Заказ звонка
* Представьтесь:
* Ваш телефон:
Сообщение:
* - поля, обязательные для заполнения
Заказать звонок
Курс валют
Курс валют предоставлен сайтом kursvalut.com
Счетчик

Новости

 


200 лет со дня рождения Александра Ивановича Герцена. Он считал, что свобода - это благо для России и мечтал соединить в России любовь к свободе с любовью к своей стране. Олег Наумов и Алексей Кара-Мурза в программе «Диалог» телеканала «Орен-ТВ».
опубликовано: 07-04-2012

Олег Наумов: 6 апреля исполнилось 200 лет со дня рождения Александра Ивановича Герцена. Что помнят потомки об этом светлом человеке, кроме ленинской фразы «декабристы разбудили Герцена»? А ведь именно он первым поднял в России знамя свободы и нравственности. Неслучайно  картине Николая Ге «Тайная вечеря» у Христа лицо Герцена. Он родился в 1812 году, в год победы русского народа в Отечественной войне, в год русской славы. Символично, что помочь своему народу обрести свободу стало делом всей жизни Александра Ивановича Герцена. В стремлении сделать русский народ по-настоящему свободным им двигало, прежде всего, возмущение неблагодарностью власти к тем, кто спас Россию,  ее независимость и честь. Он писал, что именно «народ, забытый даже в это время всеобщего несчастия или слишком презираемый, чтобы просить его крови, которую считали вправе проливать и без его согласия, - народ этот, не дожидаясь призыва, поднимался всей массой за свое собственное дело».  Но тогда русский народ не получил свободы.

Что значит имя Александр Герцен для российской истории?

 

Алексей Кара-Мурза: Я думаю, что если для русской культуры Пушкин - это наше все, то для русской политической культуры - Александр Иванович Герцен -это наше все. Я лично сформирован на Герцене, потому что в советский период можно было в открытой печати читать что-то из приличного: Герцена и может быть Плеханова. У меня всегда наготове стоял Герцен, и я прочел все. Это был мой кумир, и он до сих пор остается им.

 

Олег Наумов: Почему блестящий выпускник Московского университета, сын богатейшего помещика оказался не в одном из министерств, а в кругу оппонентов власти?

 

Алексей Кара-Мурза: Это был блестящий молодой человек, у которого были развиты мозги. Где-то он должен был войти в сопротивление системе. Когда его начали репрессировать? Это 1834-1835 год, это разгул уваровщины, это православие, самодержавие, народность. Возможно судьба Герцена могла и по-другому сложиться. Ведь он был выпускником физического факультета, у него была выпускная работа по Копернику, он был астрономом, строго говоря,  но с очень развитыми гуманитарными мозгами, и может быть при других условиях так им и остался бы. Но знаменитое дело1834-го года, когда его привлекли к дознанию о пожарах московских. Николай Первый поручил своему другу  московскому князю Голицыну, хозяину нашего вот этого особняка на Волхонке,  заняться делом неблагонадежной молодежи. Герцену 22 года. Он конечно ни в чем не участвовал, ни песни никакие не пел, ни анекдоты не рассказывал, но за связь с Огаревым его привлекли к дознанию. Полгода Герцена вот здесь на Волхонке, в особняке Голицыных мучили, пытали, склоняли к сотрудничеству. Они знали, что он ни в чем не участвовал, но они хотели, чтобы он, как видный деятель студенческого кружка заложил всех остальных. Отец был готов давать любые взятки, он действительно был богатейший человек в Москве, с Голицыным дружил, и готов был заплатить, чтобы сына выпустили. Но его пытались сделать осведомителем, стукачом. Он отказался категорически. Мне кажется, что вот с этого началась совершенно другая жизнь Герцена. Он понял, что единственное, что у него есть, это его ничем не запятнанное имя, честь дворянская, и дружба для него важнее услужливости. И за это он пошел потом в ссылку. Его сослали сначала в Пермь, потом Вятка, Владимир. Он пошел по этим этапам и в итоге оказался в эмиграции. И стал тем Герценом, которого мы знаем. Вот так иногда складывается судьба человеческая.

 

Татьяна Жаплова,  доктор филологических наук, профессор кафедры \"Периодической печати и теории журналистики\": Была сплоченная группа, и прежде всего, его друг Николай Огарев, с которым они в ранней юности произнесли клятву на Воробьевых горах отдать жизнь во благо Родины, во благо освобождения народа. Кроме Огарева в ближайшем окружении были Грановский,  Белинский  Некрасов. Вот это люди, которые были всегда рядом, и даже когда Герцен оказался за границей, на это окружение  он мог положиться.  У него была очень серьезная роль, потому что как-то так изначально получилось, вроде бы не было предпосылок, длительное время он провел в ссылке в Перми, в Вятке, уже по служебным делам Нижнем Новгороде, но тем не менее считалось, что именно он способен сконцентрировать лучшие демократические силы.

 

Олег Наумов: Александр Герцен с молодых лет был в центре интеллектуальной жизни общества. Это время жарких споров между западниками и славянофилами. Какова роль Герцена в этом идейном противостоянии?

 

Алексей Кара-Мурза: Начинал он как чистый западник. Он считал, что Россия - это Европа, что мы должны жить, как в Европе, что у нас должны быть Конституция, парламентаризм, свобода слова, правовое государство. Он всегда в этом смысле конфликтовал с теми, кто считал, что у нас какой-то самобытный путь, отдельный от Европы. Но когда он жил в эмиграции, он увидел, что в Европе тоже не все благополучно, он увидел революцию в Европе в 48-м году. После этого он стал думать, что может быть какие-то другие пути должны быть, неевропейские, придумал вот эту концепцию русского социализма. Но очень неправы те, кто считает, что Герцен - провозвестник большевистской традиции. Это Ленин так считал. В своей статье «Памяти Герцена» он посчитал, что Герцен - это прямая дорога  к большевизму. Категорически нет, я много писал об этом. Это антитоталитарный человек. Он искал идею русского самоуправления, вот что он называл социализмом. Социализмом он называл не власть бизнеса, а власть права и человеческого достоинства. Но потом большевики его пришпилили к себе и разрешали нам его читать, хотя я считаю, что любой русский оппозиционер и диссидент обязательно ученик Герцена.  Поэтому Герцен - это человек, который предвещал русскую свободу, в первую очередь. И те, кто хочет свободы здесь, в России, они конечно обязаны прочесть и почитать Герцена.

 

Татьяна Жаплова,  доктор филологических наук, профессор кафедры \"Периодической печати и теории журналистики\": Александр Герцен на первых порах, еще в годы своей молодости, пытался более-менее объективно оценивать ситуацию, и даже его настроенность на какие-то реформы в стране, серьезные и революционные, она не мешала ему даже в какой-то степени дружить с будущими славянофилами. И даже как-то договариваться. Но со временем в кругу Герцена родилось другое определение «друзья-враги». Вот как раз все славянофилы в полном составе: и Кошелев, и Хомяков, и браться Аксаковы заслужили такое нелестное прозвище.  

 

Олег Наумов: Западник Александр Герцен считал Россию страной европейской, страдающей, однако, некоторыми комплексами. Он писал: «Мы до сих пор смотрим на европейцев и Европу в том роде, как провинциалы смотрят на столичных жителей, - с подобострастием и чувством собственной вины, принимая каждую разницу за недостаток, краснея своих особенностей, скрывая их, подчиняясь и подражая». Избавились ли сегодня от этих недостатков и считаем ли мы Россию Европейской страной, а себя европейцами? Вопрос, по которому в сегодняшней России споры продолжаются. В 1847 году Герцен уезжает из России, и  как оказалось, навсегда. Позднее  издает  альманах «Полярная звезда», газету «Колокол», которая получила очень широкое распространение в России.  Почему она оказалась такой востребованной, даже великие князья ее читали, даже император ее читал?

 

Алексей Кара-Мурза: Правда, она всегда востребована. «Полярную звезду» и «Колокол» читали высшие чиновники страны. Больше того, многие были тайными корреспондентами «Колокола».  В «Колоколе» публиковались стенограммы заседаний близкого окружения Николая I, а потом и Александра II. Кто сливал, неизвестно. Есть знаменитый историк Натан Эйдельман, который целую книжку посвятил этому - тайные корреспонденты «Колокола» и «Полярной звезды». То есть сами высшие чиновники писали Герцену, потому что потребность в свежем слове, в правде есть и у людей, которые живут в узком мире. А уж у общественности, конечно, огромная потребность на свободное слово.

 

Татьяна Жаплова,  доктор филологических наук, профессор кафедры \"Периодической печати и теории журналистики\": Его печать за границей, в Лондоне, была без цензуры. То есть все запреты, которые выходили в России, которые касались газет, журналов, литературы всяческой, они там игнорировались. Государь прекрасно понимал, насколько опасна такая печатная продукция, и он понимал, что с первых же брошюр, которые предшествовали журналам и альманахам, общественное мнение в России серьезно поколебалось. Герцен умудрился и оттуда, из-за границы воздействовать на массы. Причем, публицист он был блестящий. Он умудрялся кратко емко и очень доходчиво обратиться к простому читателю. И большинство его публикаций долгое время перепечатывались в России, то есть людям казалось мало того, что уже ходило по рукам в списках.

 

Олег Наумов: Александр Герцен был активным сторонником отмены крепостного права. И в своей издательской деятельности он во многом подготовил общественное мнение к февралю 1861года и во многом поддержал Александра II в его реформах. А потом стал жестко критиковать. Почему?

 

Алексей Кара-Мурза: Всегда для таких максималистов, как Герцен, реформ мало. Да и сам император Александр II в середине 60-х годов изменился. После выстрела Каракозова он начал свертывать реформы. А для людей, которые уже вложились в реформы, которые хотят реформ, хотят дальнейшего прогресса,  внезапная остановка реформ - это и личная трагедия, и  общественная трагедия. И Герцен переходит в жесткую оппозицию  царю-реформатору Александру II.  У Герцена была большая переписка с Иваном Тургеневым, они были друзьями. И Тургенев говорил: «Ничего, начнем снова, ты понимаешь, такая обстановка» и т.д. Александр Иванович Герцен же был в этом смысле максималистом. К концу жизни он приобретал черты не только пророка, но и активного деятеля, который хотел дальнейших реформ, активного движения России. Конечно, для таких людей половинчатые реформы Александра Второго были недостаточны.

 

Олег Наумов: Как вы оцениваете литературное наследие Герцена? Многие исследователи считают главным его делом эмигрантских лет не издательская его деятельность, а «Былое и думы». 

 

Алексей Кара-Мурза: С этим можно согласиться, потому что это совершенно гениальная вещь, и правильно, что введено обязательное чтение даже в средней школе. Во всяком случае, наши учителя приучали нас к стилистике и к размышлениям. Многие выучились на «Былом и думах». Но я думаю, что и другие, например,  письма Герцена о Франции и Италии, «Письма старого товарища», когда он переписывался с Бакуниным уже в конце жизни - это все замечательное чтение. Это великолепная стилистика, и его мемуары - это лучшие мемуары девятнадцатого века. Это бесспорно.

 

Олег Наумов: Кстати, в споре с Бакуниным, когда Бакунин говорил о необходимости разрушения государства, как такового, Герцен писал: «Нельзя людей освобождать в наружной жизни больше, чем они освобождены внутри». Как Вы к этому относитесь?

 

Алексей Кара-Мурза: Я к этому отношусь очень позитивно, Это разница между либералом Герценом и анархистом Бакуниным, который разрушал государство. Герцен считал, что государство надо не разрушать, а государство надо выстраивать на основе гражданского общества.

 

Олег Наумов: И ставить на службу человеку…

 

Алексей Кара-Мурза: И ставить на службу гражданам, потому что граждане создают свое государство, это государство надо любить, уважать, его надо реформировать, конечно, постоянно защищать, потому что это наше собственное рукотворное дело. Государство сваливается не от бога и не от высшей власти, не от помазанника. Мы его сами создаем. А когда мы его создаем сами, мы его будем любить и защищать. Бакунин этого не понимал. И эта цитата, которую вы приводите из «Писем старшего товарища» - это как раз очень важно. Я студентов своих учу видеть разницу между либералами, которые хотят сделать государство своим рукотворным учреждением для гражданского общества, и анархистами, которые хотят просто разрушить государство. Это конечно большая принципиальная разница.

 

Олег Наумов: Меня всегда поражала разносторонность талантов Александра Герцена. Наверно, он мог быть очень успешным коммерсантом, предпринимателем, потому что, посмотрите, он получил в наследство от отца огромное состояние, при этом содержал типографию, издавал газеты и альманахи, помогал общественным и революционным организациям.  Но  своим детям в итоге оставил больший капитал, чем получил от своего отца.

 

Алексей Кара-Мурза: Мы уже говорили о том, что он окончил технический факультет московского университета, он был рукастый, был не только мозговитый, но и очень практичный. Поэтому  если почитать его переписку, будет видно, что он был деловым русским человеком. У нас часто гуманитарий - это такой лирик. А он был и лирик и физик в одном флаконе. В этом смысле тут есть чему поучиться современным русским людям современного бизнес-склада. Поучиться быть такими же умными, как Герцен, а не только прагматичными. Как быть и умным, и прагматичным одновременно, Александр Иванович подает великолепный пример.

 

Олег Наумов: Что из всего духовного наследия А.И. Герцена вы принимаете?

 

Алексей Кара-Мурза: С Герценом хочется не только соглашаться, с ним постоянно хочется спорить. Он и сам провоцировал всегда на спор, он считал, что свободный человек - это не тот, который  верит в какие-то авторитеты. Он и себя таким никогда не считал. Он всегда был полемистом. И от других требовал очень серьезной полемики, чтобы с ним не соглашались, с ним спорили. Это был человек спора, человек дискуссии. Вот это в первую очередь надо от него брать, не молиться на Герцена, как на новую русскую икону. Двести лет прошло со дня его рождения, с ним постоянно хочется разговаривать. С ним хочется полемизировать. Герцен - это фигура, которую хочется понять, которую хочется взять, чтобы идти дальше. Я думаю, что Герцен был бы нам очень хорошим спутником на нашем пути к российской демократии и правовому государству.

 

Олег Наумов: Вы уже упоминали, что мы находимся в таком историческом здании, где бывал А.И. Герцен, расскажите, как вы планируете увековечить память об этом.

 

Алексей Кара-Мурза: Решение дирекции и ученого совета уже принято. Дело в том, что сейчас мы находимся в актовом зале усадьбы Голицыных, где в 1834 году, когда император Николай Первый поручил своему московскому другу князю С.М. Голицыну заняться делом неблагонадежной молодежи, среди которых одним их главных подозреваемых и фигурантов  шел А.И. Герцен, которому было 22 года. В «Былом и думах» описано, как в этом зале они собирались, их допрашивали в кабинете Голицына, который здесь рядом. И рядом с входом в этот кабинет мы намерены этой весной, поскольку это юбилейная весна -200 лет Герцену установить мемориальную доску. Эскиз и текст уже утверждены. Будет сказано, что  А.И. Герцен неоднократно бывал здесь, на Волхонке, дом 14, неоднократно тут допрашивался в кабинете Голицына, и именно здесь, в этих интерьерах ему был вынесен обвинительный приговор и назначена ссылка в Пермь.  Конечно это уникальное место. Я думаю, в Москве мало мест, которые бы настолько тесно были связаны с Герценом. Сюда на юбилей Герцена приедут крупные ученые со всего мира, и мы намерены в рамках этой международной конференции установить памятную мемориальную доску Александру Ивановичу, потому что стены особняка Голицыных его помнят. Я думаю, что это хорошее дело для всех почитателей Герцена, и для тех, кто в современной России думает о тех же самых проблемах, над которыми размышлял и мучился А.И. Герцен.

 

Олег Наумов: Для сегодняшней России, какие взгляды, какие идеи А.И. Герцена наиболее актуальны?

 

Алексей Кара-Мурза: Для меня очень важная идея Герцена соединить в России любовь к свободе с любовью к своей стране. Потому что у нас часто бывает, что в России те, кто любят здесь свободу, получается, что не очень любят Россию. И наоборот, те, кто любит Россию, говорят, что она не предназначена к свободе. Вот Герцен - органическое сочетание патриотизма и либерализма. То есть любви к свободе и любви к своей стране. Герцен даже в эмиграции любил Россию и желал для нее блага. И в этом  смысле он считал, что свобода - это благо для России. И чем более свободной будет Россия, тем больше будет, за что ее любить и уважать.

 

Олег Наумов: Философ Алексей Кара-Мурза считает, что идея Герцена соединить в России любовь к свободе с любовью к своей стране остается самой актуальной. Почему же юбилей мыслителя, прокричавшего «с того берега» свободное слово, не вызывает энтузиазма у власть предержащих? Может быть потому, что любовь к своей стране они всегда путают с любовью к государству, а свободы боятся, как огня? Полтора века назад Герцен писал о нарождающемся гражданском обществе, и сегодня мы говорим о нарождающемся гражданском обществе. Почему уже 150 лет мы топчемся на месте? Народ не готов к свободе, народ не готов к выборам – вот главный довод некоторых представителей власти. Но именно они делают все возможное, чтобы народ не был готов никогда, так им удобнее сохранять свою власть и продолжать грабить страну. А мы, готовы ли мы отстаивать свое человеческое достоинство, свои права, свою свободу?

 

«Орен-ТВ»

7 апреля 2012 г.