Заказ звонка
* Представьтесь:
* Ваш телефон:
Сообщение:
* - поля, обязательные для заполнения
Заказать звонок
Курс валют
Курс валют предоставлен сайтом kursvalut.com
Счетчик

Новости

 


Почему Европа перестала быть ориентиром для власти нашей страны даже на словесном уровне? Олег Наумов и вице-президент Центра политических технологий Алексей Макаркин в программе «Диалог» телеканала «ОРЕН-ТВ».
опубликовано: 22-06-2013

 

 

Олег Наумов: Прошло более двадцати лет тех пор, как в начале 90-х годов Россия распростилась с советским прошлым и со всеми его атрибутами: марксистско-ленинской идеологией, моральным кодексом строителя коммунизма, приоритетом государственного над частным. Новым вектором развития страны становится Европа, европейские ценности. Тогда казалось, что  это навсегда. Казалось, что после семи десятилетий коммунистического эксперимента Россия навсегда возвращается в Европу. Возвращается на то место, которое имела до 1917 года, когда наша страна была неотъемлемой частью Европы и исторически, и экономически, и культурно. Согласитесь, трудно представить себе европейскую культуру без Толстого, Достоевского, Чайковского, русского балета и театра. В 90-е годы сближение России с Европой шло очень активно. Мы вступили в Совет Европы и обязались соблюдать главные европейские ценности: права и свободы человека, демократические принципы в избирательной системе, уважение прав национальных и религиозных меньшинств. Однако, начиная с войны в Чечне, мы все больше отступали от соблюдения принятых на себя обязательств. А в последние годы российские власти возобновили активные попытки поиска своего собственного пути для России. На ваш взгляд, что реально делалось, начиная с 90-х годов для сближения с Европой? Когда этот процесс закончился?

 

Алексей Макаркин: В начале был период идеализма, Россия вступила в Совет Европы, для того, чтобы стать членом Совета  Европы она ввела мораторий на исполнение смертных приговоров и вообще на смертную казнь. Россия признала юрисдикцию европейского суда по правам человека. Вот это как бы такие основные вопросы. Конечно, были переговоры с Европейским Союзом, они продолжаются, но главное - эти решения. Оценивают их совершенно по-разному. Например, существует точка зрения, что это все плохо и неправильно, потому что Европейский суд по правам человека якобы нарушает суверенитет России. Что касается смертных приговоров, то большинство россиян вступает в поддержку их приведения в исполнение, в поддержку внесения смертных приговоров. Но с другой стороны, такое сближение с Европой российским гражданам, которые не имеют возможности эффективно защитить свои интересы в России, позволило апеллировать к Европейскому суду по правам человека, если затронуты интересы человека, если он не может их отстоять на российском уровне. Что касается, допустим, смертных приговоров, на мой взгляд, хотя это взывает общественные дискуссии и протесты, с другой стороны, это дополнительная возможность избежать юридических ошибок. То, что мы сближались с Западом и Европой, на мой взгляд, это была положительная тенденция. Реально, наше сближение с Европой, наш еврооптимизм закончился во второй половине 90-х годов.

 

Олег Наумов: Так вот, когда закончился этот процесс еврооптимизма, все-таки на словесном уровне продолжали говорить и два президентских срока Путина, и в президентство Медведева о том, что мы с Европой, что мы за Европейские ценности, так ведь?

 

Алексей Макаркин: Да. То есть, фактически какие-то значимые решения отсутствовали, если они и принимались, то с большим скрипом, так например, мы ратифицировали, очень долго не хотели, протокол к уставу Европейского суда по правам человека, который облегчал процедуру рассмотрения, облегчал работу этого суда. Мы очень долго не хотели, сомневались и так далее. Но при этом, на уровне слов, на уровне риторики, мы традиционно говорили, что мы страна европейская, мы хотим сближаться с Европой, мы, в конце концов, идем в этом направлении, правда, своим маршрутом, очень извилистым. Например, где-то мы ограничили политический плюрализм, где-то закрыли компанию ЮКОС и арестовали ее руководителя, где-то мы установили контроль над электронными СМИ, но это все небольшие, временные отступления, тактические, а  стратегически мы идем в Европу, это наша большая задача, лет через 50 мы точно будем такими же, как они.

 

Вед.за кадром: Будем ли мы такимиже, как они, хотя бы через 50 лет? Хотим ли мы сближаться с Европой? Российские власти заняты сейчас активным пересмотром нашей ориентации и поиском собственного пути. А как народ? Хотим ли мы особого пути для России или мы за европейские ценности?

 

Галина Шешукова, социолог: На протяжении 19-го века, начала 20-го борьба шла именно по поводу того, какой путь должен быть у России. И если консерваторы настаивали на сохранении монархии, то соответственно либералы, кадеты настаивали на тех изменениях, которые поведут нас на Запад, в Европу. Кто победил? Радикалы. Это беда нашей страны, что оказываются слабыми именно либералы, и те ценности европейские, которые лежат в основе того же западничества, у тех же кадетов, у демократов 90-х, у либералов нулевых – все эти ценности, они по-настоящему, как бы, не востребованы. И если мы разделим населения нашей страны на такие идеологические группы, то самую большую группу представляет у нас пропутинское большинство. То есть это те, которые голосовали за Путина, которые будут голосовать за Путина и те политические силы, которые Путин возглавляет.

 

Олег Наумов: Почему вы считаете, что именно сейчас эта европейская ориентация закончилась, даже на словесном уровне?

 

Алексей Макаркин: Потому что изменился Запад, изменилась Европа, изменилась Америка. Когда наша элита говорила, что мы идем на Запад, в Европу, мы имели ввиду, элита, да и общество в значительной степени, имели ввиду Европу Аденауэра, Эрхарда, Черчилля, Европу иерархическую, с четкими вертикальными структурами, Европу с традиционными конфессиями, упорядоченную, благонамеренную, бюргерскую. В результате, когда мы начали смотреть, выяснилось, что эта Европа уже ушла в историю, пока мы шли в этом направлении. И теперь совершенно другой Запад, совершенно другая Европа. Это Европа горизонтальных связей, Европа резко ослабленных  традиционных институтов, Европа в ослаблении роли конфессий, Европа, в которой прошла революция в нравственной сфере. Поэтому у нашей элиты появилась такая идея: а насколько нам надо идти в этом направлении? Насколько нам надо идти в это сообщество, может быть, стоит остановиться, подумать и избрать какой-то свой вариант развития?

 

Галина Шешукова, социолог: Путь остается и его декларируют и наша политическая власть и политическая элита,  которая очень привыкла к европейским ценностям, к жизни в Европе, но помимо всего этого, власть не может не исходить из принципа что политика - это искусство возможного. И не может не исходить из того, что население настроено в большей части не на либеральные европейские ценности, а на совсем другое. А на что? На социальную справедливость, на решение вопросов, связанных с жильем, с безработицей, особенно с ЖКХ. Вот это основное. И поэтому естественно, что власть идет по пути патернализма, она обещает решить и это, и это, и это. И все статьи Путина на это направлены. А для того, чтобы все это порешать, приходится от европейских ценностей как-то отходить и переходить на довольно авторитарный способ управления.

 

Олег Наумов: Есть какие-то и экономические проблемы происходящего?

 

Алексей Макаркин: Есть проблемы  и с экономикой. То есть, я думаю,  она все-таки играет меньшую роль, потому что с одной стороны, тот период активного развития роста на Западе завершился. Сейчас там большие сложности, кризис, проблемы с целым рядом стран: с Грецией, Испанией, Италией, Португалией. Поэтому, тоже возникли сомнения, эта модель свободного рынка, может быть, еще какие-то альтернативы поищем, может, спросим у нашей Академии наук, может они что-то придумают. Но я думаю, это все-таки в меньшей степени, потому что Запад уже многократно в своей истории оказывался в ситуации экономических кризисов, которые считались катастрофами, тупиками. Вспомним Великую Депрессию, конец 70-х годов, когда в той же Америке был такой феномен стагфляция, то есть стагнация плюс инфляция. Всякий раз, все-таки находились варианты, находились альтернативы, выходили, адаптировались, что-то меняли, но при этом сохраняли основы своей экономики, свои основные принципы.

 

Олег Наумов: А есть ли политические причины разворота российских властей от Европы?

Алексей Макаркин: Политические причины тоже есть, причем я думаю, что началось все в конце 90-х годов. Я имел в виду, в первую очередь, расширение Северо-атлантического блока на Восток. Потому что первоначально говорилось о том, что «им ничего от этого не будет, ну как же так, нам бы разобраться со своими проблемами», а потом вдруг появился это процесс, он был запущен, что, в общем, привело к весьма сильным раздражениям в России. Потом была война в Югославии в 99-м году, опять были сильные эмоции. Сейчас количество таких политических проблем увеличилось, потому что у российских властей есть очень четкое ощущение, что когда была война в Югославии, потом в Иране, потом Арабские революции, Ливия, сейчас Сирия, а дальше кто там, может быть, Иран, а кто знает, вдруг и Россия на каком-то этапе. То есть эти опасения, страхи, ощущение своей уязвимости, ощущение, что мы для них неравные, ощущение конфликтности, дискриминации, оно присутствует у российской власти. Поэтому, в данном случае, Россия пытается максимально оградиться, оборониться, это опять-таки не способствует развитию отношений с Европой.

 

Галина Шешукова, социолог: Я никак не могу согласиться с тем, что мы уходим из Европы. Мы никуда не уходим. И никуда не уйдем.  Политическая элита и наша правовая база вся ориентирована на европейские ценности. Начиная с Конституции, с того, что все европейские документы, декларации, касающиеся прав человека, подписаны Россией, продолжая тем, что Европейский суд принимает решения, относительно несправедливых приговоров, выносимых РФ, и РФ беспрекословно выполняет рекомендуемые решения Европейского суда. Значит, правовая база есть. Что бы мы ни говорили об ограничении суверенитета России, благодаря этому европейскому суду. Да у всех суверенитет ограничен, не только у России. У всех он ограничен международным правом, международными организациями. Давайте теперь посмотрим на наше правительство. Мы не можем сказать, что там мало либералов. Да их там вполне достаточно. И последняя ориентация Путина на Кудрина, причем такая жесткая, четкая, говорит о том, что у либералов еще очень хорошие позиции именно во властной элите.

 

Олег Наумов: Что же наши власти предлагают взамен? Или они пока еще в поиске своего особого пути?

 

Алексей Макаркин: Я думаю, что, конечно, они что-то ищут, что-то пытаются сконструировать, но это конструирование уже происходит, и, по крайней мере, мы сейчас наблюдаем направление этого конструирования. На мой взгляд, основным образцом является СССР, то есть, Советский Союз, страна, которая была влиятельной, могущественной, самодостаточной, где были официальные нравственные принципы, где не было каких-то больших раздражителей, каких-то меньшинств, которые эпатируют большинство и т.д. Все было строго, четко, упорядоченно, предсказуемо. При этом понятно, что никто не собирается восстанавливать СССР целиком, по крайней мере, как государство, это совсем другая история. Поэтому, делаются достаточно серьезные коррективы, например, в СССР была общая идеология коммунистическая, здесь это отсутствует. Зато здесь есть роль РПЦ, русской православной церкви, роль религии, которая частично является заменителем идеологии. Здесь, конечно же, не идет речь о том, чтобы отказаться от основ рыночной экономики, они все равно сохранятся. Другой вопрос, что признается необходимость государственного контроля над основными сферами экономики. Это попытка такого заимствования советского опыта, с другой стороны, ревизия тех его компонентов, которые совсем отвергаются обществом: официальная коммунистическая идеология, официальный атеизм, уничтожение любого предпринимательства, ну и, наверное, слишком сильное вмешательство в частную жизнь большинства. Если говорить о каких-то очертаниях общественного идеала, который сейчас формируется, они примерно такие.

 

Олег Наумов: В России все-таки значительная часть, по крайней мере, образованного общества продолжает ориентироваться на европейские ценности. Сможет ли эта часть общества отстоять нашу ориентацию на Запад?

 

Алексей Макаркин: Я думаю, что сейчас, в настоящее время, эта часть общества находится в меньшинстве. Она находится в обороне, власть уже не рассматривает ее как свою опору, никоим образом, это закончилось в декабре 11-го, такие иллюзии, что они могут быть как-то совместимы. Поэтому, эти группы либо обороняются, либо могут уехать, варианты эмиграции обсуждаются. В каких-то случаях - это абстрактные разговоры, в каких-то - это уже реальные планы. Так что, я думаю, что в настоящее время общество настроено весьма консервативно и здесь вряд ли что-то изменится. Что может произойти, если мы посмотрим уже среднесрочные перспективы? Сейчас все то, о чем я говорил, то есть, подчеркнутая патриотическая пропаганда, консервативная волна, защита морали и нравственности и прочее, не отвечают на главные для общества вопросы. Это экономическое развитие страны, почему уменьшаются темпы экономического роста. Это проблема коррупции, образования, здравоохранения, проблемы жилищно-коммунального хозяйства. В общем, если выяснится, то есть, общество придет к заключению, что мы по этим основным направлениям зашли в тупик, и что нам действительно необходимо искать новые варианты, то все эти вопросы, связанные с консервативной повесткой дня, с антизападничеством, с нравственными вопросами уйдут на двадцатый пункт. Соответственно, я думаю, что здесь в ближайшее время наши западники, проевропейцы находятся в обороне, но если брать определенную историческую перспективу, то у них могут появиться новые возможности, связанные с востребованностью альтернатив.

 

Олег Наумов: Как ни странно, любое соприкосновение европейских ценностей с российской реальностью заканчивалось плачевно. Демократия у нас превратилась в дерьмократию, либералы в либерастов. Может быть, потому что правящий класс состоял и состоит из бывших активных коммунистов, которые на словах крестятся теперь как богу православному, так и европейским ценностям, не понимая ни сути этих ценностей, ни уж тем более путей, как их укоренить в российской жизни. Они будут и дальше пенять на зеркало и искать свой собственный путь, смешивая советские звания героев труда с канонами православия, а Сталина со Столыпиным. Но это путь в очередной тупик, из которого рано или поздно придется выходить. И выходить, как учит нас наша история с огромными издержками.

 

22 июня 2013 г.

«ОРЕН-ТВ»