Заказ звонка
* Представьтесь:
* Ваш телефон:
Сообщение:
* - поля, обязательные для заполнения
Заказать звонок
Курс валют
Курс валют предоставлен сайтом kursvalut.com
Счетчик

Новости

 


Памяти Черномырдина. Олег Наумов, Борис Немцов, Владимир Елагин, Александр Гамов в программе «Диалог» телеканала «Орен-ТВ».
опубликовано: 14-11-2010

Олег Наумов: Сегодняшнюю программу мы решили посвятить памяти Виктора Степановича Черномырдина, государственного деятеля, нашего земляка и просто замечательного человека. В большую политику Виктор Степанович шагнул из Оренбурга. В 70-е годы он директор Оренбургского Газзавода, в 80-е – министр нефтяной и газовой промышленности, а в начале 90-х – Председатель Правительства Российской Федерации. Это было исключительно сложное время: огромный всплеск инфляции, пустые полки в магазинах. Многие в то время потеряли все свои  сбережения, а подчас и работу.  Теперь, оглядываясь назад, мы понимаем, что Черномырдин справился со своей задачей: он смог тогда успокоить политические страсти, консолидировать людей, решить неотложные экономические проблемы. И многое из того, что он делал в своей жизни, удавалось ему,  благодаря его исключительным личным качествам. Все, кто был знаком с  Черномырдиным, кто вместе с ним работал,  вспоминают о нем, как о человеке позитивном и жизнерадостном, добродушном и ответственном. Сегодня своими воспоминаниями о Викторе Степановиче делятся бывший губернатор Оренбургской области Владимир Елагин, журналист «Комсомольской правды» Александр Гамов, бывший первый заместитель председателя правительства РФ  Борис Немцов.

 

Олег Наумов: Когда назначали Виктора Степановича Черномырдина главой правительства, все считали, что это конец реформ, поскольку приходит крепкий хозяйственник, бывший красный директор. Так кем же он все-таки был реформатором или красным директором?

 

Борис Немцов, первый заместитель председателя правительства РФ 1997-1998 г.г.: Он был советским человеком, но он не был «совком». Он был человеком с деревенской смекалкой и мудростью. Я был депутатом того знаменитого съезда, где Ельцин предложил Черномырдина. Это было в конце 1992 года. И Егор Гайдар, который ушел с поста председателя правительства, мне сказал: он только с виду красный, а на самом деле он на редиску больше похож. Внутри он белый. Я не мог поверить, но когда я стал за ним наблюдать, как депутат и Нижегородский губернатор, я обратил внимание вот на что: он видимо так нахлебался всех этих убогих плановых экономик, так нахлебался всех этих лимитов, дефицита, партийных выговоров, что он не хотел назад. Конечно, у него не было рыночного экономического образования. Он создал Газпром, был в Оренбурге крупным руководителем, но он макроэкономической грамотой не владел, и этому учился, что называется, с колес. Как говорил Егор Гайдар, это было, наверное, самое дорогое экономическое образование в мире данное конкретному человеку. Черномырдин долго не понимал, что кроме Газпрома еще есть экономика. Приведу один пример, о котором не рассказывал. Хакамада тогда отвечала за малый бизнес в правительстве Черномырдина, и мы с ней носились с идеей упрощения налогообложения малого бизнеса, ввести вмененный налог, чтобы освободить от бухгалтерии, он проверок. Бегали, бегали, а Черномырдин отмахивался от нас, как от назойливых мух: да отстаньте вы с этими мешочниками, торгашами, да вы уже надоели, отстаньте. И вот один раз я выступаю на правительстве, и говорю, что введение вмененного налога имеет огромное значение, что в малом бизнесе занято 12 миллионов энергичных молодых, работоспособных российских граждан. Нужно это поддержать. И еще, Виктор Степанович, могу сообщить, что малый бизнес производит 12% ВВП, в полтора раза больше чем Газпром. Т.е. весь малый бизнес – это 12% ВВП, а Газпром – 8%. Черномырдин сначала дремал, потом вскакивает: ты бы с самого начала так и сказал, ты бы так и сказал, что это в полтора раза больше Газпрома, я бы уже давно все понял.

 

Олег Наумов: Главными отличительными качествами Виктора Черномырдина россияне  все же считают опыт политической и хозяйственной деятельности. Отмечают и его человеческие качества:  простоту, добропорядочность, отсутствие зазнайства. Именно таким он запомнится людям, недаром о нем говорят, как о народном премьере.

 

Борис Немцов: Черномырдин был человеком добрым, надо это понимать. Для начальства доброта редкое качество. Я не знаю, то ли это сказалось казацкое происхождение, то ли жизненный опыт, то ли еще что-то, у него не было ни злопамятности, ни жестокости, ни цинизма – этого ничего не было, совершенно. И, кстати, этим он тоже отличается от нынешних начальников.

 

Владимир Елагин, губернатор Оренбургской области 1991 -1999 гг.: Он удивительный человек. При всем том, что он был на самом пике, на вершине власти он никогда не терял свое человеческое. Виктор Степанович был абсолютно, открытый, простой человек. Такие примеры. Приезжаем в Черный Отрог, естественно, там стараются накрыть стол побогаче. Он говорит: уберите это все. Где пескари жареные? Все: Какие пескари? Тут икра красная, черная… Он: уберите это все. Пескарей давайте.

 

Александр Гамов, корреспондент газеты «Комсомольская правда»: В моем представлении это такой очень приземленный человек, прилюдненный, очень близкий к людям. Я видел, как он общается с простыми людьми, и с непростыми людьми, а с каким-то начальством. Во-первых, он излучал какой-то оптимизм, какую-то энергию, и, во-вторых, он вникал в какие-то бытовые детали. Я другого такого политика, как Виктор Степанович, который бы знал так, буквально с низов жизнь, я не знаю.

 

Олег Наумов:  Одна из самых трудных страниц биографии Черномырдина – июнь 1995 года. В маленьком городке Буденновск около полутора тысяч мирных граждан оказались захвачены террористами. Тогда Виктор Степанович взял на себя всю ответственность за принимаемые решения, вступил в переговоры с террористами, тем самым, сохранив жизнь  заложникам. Но затем его же обвиняли в потворстве террористам. Во время событий в Норд-осте и Беслане, власть повела себя совершенно по-другому, в результате получили сотни жертв. Был ли он последовательным в своей позиции, что государство призвано защищать людей?

 

Борис Немцов: У него вопроса не было: штурмовать, не штурмовать. Он когда увидел эти телекартинки с беременными женщинами, которые стоят в окнах, когда он увидел несчастных бабушек и детишек, лежащих в этой больнице, у  него не было сомнения, как действовать. Я уверен. Я считаю, что Черномырдин поступил абсолютно правильно. Что штурм обрекал на смерть сотни людей, что он спас этим людям жизнь. Но обвинять Черномырдина, что он выпустил из рук Басаева, нельзя. То, что силовики не смогли добить Басаева – это не к Черномырдину вопрос, он, в конце концов, у нас за силовиков не отвечал. Силовики это прерогатива президента.

 

Олег Наумов: Для современных руководителей нехарактерно чувство самоиронии, а Черномырдин этим всем обладал и даже в свое время обнимался со своей же куклой в программе НТВ. Как вы считаете такое отношение к себе, то, что он позволял критику в свой адрес, как-то способствовало улучшению атмосферы в стране, свободе слова?

 

Борис Немцов: Я считаю, что Ельцин зря не предложил в качестве преемника Черномырдина. Я думаю, что у нас бы страна была более счастливой и успешной. Мы бы натыкались на какие-то ошибки, не так активно двигались, как если бы реформаторы были при власти, но мы бы двигались вперед. Этого разворота, который сейчас случился к цензуре, полицейщине, запугиванию, когда избивают журналистов, бьют оппозицию, когда любых несогласных выгоняют с работы, «дубиной по башке», жестокости и цинизма – это бы ничего не было. Потому, что был Черномырдин другой. Он патриот страны, он любил страну. Вот эта игра на баяне, между прочим, и это его абсолютно благостное, раскрепощенное состояние – это все не игра, это правда, он такой и был. Он подтрунивал и над собой и над нами. Черномырдин был уже послом, мы с ним участвовали в конференции, посвященной 2 годовщине «оранжевой» революции. Это было в Киеве, в 2006 году. Мне журналисты задали вопрос: вы не разочаровались в «оранжевой» революции, смотрите, у нас все друг с другом ругаются, народ страдает, цены растут. Я говорю, вы знаете, евреи 40 лет ходили по пустыне, чтобы про рабство забыть, и если предположить, что украинцы не глупее евреев, то вам еще 38 лет шагать. Потом будет все хорошо. Черномырдин сидит в президиуме, темнее тучи. Потом говорит: не могу больше молчать, вы слышали, что мой подчиненный, первый зам. председателя правительства сказал? Он сказал, что украинцы не глупее евреев, как ему такое в голову могло прийти? Весь украинский бомонд, который был на этой конференции, все попадали с мест, держась за животы. Я тогда подумал, если бы это сказал какой-то другой человек, была бы нота МИД Украины, было бы заявление президента  Украины об оскорблении украинского народа. А тут Черномырдин, и все понимали, что это совсем другой человек.

 

Олег Наумов: Вы и Чубайс были первыми заместителями Черномырдина. Такая разница в возрасте, в жизненном опыте. Как удавалось находить общий язык?

 

Борис Немцов: Во-первых, он был очень яркий. Степанович, был яркий человек, он не боялся молодых, сильных, энергичных. Второе, он считал, что наши знания и опыт важны для построения новой России, он искренне так считал. Третье, он видел свою функцию, чтобы нас периодически тормозить. Прямо так и говорил: у нас такая птица-тройка, вы рветесь с места в карьер, а кто-то же должен вас в узде держать. Если я не буду вас держать в узде, вы же черт знает что, натворите. И это удивительное сочетание опыта, мудрости, и молодости и энергии, на мой взгляд, ровно то, что надо было стране. Т.е. с одной стороны понимать, что страну надо двигать вперед, с другой стороны не так двигать, чтобы все вверх тормашками перевернулось.

 

Владимир Елагин: В то очень тяжелое время, представляете, быть между президентом, который часто непредсказуем был в своих решениях, между младореформаторами, которые пришли, не имея никакого опыта управления государством, таким огромным, как Россия, со своими радикальными и часто теоретическими воззрениями на происходящее и на будущее. И Виктор Степанович был определенным стержнем во всей этой системе.

 

Олег Наумов: Виктор Степанович помнил о своей малой родине и заботился о его процветании. Каким бы плотным не был рабочий график Черномырдина, в нем всегда находилось время для встреч с родными и друзьями. В Черном Отроге бывал по нескольку раз в год, ни одного праздника не пропускал. Благодаря ему в селе были построены новая школа, больница, церковь. Всегда был готов прийти на помощь начинающему губернатору. Помогал и словом, и делом.

 

Владимир Елагин: Он очень тонко и мудро давал советы, помогал, направлял в каких-то моментах. Потому что разобраться тогда в политике, которая происходила в центре, было трудно, можно было запутаться во всем.

Когда у нас удалось вырастить очень большой урожай на востоке, и теми силами и средствами, которые у нас были, никак его не убрать, а Виктор Степанович прилетал как раз на годовщину своих родителей, мы просто взяли, привезли его в поля и показали. Его не было видно, такая огромная пшеница была. Он помог. И нам удалось тогда 1200 комбайнов быстро отгрузить с «Ростсельмаша», пригнать в область и таким образом справиться с этим колоссальным урожаем.

 

Олег Наумов: Виктор Степанович не только один из ярких политиков нашего времени, но и несомненный лидер по количеству крылатых фраз. Его яркий, образный, и в то же время простой и очень понятный народу язык, его своеобразная речь стала еще одной гранью, такой изюминкой его уникальной личности. Афоризмы от Черномырдина разошлись по всей стране, а  в узком кругу он тоже был так афористичен?

 

Борис Немцов: У него был очень фольклорный язык. Иногда мне казалось, что он подбирает слова, что он плохо знает русский язык, это не так. У него было такое мозаичное образное мышление и он каким-то образом уникальным русским языком владел. Многие считали, что это от необразованности, от того, что он матерщинник. Это же классическая фраза, что мы матом не ругаемся, мы на нем разговариваем. Я на 100% поддерживаю эту фразу. Черномырдин мог, особенно когда никого рядом не было, когда один на один с ним остаешься, он мог в течение 10 минут объяснить свою позицию, не употребляя обычных слов, т.е. был сплошной мат. В конце концов, ты внятно понимал, о чем идет речь. Не могу сказать, что я улавливал нюансы, но общую канву его идеи я понимал. Т.е. у меня не было так, что я вышел от Черномырдина и не понял, что он сказал. При этом он ругался матом. Иногда это бывает гнусно и пошло, неприятно, а он ругался так, что все время хотелось ржать над каждым словом, которое он употреблял, еще как-то хитро их использовал. Конечно, классически владел фольклорным языком, не знаю, где его научили, в деревне оренбургской, или когда он строил Газпром.

 

Олег Наумов: Журналист Александр Гамов, тоже наш земляк, кстати, не только записал с Виктором Черномырдиным огромное количество интервью, но и издал его уникальные изречения отдельной книгой. Эта книга вышла два года тому назад, к 70-летию Черномырдина, а его знаменитое «Хотели как лучше…» стало названием книги.

 

Александр Гамов: Он был очень образованный человек, на самом деле. Человек, который каким-то чудом сохранил в себе такую первозданность народную. Никто так не разговаривает из политиков, даже те, кто, что называется, от станка, от сохи. Его язык был понятен абсолютно всем. Как он сам мне рассказывал, что у него эта способность, этот талант от матери, такое образное высказывание. Но для того, чтобы были образные изречения, нужно образное мышление. И я думаю, что Виктор Степанович очень хорошо понимал смысл, который он вкладывал в свои афоризмы. «В харизме надо родиться» - Виктор Степанович говорил. Вот Виктор Степанович и родился в харизме, и жил в харизме и его образ еще долго будет жить.

 

Олег Наумов: Что из сделанного Виктором Степановичем Черномырдиным, на ваш взгляд, является самым важным, что останется в истории?

 

Борис Немцов: Я могу так сказать, он пронес на своих плечах российскую экономику, когда она была в состоянии комы, после банкротства СССР. Когда нефть стоила 10-15 долларов за баррель. Я не уверен, что нынешние властители могли бы сделать десятую часть того, что сделал Черномырдин. У них сейчас 80-90, а они в истерике бьются, а у Черномырдина было 10-15. Эти самые тяжелые, так называемые лихие 90-е годы, он вынес на своих плечах. Никакие не молодые реформаторы управляли тогда страной, управлял ей Черномырдин. Ельцин болел, Черномырдин ей управлял. И то, что страна сохранилась, то, что она получила мощнейший заряд развития в дальнейшем, то что экономическая основа новой России была заложена им, это очевидно останется и в памяти народной, это очевидно войдет в историю.

 

Олег Наумов: В 2004 году на 30-летие Газзавода,  Виктор Степанович, выступая со сцены Дворца культуры «Газовик», называл имена и фамилии старших операторов, начальников установок. Люди поражались: как человек, который за эти годы занимал многие важнейшие посты в государстве, руководил правительством страны, не забыл имена операторов, которые были первыми на пуске технологических объектов. А он не забыл. И люди тоже будут помнить народного премьера, выросшего в беленом домике из самана в оренбургском селе Черный Отрог. И я надеюсь, что дом этот когда-нибудь будет воссоздан и в нем откроют музей Виктора Степановича. Патриарх Московский и всея Руси Кирилл сказал после отпевания: «Принимая решения, о которых знает народ, он руководствовался лишь двумя целями – принесение блага людям и стремление поступать по совести, а когда человек поступает по совести, он поступает по воле Божьей».

Светлая ему память.  

 

«Орен-ТВ»

14 ноября 2010 г.