Заказ звонка
* Представьтесь:
* Ваш телефон:
Сообщение:
* - поля, обязательные для заполнения
Заказать звонок
Курс валют
Курс валют предоставлен сайтом kursvalut.com
Счетчик

Новости

 


В чем суть преобразований, проводимых министром обороны Сердюковым? Насколько оправданы огромные средства на перевооружение армии, ежегодно выделяемые из бюджета страны? Какая армия нам нужна: призывная или контрактная? Олег Наумов и директор Института политического и военного анализа Александр Шаравин программе «Диалог» телеканала «Орен-ТВ».
опубликовано: 02-06-2012

Олег Наумов: В новом правительстве, сформированном президентом Путиным, состав обновился радикально: большинство министров лишились своих портфелей. А вот министр обороны Анатолий Сердюков остался. Почему? Неужели военное ведомство работает лучше других и не вызывает недовольства у профессионалов и общественности? Анатолий Сердюков служит на своем посту уже пять лет, он стал главой военного министерства  еще в 2007 году, в первое президентство Путина. Оценка реформаторской деятельности Анатолия Сердюкова со стороны общества, экспертов, самих военнослужащих крайне противоречива. Ему ставили и ставят в вину чисто менеджерский подход к строительству Вооруженных сил, попытку их коммерционализации, неуважительное отношение к офицерскому корпусу. Сторонники, напротив, говорят о том, что ему удалось запустить масштабную реформу армии, ее перевооружение, функционирование по мировым стандартам. На чьей стороне правда? И так Анатоли1 Сердюков, вновь министр обороны. Почему его все-таки оставили, и хорошо это или плохо с вашей точки зрения?

 

Александр Шаравин: Я почему-то думал, что Сердюкова в ближайшее время Путин менять не будет. Во-первых, потому что он был назначен еще до того, как Медведев стал президентом, а во-вторых, сейчас изменения в Вооруженных силах идут непрерывно. Они были спланированы и подготовлены как раз Сердюковым и его командой, следовательно, нужно было дойти до какого-то этапа, когда можно подвести какие-то итоги и сказать, что теперь можно менять министра обороны.

 

Владимир Фролов, депутат Законодательного Собрания Оренбургской области: Сегодня фактически сорвана вся система контрактной службы. За период работы этого министра, мы дошли до того, что от армии сегодня уклоняются в год около двухсот тысяч молодых ребят. Это говорит о престиже военной службы.  В абсолютно благоприятных экономических условиях страны, когда за баррель нефти мы получаем в казну более ста долларов,  министерство обороны умудрялось по два-три месяца не платить денежное довольствие военнослужащим. Задача, которая стояла перед министром обороны до 1 января 2012 года всех военнослужащих обеспечить жильем, полностью сорвана. И сорвана она нынешним министром обороны Сердюковым. Мы все ожидали, что только по одному из мной перечисленных вопросов он прекратит свое существование в качестве министра обороны.

 

Олег Наумов: Простым гражданам Сердюков запомнился, прежде всего, что ввел новую форму.  А в чем собственно суть преобразований, проводимых министром обороны?

 

Александр Шаравин: На самом деле, при Сердюкове произошло очень много изменений, причем зачастую весьма принципиальных. Это касается системы управления, это касается системы соотношения офицеров, сержантов, солдат.  Мы планировали разворачивать большую армию в случае крупной войны, и естественно, для этого было подготовлено достаточно большое количество офицеров, которые должны были во время войны  возглавить новые формирования. Сейчас мы от этой концепции отказались, и по сути, численность офицеров сократилась практически на двести тысяч. Правда, потом было принято решение все-таки вернуть 70 тысяч, но это связано с другими проблемами, в том числе с созданием воздушно-космической обороны. И я думаю, это тоже очень важное достижение, потому что воедино собрано все: и противовоздушная оборона, и противоракетная, и система контроля за воздушно-космическим пространством. И отношение к человеку в погонах постепенно начало меняться. Это касается всего: и роста количества квартир для военнослужащих, и гуманизации армейской службы, Это прежде всего касается рядового и сержантского состава, мы видим, что некоторые подвижки есть, причем они на первый взгляд иногда бывают и не очень важные, допустим, разрешили мобильные телефоны. Такая вроде бы незначительная мера влечет за собой другие  последствия: труднее стало скрывать всевозможные правонарушения, и латентная преступность уходит, потому что солдат имеет возможность не только маме позвонить, но и прокурору, психологу, и просто дать сигнал наверх помимо своих непосредственных начальников, о том, что у него возникли проблемы. Ну а что касается главного лозунга, который был выдвинут Сердюковым –  придание нового облика Вооруженным Силам, нужно сказать, что новый облик уже существует. Армия выглядит несколько по-другому, начиная формой одежды и заканчивая структурой и целым рядом других атрибутов. А с другой стороны, я все-таки считаю, что нужно было не облик менять, а сущность Вооруженных сил. И эта задача не решена, ее как раз и предстоит решать. Думаю, что она гораздо более сложная.

 

Олег Наумов: Одним из самых больных вопросов армейской реформы является вопрос призыва на срочную службу. Молодые люди призывного возраста не хотят служить в армии и по- прежнему ищут  любую возможность откосить. Нужны ли нам такие  защитники? Может, следует полностью перейти на контрактную армию? По мнению Анатолия Сердюкова, оптимальное соотношение - 80 процентов контрактников и 20 процентов призывников. А если позволит финансирование, он готов довести этот показатель 90 к 10. А зачем все же оставлять призывников?

 

Александр Шаравин: Я считаю этот его тезис одним из самых главных и правильных. Считаю, что смешанный принцип комплектования в России останется еще надолго по той причине, что мы имеем, к сожалению, весьма неспокойных соседей на своих границах. Если бы мы были в таких условиях, как Великобритания или Франция, или США, то думаю, что мы тоже могли бы в ближайшие лет пять спокойно перейти на контрактную армию. То небольшое число солдат срочной службы, допустим, на миллион сто тысяч – это позволило бы нам не набор в армию проводить, а отбор. И чтобы мы могли туда ребят призывать на конкурсной основе. Но с другой стороны мы должны этим ребятам создать всяческие льготы и преференции, начиная от бесплатного высшего образования и заканчивая приоритетом при устройстве на госслужбу. В этом случае мы действительно могли бы говорить о конкурсе на службу в армию. Собственно говоря, это тот резерв, из которого мы можем в будущем черпать кадры и для офицерского корпуса, и для сержантского. И этот путь мне кажется более естественным, потому что просто взять со школьной скамьи и готовить офицера или сержанта – это не совсем правильно. Все-таки когда человек проходит по всем ступенькам, качество его подготовки бывает гораздо лучше.

 

Олег Наумов: Комвзвода будет получать 50 тысяч, командир батальона – 76 тысяч, командир бригады – 91 тысячу.  Существенное повышение зарплаты, и офицер у нас будет получать наверно вровень с американским офицером. А вот что касается качества управления войсками – оно повысится?

 

Александр Шаравин: До американцев мы конечно не дошли, но существенный рост произошел, и это качественное изменение уже дает результаты. Это позволяет офицерам видеть какую-то перспективу, и это позволяет при наборе в военные учебные заведения иметь реальный конкурс. Чтобы не загоняли туда как раньше, а чтобы это был реальный конкурс. А возросло ли качество управления?  Должен сказать, что не всегда. К сожалению, у нас произошел некий разрыв, у нас же несколько лет вообще не было набора в военные учебные заведения, ни в военные училища, ни в академии. Возник разрыв между старшим поколением офицеров, которые имели боевой опыт, которые прошли все эти ступеньки, и этими молодыми офицерами. Среднего звена оказалось слишком мало. И даже офицеры на высших должностях зачастую тоже не имеют нормального опыта. Потому что долгие годы не проводилось по сути никаких учений, ни на оперативном уровне, ни на стратегическом. А раз нет учений, нет и реальной подготовки, и поэтому сейчас некоторые люди заняли серьезные должности, а опыта как такового нет. Плюс к этому, еще в период войны в Южной Осетии выявились недостатки нашей системы управления, прежде всего технических средств связи. И это катастрофические недостатки.  Если нет технической базы, как можно наладить управление? Для этого нужны автоматизированные системы управления, современные цифровые, электронные карты. У американцев, например, еще в 2003 году была цифровая дивизия, у которой бумажных карт вообще не было. Все было на экране, в трехмерном пространстве. Командир мог наблюдать, где движутся его солдаты, боевые машины. То есть он все поле мог наблюдать на экране компьютера, причем в объемном изображении. Мы пока только экспериментально подобные вещи делаем, а это должно быть в каждом подразделении, у каждого командира, и каждый солдат должен знать свое местоположение, причем с использованием спутников и современных систем навигации. Вот этого мы пока еще не достигли.

 

Владимир Фролов, депутат ЗС: Повышение денежного содержания военнослужащих в целом улучшает систему социального обеспечения.  Семьи военнослужащих более менее будут обеспечены деньгами. Это хоть как-то снимает остроту социальных проблем. Что касается влияния на управление и боеготовность частей и соединений наших Вооруженных сил, то непосредственно повышение денежного довольствия не решает вопрос. Решает вопрос современная боевая техника, которая сегодня отсутствует. Решает вопрос наличие подготовленных специалистов, которые могут этой техникой управлять. И следующий главный вопрос - это структура военного оповещения и управления, которой сегодня нет.

 

Олег Наумов: На перевооружение в бюджете ежегодно закладывают огромные средства. Насколько это оправдано? Прежний министр финансов Алексей Кудрин резко критиковал повышение затрат на военную отрасль.

 

Александр Шаравин: У нас продекларировано, что в ближайшие годы мы планируем затратить 20 триллионов рублей на перевооружение наших армии и флота и 3 миллиарда на переоснащение ВПК, чтобы сделать его дееспособным. Но как мы видим, с ВПК у нас дела обстоят не очень хорошо. Это ведь не злая воля Сердюкова не заключать контракт на  производство тех же атомных подводных лодок. Потому что он хочет понять, и не только он, а и все министерство хочет понять, на чем основаны эти цифры, как сформированы эти цены.

 

Олег Наумов: Так это вопрос цены или качества выпускаемой продукции?

 

Александр Шаравин: А это и то, и другое. Здесь цена и качество тесно переплетены, и  есть предприятия – монополисты, кроме которых никто не может больше нам поставить подобную продукцию. И с ними эту цену приходится утрясать долго и трудно. А есть предприятия, которые могут выступать и на международном рынке вооружений. Мы, допустим, АПЛ никому свои не продаем, ракеты свои стратегические тоже никому не продаем. И правильно делаем.  А вот танки, самолеты мы за рубеж продаем. И обычные подлодки продаем, и авианосцы продаем. То есть тут есть с чем сравнивать, и есть возможность как-то эту цену обосновать. А вот когда в единичных экземплярах производится продукция и предприятие является монополистом – вот тут очень трудно разговаривать. А что касается качества продукции – и тут тоже много проблем. Зачастую планы не выполняются, в срок продукция не сдается, а если сдается, то с большим количеством недоделок и неисправностей, которые приходится исправлять по ходу. Как на это реагировать? Естественно, хочется рублем наказывать, с другой стороны, мы понимаем, что зачастую сами оборонщики не очень и виноваты, потому что они много лет не имели ни заказов, ни обновления материальной базы. И именно поэтому сейчас проблемам оборонно-промышленного комплекса уделяется особое внимание, потому что если мы не сможем модернизировать оборонно-промышленный комплекс, то мы не сможем и армию обеспечить нормальным вооружением.

 

Олег Наумов: Министр признается, что у реформ много противников. Кто они?

 

Александр Шаравин: Люди ведь иногда возмущаются не самим фактом каких-то изменений, а тем, что их не информируют о том, что хотят сделать. Как Суворов говорил: «Каждый солдат должен понимать свой маневр». Тем более это все должно быть организовано для генерала, полковника. Он должен понимать, что от него хотят и к чему хотят прийти. А когда говорят: слушайте, что мы вам приказали и выполняйте, и не разговаривайте, - а люди не понимают, что от них хотят. Зачастую поступают приказы противоречивые. Такие шаги, когда шаг вперед - два шага назад, они людей нервируют и вызывают чувство сопротивления. Они говорят: вы сначала определитесь, что делать, а потом нас заставляйте выполнять. Таким образом, возникают противники на ровном месте буквально.

 

Олег Наумов: Так может он путает противников с критиками реформ?

 

Александр Шаравин: В принципе, да. Зачастую, так в нашей системе и есть, когда человек, болеющий за дело, хочет внести какие-то свои предложения, критикует недостатки, говорят, вот он наш противник. Это неверно. Он наоборот союзник и надо использовать все эти предложения. Мне кажется, что когда система будет организована таким образом, что все люди, болеющие за дело, будут собраны в единый мощный коллектив, которым являются наши вооруженные силы, тогда можно говорить о серьезных результатах.

 

Олег Наумов: Современная Армия – это, прежде всего грамотные, подготовленные люди, способные применять самые передовые системы вооружения. Это специалисты, обладающие глубокими знаниями и высоким уровнем общего образования и культуры. И на перевооружение, и на подготовку специалистов нужны деньги. В общей сложности в предстоящее десятилетие на эти цели выделяется 23 триллиона рублей. Огромные деньги. При этом статьи военных расходов в бюджете страны во многом закрыты даже от депутатов Государственной Думы. У нас масса примеров  неэффективного использования, а то и прямого воровства бюджетных средств в других сферах, и где гарантии, что этого не случится в военной сфере, ведь здесь контроль со стороны общества практически отсутствует. Так может прав Сердюков со своим чисто менеджерским, коммерческим подходом  к тому, на что мы привыкли денег не жалеть. И не считать…

 

«Орен-ТВ»

2 июня 2012 г.