает происходить, это каким-то образом влияет, но есть общеэкономические процессы, которые происходят в мире. То, что касается на сегодняшний день, в большей мере, состояния экономики Китая, как крупнейшего потребителя, в большей мере влияет на цены на нефть.  Есть масса других параметров. Просто так говорить, что пусть раздуется пожар побольше, и тогда цены на нефть вырастут, это неверно, потому что, в частности, если пожар побольше, это отражается на мировой экономики и происходит общий спад. Я бы припомнила, что цены на нефть для России очень благоприятные на сегодняшний день. Они держатся на уровне где-то около и даже выше100 долларов на баррель. И проблема России, почему при таких ценах наша экономика так сильно замедлилась. Наша экономика, по-прежнему, от нефти очень сильно зависит. Нефть на неплохом для России ценовом уровне,  а наша экономика упала с уровня роста где-то в 7-8%, до 1-2%. Так что, скорее нужно думать о том, как сделать нашу экономику такой, чтобы она меньше зависела  от перепадов цен на нефть, и более того, чтобы она росла, а не замедлялась.

 

Олег Наумов: Руководство страны при Путине все время выступало за то, чтобы на смену однополярного мира во главе с США, пришел многополярный мир. И вот теперь, после двадцатки в Петербурге некоторые эксперты стали заявлять о том, что Россия добилась того, чтобы мир становился двуполярным. Только в отличие от того, что раньше это были  Советский Союз и США, теперь два полюса: Запад и Антизапад. Насколько справедливо это утверждение?

 

Мария Липман: Мне кажется, что это настолько упрощает ситуацию, что это ошибочный анализ. Кроме того, это все-таки вывод, который делается на основании нынешнего конфликта. Сейчас так показалось, что влияние США резко упало. Это, правда, оно действительно падает. Более того, Америка раз за разом демонстрирует, что она готова вмешиваться, вмешиваться военным путем, а разрешать конфликт, добиваться какого-то улучшения у нее не получается. Это справедливо и в отношении Афганистана, и в отношении Ирака, и в отношении Ливии. Абсолютно справедливо на это  указывает президент Путин,  и таких критиков много  в самих США. Так что падение влияния Америки невозможно отрицать, но говорить о том, что мир биполярный тоже невозможно. Скорее, речь идет о том, что постепенно мир превращается во взаимодействие, игру сил, на которой нет никакого авторитета, никакой высшей силы. Это гораздо менее устойчивый, более сложный, более хаотичный мир, в котором даже самый маленький конфликт, оказывается неразрешимым при наличии доброй воли и дипломатических усилий, или военной силы и недоброй воли.   

 

Олег Наумов: Руководство России в последнее время утратило доброе отношение с самыми развитыми странами. И все больше вытесняется куда-то на периферию, на евразийское пространство, собирается строить это пространство, создавать таможенный союз и т.д. Понятно, что здесь могут реализоваться политические амбиции руководства страны. А экономические интересы России, насколько они реализуются, если Россия дальше будет проводить такую политику?

 

Мария Липман: Успешно развиваться, повышать экономический рост, технологичность, улучшать развитие экономики в России, конечно, невозможно без хороших контактов, хороших связей, расширения этих связей с наиболее развитыми странами мира. Что касается некоторого разворота России в большей степени в сторону евразийского пространства, бывшего Советского союза стран, то само по себе стремление России быть региональным лидером абсолютно оправданно. Наша страна самая богатая на этом пространстве, ну и конечно, самая сильная, самая крупная, даже не говоря о территории, размере экономики и т.д. Но насколько благоприятно для России, насколько это полезно и выгодно, окружить себя партнерами более слабыми? С одной стороны, у России есть очень сильные рычаги для выкручивания рук. Россия может сильно усугубить положение стран бывшего постсоветского пространства, а с другой стороны, использование такого серьезного давления заставляет руководство этих стран относиться к России с опаской и пытаться удерживать свои позиции, чтобы не оказаться полностью в российской орбите. Примером этого сейчас служит Украина, которая собирается подписать некоторое предварительное соглашение с ЕС осенью этого года. Это развитие событий  Россию не устраивает.

 

Олег Наумов: И санитарный Онищенко буквально сразу  показал, какие у России есть возможности давления.

 

Мария Липман: Да, есть много рычагов. Это и Геннадий Онищенко, который немедленно обнаруживает какие-то дефекты в импортных товарах тех стран, которые ведут политику, не устраивающую Россию. Ни для кого не являются убедительными соображения гигиенического или санитарного характера. Понятно, что это политический инструмент. Еще один мощнейший инструмент – это, конечно, энергоносители, которыми Россия очень богата и которые она использует как политический рычаг. При этом, надо отметить, что каждая страна решает проблемы взаимоотношения с Россией самостоятельно. Россия не угрожает никому военной силой, не дай бог, не вводит свои войска, не угрожает нанести удар, не угрожает никакой оккупацией, ничего этого нет. Страны бывшего СССР, в том числе Украина, вправе делать свой выбор. И там, и там есть серьезные проблемы и издержки и нужно их все взвешивать.

 

Олег Наумов:  Конечно, Россия может играть большую роль в международной политике, предлагая различные инициативы, такие, как например, контроль над химическим оружием в Сирии или урегулирование арабо-израильского конфликта. Главное, чтобы наши внешнеполитические стратеги не забывали: для нас в тысячу раз важнее, как мы строим свои отношения с ближайшими соседями, бывшими республиками Советского Союза. Особенно это касается Украины, у которой огромный экономический потенциал, почти 50  миллионное население со значительной русской диаспорой. Как обеспечить такое взаимодействие,  чтобы оно было благом для каждой из сторон? Экономическими санкциями, газовыми конфликтами делу не поможешь. Причем хуже от такой политики будет не только Украине, но и России. Пока обеспечить взаимовыгодное сотрудничество не удается. Премьер-министр РФ Дмитрий Медведев  заявил, что если Украина подпишет соглашение об ассоциированном членстве в Европейском союзе, то вход для нее в Таможенный союз будет закрыт. Давление России только усиливает поддержку Евросоюза в самой Украине. К тому же Евросоюз   предлагает быстрое оформление ассоциированного членства для Украины и помощь в 1 миллиард евро уже в следующем году. Причем без ультиматумов. Догадайтесь, что выберет Украина?

 

«ОРЕН-ТВ»

28 сентября 2013 г.