Заказ звонка
* Представьтесь:
* Ваш телефон:
Сообщение:
* - поля, обязательные для заполнения
Заказать звонок
Курс валют
Курс валют предоставлен сайтом kursvalut.com
Счетчик

Новости

 


Чем объяснить феномен Навального, когда десятки тысяч волонтеров агитируют за него, а граждане добровольно перечисляют средства на его избирательный счет? Олег Наумов и политолог Дмитрий Орешкин в программе «Диалог» телеканала ОРЕН-ТВ.
опубликовано: 07-09-2013

 

Олег Наумов:  В это воскресенье  в стране пройдет очередной единый день голосования. В итоге должны быть избраны 8 губернаторов, 16 региональных парламентов, а в административных центрах будут избраны 8 мэров и 12 горсоветов. Но жарче всего в этот день будет, конечно, в Москве. Впервые за долгие годы выборы мэра Москвы обещают быть действительно альтернативными. Что же изменилось в отлаженной годами системе? Вроде все как всегда: есть ставленник Кремля и исполняющий обязанности мэра Сергей Собянин, формально есть другие претенденты, играющие, по замыслу власти, скорее роль статистов. Они  Собянину, что называется, не соперники. И вся избирательная кампания могла бы быть сыграна по давно разученным нотам, если бы не одно но. С 2011 года в столице  поднимается волна протестного движения, укротить которую власти не удается до сих пор. На этой волне в политику буквально врывается оппозиционер и борец с коррупцией Алексей Навальный. Не имея ни средств, ни доступа к средствам массовой информации, он  сумел сплотить вокруг себя значительную часть противников существующей власти, и на равных соперничает с действующим мэром Сергеем Собяниным.

Дмитрий Борисович, реформы, которые прошли в избирательной системе, все оценивали очень скептически. В основном из-за разных фильтров. И вот на выборы допускают Навального в Москве, Ройзмана в Екатеринбурге. С чего бы это вдруг?

 

Дмитрий Орешкин: Мне кажется, что это реакция начальства на социокультурную среду, потому что понятно, что можно было и раньше давить, побольше поставить фильтров, поменьше конкурентов, и все у нас будет хорошо. Но в конце Северная Корея получается. И тому же начальству этого не очень хочется. Им не хочется быть невыездными, как например Лукашенко. Им хочется соблюсти какую-то грань баланса: с одной стороны, чтобы уверенно победить, а с другой – чтобы все это выглядело достаточно прилично, чтобы люди не выходили на улицы, чтобы на них не показывали пальцем. Это нормальное человеческое желание. Поэтому власть, как мне представляется, - и это очень хорошо, это говорит о ее гибкости, вменяемости, - понимает, что она встретила сопротивление со стороны среды социальной и немножко отработала назад. Ей не нужны каждый раз выходы людей на улицы в Москве. Значит, надо сделать выборы, которые может кому-то не нравятся, но большинство принимает спокойно.Так что дело здесь не в изменении законодательства, а дело в изменении неформальных правил игры. Еще недавно говорили всем: «Брысь под лавку и не вылезай», а сейчас говорят: «Выходите все из-под лавки, давайте мы сыграем с вами в конкурентные выборы. Я считаю, что в таких условиях надо выходить из-под лавки, и, понимая прекрасно ограниченность этой игры, все равно использовать эту возможность для того, чтобы себя реализовать.

 

Олег Наумов: Зам. главы администрации президента Володин тоже говорил: «Мы за конкурентные выборы». Стоит ли ему верить? Не получится ли так, что, скажем, пройдут в Москве выборы слишком успешно для Навального, и они эту лавочку прикроют?

 

Дмитрий Орешкин: В политике верить никому не следует. С другой стороны, это разумный ход. Или конфронтация, или поиск какого-то компромисса между недовольными молодыми людьми, которые входят в политику, от них никуда не денешься. Их же не вышлешь из Москвы на Колыму. Значит, с ними надо как-то взаимодействовать. Поэтому конечно обольщаться нет никаких оснований, но я это воспринимаю, как признак вменяемости власти, которая понимает, что можно играть в жесткий силовой хоккей, ломать кости тем, кто с тобой несогласен. Но красиво не получится. И в этом смысле, нисколько не обольщаясь, не ожидая, что власть такая вдруг стала белая и пушистая, да нет, она и раньше преследовала свои интересы, и сейчас преследует свои интересы. В политике все преследуют свои интересы, и оппозиция тоже. Ее тоже не надо видеть как какую-то носительницу справедливости, чистоты, и благости всякой. Да нет, все работают ради своих интересов и это нормально. В наших интересах то, чтобы между ними была конкуренция, и чтобы один не позволял другому воровать, врать. Мне кажется, за это надо бороться.

 

Олег Наумов: Но не случится ли так, что если Навальный наберет в Москве слишком много голосов, скажем миллион голосов, 25%, они вернут все обратно, и ни о какой конкурентности говорить больше не будут?

 

Дмитрий Орешкин: Во-первых, я думаю, что миллион голосов Навальный наберет. В пересчете на 7,5 миллионов московских избирателей всего 15% - это уже миллион. Сейчас очень трудно сказать, сколько он получит, потому что социология в этих разболтанных условиях плохо работает. Но может. Допустим, получает. И перед властью вопрос: решать в рамках плана Б., который называется «нет человека – нет проблемы», тогда Навального направляют на 5 лет в Киров валить лес. Красиво не получается. Или план А.: каким-то образом Навального адаптировать, грубо говоря, купить, кооптировать в состав правящей элиты, чтобы он получил заинтересованность и соответственно встроился в эту модель. Это гораздо лучше.  Ну так вот, смогут ли Навального уничтожить и все назад отработать? Я думаю, вряд ли. Есть такая вещь, как социокультурное развитие. Москва за 20 лет стала совсем другой. И ее назад до состояния Минска, не говоря уже про Пхеньян, очень трудно загнать без массовых репрессий. Надо людей запугать, надо серьезно запугать, надо стрелять в толпу из огнестрельного оружия.  Я думаю, власть к этому не готова. Значит, будет работать сценарий А., значит, придется с этим крайне неприятным для властей Навальным как-то решать проблему. 

 

Олег Наумов: Эксперты отмечают, что Навальный ведет компанию по-новому. Начиная со сбора средств, и заканчивая тем, что у него работают волонтеры, работают бесплатно, причем их тысячи. Это что, феномен Навального или это новое явление, которое будет распространяться по регионам?

 

Дмитрий Орешкин: Навальный сам по себе не так интересен. Он, безусловно одаренный яркий парень, решительный и смелый, чего у нас давно не было. Но он потому так поднялся, что за ним – новое поколение. Это новые люди, с новыми представлениями, часто наивными, с моей точки зрения. Они не имеют того опыта, который наше поколение имеет. Но у них абсолютно органичное отсутствие страха. Они себя чувствуют гражданами, избирателями. Им нравится Навальный.  Да, они заблуждаются, потому что им кажется, что вот он пришел, и сразу все расцвело и дивно запахло. Конечно, ничего этого не будет но они, во-первых, в него верят, во-вторых, они готовы на него работать действительно бесплатно, и, в-третьих, то, что никогда не было в Советском Союзе – они абсолютно свободны. Когда на них смотришь, ты можешь над ними смеяться, что они такие наивные, но ты же им завидуешь, потому что они так верят в то, что они делают, их так ранит любая попытка обмануть, надуть сфальсифицировать, что смотришь, и сердце радуется. Это новая волна. Навальный ее оседлал. Единственный. На самом деле, должно было быть несколько лидеров такой молодой волны. Но он единственный искренний

 

Олег Наумов:  Очевидно, что выборы в Москве становятся более честными, справедливыми и конкурентными. Что означает это для Оренбуржья и  для других регионов страны?   Мы привыкли во всем равняться на Москву. Станет ли она примером и образцом для подражания в организации выборов?

Как вы считаете, эта волна докатится до регионов, или затухнет за МКАДом?

 

Дмитрий Орешкин: Проблема в том, что последние десятилетия регионы элементарно теряют население. Черт с ней, с электоральной катастрофой, гораздо страшнее демографическая катастрофа.  Как только человек ощущает в себе политические амбиции  или бизнес-амбиции, он начинает думать, а не уехать ли в Москву. И поэтому в Москву стекается активное население, и революция ментальная, которая происходит в Москве, не идет дальше.  Если бы у нас страна была устроена так же, как Германия, например, они бы очень быстро доходили до городов второго уровня. Ну, какая разница в Германии, что Кельн, что Мюнхен, чем они отличаются? У нас Москва – супер гипер централизованная, которая высосала все лучшие соки страны в себя. И поэтому в провинциальных городах даже очень высокого уровня,  таких как  Екатеринбург, Красноярск, Нижний Новгород, некому принять сигнал. Там есть эти люди, но в Москве их десятки тысяч, а там десятки. В тысячи раз меньше. И те позитивные и негативные сигналы, которые здесь рождаются, в данном случае позитивные, их просто некому подхватить там.   И поэтому вся политическая жизнь концентрируется в Москве. И это многолетняя или даже поколенческая катастрофа России. И я боюсь, что ее назад уже не отработать, потому что идея вертикалестроения подразумевает изъятие ресурсов из территорий. Людских, материальных, каких угодно. И соответственно в Москве могут возникать какие-то новые начала, а пока они дойдут до большой России, они выдыхаются.

 

Олег Наумов: Какие вы ожидаете нарушения, которые могут носить массовый характер во время этой выборной кампании?

 

Дмитрий Орешкин: Нарушения бывают двух типов: ночной фальсификат и дневной фальсификат. Ночной фальсификат менее известен, потому что он делается ночью, и более значим, потому что он масштабный. Что это значит? Подвели итоги голосования на участке, составили протокол. После этого председатель избирательной кампании участковый едет с этим протоколом в район, наверх. Ему говорят, что-то у тебя здесь мало получилось. Давай через полчаса придешь,  а пока поработай. Он приходит через полчаса с новой версией протокола, где у кого надо на триста голосов больше. Ему говорят, вот, молодец, теперь мы вводим эти данные в систему ГАС–выборы. И так всегда было, пока не появились наблюдатели, потому что наблюдатель по закону имеет право получить копию первичного протокола, составленного на участке. Вот он получил эту копию, утром заходит в интернет и видит, что на его участке данные у гражданина А. на 500 голосов больше, чем у него в копии. Он идет и начинает скандалить.  Из-за этого Москва вывалилась в 2011 году на улицы. Это был ночной фальсификат. Так вот, наблюдатели, которые понимают, что надо получить копию протокола и не позволить ее сфальсифицировать на верхних этажах электоральной администрации, они решили фундаментальную задачу, по крайней мере, в Москве. Пока только в Москве. Ночной фальсификат в Москве почти перестал существовать. Но остался еще дневной. Дневной – это когда приехал автобус с таджиками, который голосует по производственному циклу. Карусель. Или ворвался  отчаянный «нашист» и десять бюллетеней в урну запихнул. Это называется вброс. Эти нарушения, дневные, они шире известны, потому что происходят на глазах у всех, но они гораздо менее значимые, чем ночной фальсификат. Потому что ночью приписал 500 голосов и отлично, а днем надо пять раз прибежать со ста бюллетенями, чтобы получить эти 500 голосов. На одном участке это не получается. Поэтому учитывая, что были скандалы,  учитывая, что власть в Москве хочет выглядеть прилично, она отказалась почти полностью от ночного фальсификата. От того, что называется карусели. Само высшее начальство хочет честные выборы. Но при этом оно сильно хочет победить. И среднее начальство понимает, что честные выборы – это понятие относительное, а победа – понятие абсолютное. И если победу они не обеспечат, им будет мучительно стыдно и больно. Верхнее начальство им не простит. А если они победу обеспечат, но при этом чуть-чуть сжульничают, и верхнее начальство об этом не узнает, или отвернется и не увидит, то все будет нормально. Поэтому фальсификат будет. Но уже понятно, где и как.  

Очень большую роль играет активность наблюдателей в Москве.  Чем больше участков под наблюдением, чем труднее вбросить, тем лучше для города, потому что если будут честные выборы, то кто бы ни победил, мы будем обязаны этого человека уважать, потому что он представляет реальный интерес реальных москвичей.

 

Олег Наумов:  Казалось бы, прописная истина – в честных выборах заинтересованы все. Избиратели хотят видеть результат своего волеизъявления, только к таким образом избранной власти у них будет уважение, а главное, доверие. Власть тоже должна быть заинтересована в честных выборах: только опираясь на доверие избирателей, возможно решение острых проблем, задевающих интересы разных групп общества. Почему же до сих пор продолжается эксплуатация административного ресурса, использование подтасовок и фальсификаций для продавливания нужных кандидатов? Да потому, что не было активного широкого сопротивления исполнительной вертикали. Но когда в Москве с декабря 2011 года такое сопротивление стало действительно массовым,  власть вынуждена отступить, пойти на честные выборы, чтобы  добиваться реального доверия и уважения граждан. Пока только в Москве. Но, будем надеется, что это, как любое прогрессивное новшество, из Москвы распространится  в регионы.

 

ОРЕН-ТВ

 

7 сентября 2013 г.