Заказ звонка
* Представьтесь:
* Ваш телефон:
Сообщение:
* - поля, обязательные для заполнения
Заказать звонок
Курс валют
Курс валют предоставлен сайтом kursvalut.com
Счетчик

Новости

 


О судьбе НКО в России говорят автор и ведущий программы «Диалог» Олег Наумов и руководитель благотворительной организации «Гражданское содействие» Светлана Ганнушкина.
опубликовано: 13-04-2013

 

 

Олег Наумов: В минувшие выходные Владимир Путин совместно с Ангелой Меркель открыли Международную промышленную ярмарку в Ганновере. В то время как наш президент говорил о расширении и укреплении торгово-экономических отношений между Россией и Германией, канцлер Германии решила затронуть другую тему. Двусторонние отношения \"только выиграют, если в России будет активное гражданское общество\", заявила она, добавив, что \"неправительственные организации, новые объединения, общественные организации тоже должны иметь свои шансы в России\". Вопрос о состоянии гражданского общества в России на мероприятии международного уровня возник не случайно. Наступление на НКО началось еще летом прошлого года, когда был принят закон об иностранных агентах. По нему любая организация, получающая помощь из-за рубежа, обязана зарегистрироваться как иностранный агент. А с 21 марта почти в пятидесяти регионах нашей страны начались массовые инспекции некоммерческих организаций. Владимир Путин, выступая в Германии, попытался успокоить западных журналистов, сказав, что это обычная  финансовая проверка, и нацелена она не на закрытие НКО, а на увеличение прозрачности финансирования таких структур из-за рубежа. Но тогда почему эту проверку проводит не Федеральная налоговая служба, а Прокуратура? По словам президента, лишь за четыре месяца, с начала действия закона об НКО, на счета неправительственных организаций поступило порядка миллиарда долларов. Откуда такие цифры? – недоумевают в самих НКО. При этом наш президент считает, что эти деньги Запад вполне мог бы пустить на помощь экономики Кипра, вместо того, чтобы обирать несчастных российских вкладчиков.

Итак, что это такое -  НКО, и какие функции они выполняют в России?

 

Светлана Ганнушкина: Вообще говоря, неправительственные организации выполняют функции во всем мире приблизительно одинаковые. Они заполняют те лагуны, которые не может заполнить государство. Наша организация занимается помощью мигрантам, есть организации, которые занимаются, как Чулпан Хаматова, сбором денег на больных детей. Это очень важное дело, на которое видимо у государства достаточных средств нет. Общественные организации занимаются бесплатной юридической помощью. Ну и конечно, это ОНК – наблюдательные комиссии, которые тоже должен кто-то сопровождать из общественных организаций, потому что ОНК не имеет бюджета. Это вроде государством учрежденная структура, но если нужно поехать в колонию, если нужно после этого пригласить адвоката, у них нет денег. Общественные организации занимаются огромным числом культурных проектов. Это культура каких-то народов или групп. Это все гражданский спектр и защита животных, кстати говоря тоже.

 

Александр Батурин, заместитель начальника Управления Министерства юстиции РФ по Оренбургской области: У нас по состоянию на 1 января текущего года 2 738 некоммерческих организаций.

Если говорить об источниках финансирования, то я вам скажу так: допускаются любые источники финансирования, не запрещенные законом. По факту это взносы, когда организация создается, бывают вступительные взносы, потом учредительные взносы, это добровольные пожертвования, это доходы, полученные от предпринимательской деятельности, она не запрещена. Доходы от гражданско-правовых сделок. Все, что не запрещено. Гранты, субсидии из федерального бюджета. Направления деятельности самые разнообразные. Это и благотворительность, это защита материнства и детства, защита прав потребителей, защита окружающей среды, правозащитные организации, национальные, даже классифицировать сложно, как наши граждане реализуют свое конституционное право на объединения.

Могу назвать следующие цифры: благотворительные фонды - порядка 73 организаций, правозащитных - 11, национально культурных автономий - 17. Вот такой спектр.

 

Олег Наумов: Получается что в России для НКО широчайшая сфера деятельности, при этом государство, конкретно нынешняя власть не видят в НКО своих союзников, Почему?

 

Светлана Ганнушкина: Даже в России это было не всегда. Появление первых неправительственных организаций поощрялось государством, и государство не воспринимало их как конкурентов. Но сегодняшний режим у нас, к сожалению, все больше скатывается к тоталитарному. А в тоталитарном государстве власти хотят, чтобы все благо поступало из их рук. Они борются с нами за души людей. Поэтому нас стараются ошельмовать.

 

Олег Наумов: Несмотря на то, что НКО имеют довольно широкую сферу приложения своих сил, большинство граждан почти ничего об этих организациях не знают. По данным соцопросов, 44% россиян не имеют представления об этих организациях, а 35% знают об НКО понаслышке, то есть «что-то слышали», «где-то читали». И лишь  6% опрошенных имеют «активную» информированность, они лично сталкивались с деятельностью этих организаций.  Почему на ваш взгляд, люди так мало знают об НКО?

 

Светлана Ганнушкина: Потому что нас не очень пускают в прессу. Это, конечно, вина обоюдная. С одной стороны, нам не очень-то дают сказать то, что мы хотим сказать. Я не могу утверждать, что я, например, редко бываю на телевидении, это не так. Но это не значит, что мы можем говорить о том, о чем мы хотим говорить. Это не значит, что можно представить свою работу. Нас часто делают оппонентами власти и забивают, не давая сказать даже то, что мы хотим сказать. Но с другой стороны - это и наша вина, потому что мы не занимаемся тем, что называется пиаром. В хорошем смысле этого слова. Это не самореклама, а это осуществляется связь с общественностью. Мы все страдаем от недостатка внимания к этой задаче. И, на самом деле, это наша ошибка, тоже.

 

Олег Наумов: Летом прошлого года были приняты поправки в законодательство о так называемых иностранных агентах. Само словосочетание звучит для нашего человека очень тяжело и негативная реакция распространяется на тех, кто этим занимается.

 

Светлана Ганнушкина: И это уже сказалось на нас.

 

Олег Наумов: И как вы считаете, почему это было сделано именно сейчас?

 

Светлана Ганнушкина: Потому что именно сейчас власть чувствует какой-то страх. Она нас боится, это просто нелепо, но это так. Она боится активной части общества. Потому что это люди, которые боролись, например, как «Голос», который сейчас объявлен нарушителем, потому что он не зарегистрировался, как иностранный агент. А что делал «Голос»? «Голос» вел наблюдение на выборах, причем очень профессионально. И добивался, собственно, чего? Он добивался того, чтобы выборы были честные, справедливые, и этого видимо не хочет государство. На самом деле для меня, как для математика, даже не нужен никакой голос, мне достаточно посмотреть те цифры, которые дает Чуров, чтобы понять, что это вранье. Потому что есть вещи, которых не бывает. Если вы сто раз бросаете монету и из ста раз она у вас 80 раз попадает решкой, то одно из двух: либо у вас ассиметричная монета, либо вы играете с шулером.

 

Олег Наумов: Эта волна проверок, которая сейчас идет связана с тем, как, по крайней мере, объясняет власть, что проверяются финансы. На самом деле финансовой стороной должна заниматься налоговая инспекция, а почему-то инициируются эти проверки прокуратурой?

 

Светлана Ганнушкина: Это, конечно, очень забавно. Потому что в Минюст мы каждый год сдаем все документы, данные, которые они требуют.  Минюст вначале года размещает список организаций, которые в плановом порядке будут проверяться. Нас так проверяли. Кстати дали совершенно замечательный отзыв, просто блестящий. Сказали, что мы делаем, то что надо, на благо людей, и делаем дешево. Налоговая инспекция, она тоже сообщает заранее. Эти приходы прокуратуры выглядят как налет. У меня часто спрашивают: а у вас уже был обыск. Обыска не было, но был настоящий налет. 26 марта, я прихожу на работу, а здесь уже стоит прокуратура и НТВ. Прокуратура, вроде бы к НТВ никакого отношения не имеет, но мы не знали, что к нам придут, а НТВ знало. Мы их отправили, за что получили маленький сюжетик, в котором сказано, что мы в открытом доступе поместили информацию, кем мы финансируемся. Так это, наверное, хорошо, или плохо? И там, в открытом доступе одна организация «Помоги соседям по планете» в скобках написано - США. Чистосердечное признание. А знаете, что это такое?  Эта организация передала нам 36 тысяч рублей для беженцев. Это наши земляки, эмигрировавшие в Соединенные Штаты, собирают со своих пенсий, пособий по 20-30 долларов, потому что им не безразлично, что происходит в России. Отказаться от этого финансирования в смысле материальных утрат, было бы несложно, но нравственно это совершенно невозможно. Эти люди чувствуют причастность к тому, что происходит в России.

 

Булат Калмантаев, политолог: Законная власть в рамках закона имеет право интересоваться деятельностью законно созданных учреждений,. Тем более такой чувствительной области, которая касается уровня социального напряжения, политического напряжения страны. Власть на это имеет право. Другое дело, какие будут последствия после этого, каков уровень санкций по отношению к организациям, гражданам. Для нашей области вопросов о некоммерческих организациях, получающих финансирование из-за границы, занимающихся вопросами государственной или территориальной политики, их просто нет.

 

Олег Наумов: Владимир Путин в последние дни дважды говорил, что наши НКО из-за границы за последние четыре месяца получили миллиард долларов США на свою деятельность. При этом почему-то сказал, что лучше бы это потратили на то, чтобы на Кипре не возникала такая серьезная финансовая ситуация.

 

Светлана Ганнушкина: Это конечно смешно потому что он сказал, что из-за границы порядка 650 организаций получают деньги, я думаю, что Россия такая огромная страна, что таких организаций гораздо больше.  И откуда взялся этот миллиард, никто же не разъясняет. Никто не разъясняет: откуда Путин берт эти цифры. Понимаете, например, в «Мемориале», где у меня программа «Эмиграция и право». У нас порядка 50 консультативных пунктов по России. Стоит программа приблизительно миллион долларов. Теперь считайте: миллион долларов разделить на 50, а потом на 12, то получится, что каждая организация работает в течении месяца на 2 тысячи долларов, 60 тысяч рублей. При этом у нас аренда здания, за эти деньги. Семинары два раза в год, за эти же деньги. Сколько же получает наш сотрудник? Ни один чиновник за такие деньги работать не будет.

 

Сергей Головин, председатель Оренбургской областной общественной организации РСМ: Я не знаю насчет суммы той озвученной за четыре месяца 28 миллиардов - это колоссальные деньги. Я не думаю, что президент обманывает по этой сумме, просто, наверное, туда собрали все подряд чиновники наши, потому что это настолько колоссальнейшие деньги. Сейчас президент подписал президентские гранты - 2 миллиарда  320 миллионов на всю страну на весь год, а это в 2 раза больше, чем в прошлом году. Мы такие довольные.  

 

Игорь Храмов,  президент Оренбургского благотворительного фонда \"Евразия\": Я могу сказать, что фонд «Евразия», несмотря на нашу активную международную деятельность, у нас таких поступлений практически нет, в общем объеме это незначительные средства. Если в том году, мы как раз сейчас готовим отчет для юстиции, порядка 70 тысяч рублей поступило от фонда «Белая роза» - это те наши проекты, которые связаны с показом выставки о нашем земляке Александре Шмареле, об этой антифашистской группе. Мы были в Ярославле, в Костроме и Ульяновске. Плюс финансирование стипендии Александра Шмареля, которая ежегодно вручается в Оренбурге. То есть особо говорить не о чем. Можно сказать, что недавно, месяц назад, Эрнст Неизвестный перечислил две тысячи долларов в качестве спонсорской поддержки. Да, эти деньги пришли из США, но надо понимать, от кого они пришли какой-то страшной зарубежной поддержкой они тоже не являются.

 

Олег Наумов: На ваш взгляд, почему гонения на НКО вызвали такую резкую негативную реакцию в Европе, и вместе с тем  у нас как-то не слышно особого возмущения?

 

Светлана Ганнушкина: Конечно, там просто шок. Потому что это превосходит всякое представление о том, что может быть не только в демократическом государстве, а и в том, которое имеет хоть какие-то тенденции, чтобы стать демократическим. Поэтому там это вызывает такое возмущение. Что же касается того, что у нас. Ну, понятно, разные есть люди. Этот закон начал действовать гораздо раньше, чем начались эти проверки. Он начал действовать как повешенный на нас ярлык. И на разных членов общества по-разному. Например, в «Мемориале», пожилые женщины, которые раньше сдавали для наших волонтеров жилье, отказались это делать. Они сказали, знаете, мы столько о вас слышали уже по радио, телевидению, у них советское воспоминание - это страх. Они говорят, что еще ждать не знаем, лучше нам этого не делать. Это одна сторона, другая - назвали шпионами, мы поверили. Действительно, тут все каналы перед нашими оппонентами. На самом деле не так уж нас не поддерживают, как кажется. По всей информации о том, как нас проверяют, не было ни одного отрицательного отзыва. Очень много комментариев, все положительные, все желают нам успеха, все говорят, что мы хорошо делаем, советуют быть стойкими и т.д. То есть, на самом деле, общество понимает, что происходит.

 

Игорь Храмов, Презиидент Оренбургского благотворительного фонда \"Евразия\": Что касается тех моментов, к чему это приводит, поступление зарубежных средств, да, из-за этого мы должны подавать отчетность достаточно подробную в органы юстиции. Ничем страшным для нас это не является. Единственное, когда требуется указать количество участников на каждом мероприятии «Евразии», честное слово, мы никогда не задавались целью посчитать, сколько людей у нас было на концерте в филармонии или сколько позавчера пришло в краеведческий музей на презентацию книги. Тем не менее, такие сведения мы подаем.

 

Олег Наумов: После протестных выступлений в декабре 11 года и в 12 году, власть оказывает очень серьезное давление на всякие оппозиционные силы, в том числе, и на организации гражданского общества. Вы в марте 2012 года подписали письмо «Путин должен уйти». Это уже какая-то политическая деятельность. Вот насколько, действительно НКО совместимы с какой-то политической деятельностью?

 

Светлана Ганнушкина: Это не есть политическая деятельность, я рассматриваю свою организацию, как потребителя политики. Как я говорю, мы не варим эту кашу. Вообще очень трудно сказать, где начинается политическая деятельность и где она кончается. Соловьев в передаче, в которой я участвовала, сказал, что защита животных это точно не политическая деятельность, но защита животных это тоже влияние на политику в области отношения к животным. И в частности - это экологическая политика. Например, там, где государство истребляет какое-то редкое животное, и получает от этого большие деньги, выступление против этой практики может вполне рассматриваться, как политическое выступление. Вы не найдете ничего о чем можно было бы сказать, что это не политика. Потому что есть политика в области медицины, образования, миграции. Т.е. критика политики в любой области, а государство осуществляет политику в любой области, собственно это и есть его работа. И критика – это не занятие политикой, я в этом убеждена.

 

Булат Калмантаев, политолог: Некоммерческие организации, которые финансируются из-за рубежа и занимаются внутриполитическими вопросами, разрешением их или содействием в их разрешении, конечно же не могут быть вне внимания государства и власти. Пока они у нас в РФ сосредоточены в основном в городах-миллионниках, концентрация их повышается ближе к столицам. Но судя по тому, как они у нас пытаются заниматься вопросами внутренней политики в России, то они чаще всего выливаются в участие в каких-либо протестных движениях, не всегда может быть оправданных.  

 

Олег Наумов: Готовы ли вы играть по правилам Кремля? Эти правила все время ужесточаются. Где та грань, где скажите все, здесь невозможно работать?

 

Светлана Ганнушкина: Как здесь невозможно работать? Вы что предлагаете? Мы что уедем и оставим все это Путину? Я не собираюсь отсюда уезжать. Если я вообще повешу на себя вот это клеймо, что я иностранный агент. Каково это будет? Мой дед, который не уехал, будучи известнейшим в мире профессором психиатрии, после революции на Запад. И моей матери, лауреату госпремии, авиаконструктору, никогда в жизни не пришло в голову отсюда уезжать, и я не собираюсь отсюда уезжать и сдавать все это Путину.

 

Олег Наумов: Во время визита президента Путина в Ганновер активисты устроили  акцию протеста. Они обвинили российского лидера в блокаде демократии. Обеспокоенность тотальными  проверками НКО выразили и наши политики. Михаил Ходорковский заявил, что эти проверки напоминают провокации и банальное устрашение. По его словам: «Кремль лишает себя опоры в гражданском обществе и ухудшает отношения с активной частью россиян».  Очевидно, что во власти не верят в добрые помыслы людей. Их холуйская психология выражается в пословице: «Кто платит деньги, тот и заказывает музыку». Они не верят, что можно по доброй воле вставать в ряды волонтеров, заниматься общественной деятельностью, выходить на акции протеста, защищать незнакомых граждан.  Что же делать общественным организациям в такой ситуации? «Развенчивать мифы»– говорит Константин Ремчуков. «И работать. Более активно, открыто, убедительно, честно. Только так можно доказать, что будущее за гражданским обществом. И только тогда власть почувствует свое отставание от времени и, может быть, наконец, перестанет делить сограждан на своих и чужих».   

 

«ОРЕН-ТВ»

13 апреля 2013 г.