Заказ звонка
* Представьтесь:
* Ваш телефон:
Сообщение:
* - поля, обязательные для заполнения
Заказать звонок
Курс валют
Курс валют предоставлен сайтом kursvalut.com
Счетчик

Новости

 


Программа «Восточное партнерство» и кризис отношений России с «ближним зарубежьем». Олег Наумов и политолог, член научного совета Московского Центра Карнеги Николай Петров в программе «Диалог» телеканала «Орен-ТВ».
опубликовано: 17-05-2009

Олег Наумов: На прошлой неделе в Праге прошел расширенный саммит Евросоюза. На эту встречу были приглашены  лидеры шести бывших советских республик: Украины, Грузии, Молдавии, Армении, Азербайджана и Белоруссии. Было официально объявлено о начале так называемого «Восточного партнерства».  России среди участников саммита не было. Пессимистически настроенные эксперты уже оценили этот проект как вызов объединенной Европы российским интересам в регионе. Оптимисты предвкушают взаимовыгодные двусторонние и многосторонние программы и рост инвестиций.  Официально же объявленная цель \"Восточного партнерства\" - создать зоны свободной торговли между этими государствами и Европейским Союзом, получить доступ к их энергетическим ресурсам и начать их освоение, отстаивать права человека и осуществлять проекты строительства демократии.

Для чего, все-таки, создано «Восточное партнерство» и почему в нем не нашлось место для России?

 

Николай Петров: Наши отношения в целом с Евросоюзом существенно ослабели, ухудшились, и мы сделали ставку на то, чтобы строить отношения с отдельными крупными странами, которые мы считаем равными нам в европейской политике, такие как Германия, Франция, Италия. Что касается программы «Восточное партнерство», то мне кажется, что она может быть позитивным элементом в европейской политике. Она упорядочивает и не выстаивает страны в очередь на членство в Евросоюз, а каким-то образом формирует стратегическую политику Евросоюза в целом по отношению ко всей этой группе постсоветских стран. В этом смысле для России угрозы, связанной с этой программой нет, хотя мы видим, что сейчас это своего рода конкуренция, кто в ситуации кризиса может предложить каким странам больше денег и соответственно просить за эти деньги каких-то уступок.

 

Александр Шаравин, директор института военного и политического анализа:

Я думаю, что у России достаточно тесные взаимоотношения с Евросоюзом, и она хочет сохранить индивидуальный подход, не в качестве одного из членов «Восточного партнерства». Я думаю, в этом главная причина,  и эта эксклюзивность мне кажется, вполне обоснованна. Больше того, я думаю, что если отношения у России улучшатся с США, с НАТО и соответственно с Евросоюзом, и с другими государствами, которые принято называть западным миром, тогда проблемы и разногласия отпадут сами собой.

 

Дмитрий Гончаров, политолог: Существуют и экономические основания для того, чтобы вовлечь эти страны в европейское сообщество, тем более что такая страна как Украина – это по любым меркам, и по европейским особенно – это очень большая страна.  С большим человеческим потенциалом, с определенным достаточно существенным ресурсным потенциалом. Важно и то, что эти страны способны, будучи членами европейского сообщества, существенно изменить и политическую ситуацию в Европе в целом в пользу европейского сообщества.

 

Олег Наумов: С начала февраля наша страна «раздала обещаний» поддержки государствам СНГ на общую сумму свыше $12 млрд. Нельзя сказать, что наши сограждане в основной своей массе одобряют действия правительства по оказанию материальной помощи странам-союзницам в кризисное время. По данным опроса ВЦИОМа, 49% россиян полагают, что в период кризиса власти должны все средства использовать для поддержания собственной экономики, а не тратить их на помощь другим странам.  42% считают, что  в трудной ситуации необходимо оказывать финансовую поддержку странам-союзницам. Так должна ли Россия поддерживать своих соседей? Премьер-министр Владимир Путин на этой неделе заявил, что Россия прекращает всякую безвозмездную помощь бывшим партнерам по Советскому Союзу. Что это: эмоциональная реакция на «Восточное партнерство» или продуманная долгосрочная политика?

 

Николай Петров: Мне кажется, что реальный поворот такого рода произошел после «цветных» революций, когда была существенно пересмотрена позиция России по отношению к странам СНГ. Я не помню случая какой-то безвозмездной помощи с того времени. Ни Советский Союз в свое время, ни Россия до этого заявления ВВ Путина безвозмездной помощи не предоставляли. Другое дело, что не всегда все это четко рассчитывалось. Иногда эта помощь не имела тех позитивных последствий для взаимоотношений России с другими странами. Сейчас принято решение поставить это более четко и в договорные рамки, я вижу в этом плюс и для России и для тех стран, которые получают, и будут получать от нее помощь.

 

Олег Наумов: СНГ называли организацией «мирного развода». Сейчас из нее фактически вышла Грузия, многие другие страны участвуют в ней формально.  Есть ли, в нынешних условиях, будущее у этой организации?

 

Николай Петров: Мне кажется, что есть своя правда в этом образном определении, с которым выступил в свое время В.В. Путин. Это действительно форма мирного, не скандального и не кровавого развода. Другое дело, что есть необходимость в интеграции и есть интеграционные процессы. Да, они сейчас охватывают не все постсоветские страны. Но мне кажется, что база для сотрудничества в рамках СНГ есть и она обусловлена многими десятилетиями совместного развития, языком, пониманием друг друга, наличием родственных и бизнес – связей, и что бы не говорилось, конечно, это будет работать на интеграцию.

 

Александр Шаравин, директор института военного и политического анализа:

Я думаю, что СНГ в свое время сыграло важную роль. Конечно оно сегодня уже не такое влиятельное и не такое важное, но я считаю, что эта организация, все  же, должна пока существовать, потому что это тот юридический базис, на котором сегодня основаны все наши отношения на постсоветском пространстве. То есть говорить сегодня, что давайте вообще распустим СНГ, оно нам не нужно, совершенно неверно и неправильно.

 

Олег Наумов: Лидеры США и России не раз заявляли  о «перезагрузке» отношений после избрания президентом Барака Обамы.  И вместе с тем на прошедшей неделе военные учения в Грузии, против которых выступает Россия,  взаимная высылка дипломатов России и НАТО. Состоится ли перезагрузка?

 

Николай Петров: Мне кажется, что понимание самого термина перезагрузка было первоначально очень разным по разные стороны океана. Если с американской стороны речь шла о пересмотре подходов, которыми мы руководствовались раньше и которые завели наши отношения в известной степени в тупик, с обеих сторон. То с нашей стороны понимание перезагрузки – это перезагрузка американская, это пересмотр ими их подходов и признание того, что нами было заявлено в качестве стратегии концепции внешней политики в прошлом году и получило свое выражение в конфликте на Кавказе и концепция зоны привилегированных интересов. Мы ждем, что это будет признано и Европой и США. А мне кажется, что эти ожидания совершенно беспочвенны. Мы сами и американцы вольны и должны выбирать что нам важнее: достижение какого-то прогресса и взаимной пользы по тем направлениям, по которым мы можем выработать совместную позицию и получить общую пользу или тотальная конфронтация по всему фронту.

 

Александр Шаравин, директор института военного и политического анализа:

Я думаю, что объявленная перезагрузка в отношениях между США и Россией уже преодолела несколько серьезных испытаний, и это как раз обнадеживает. У нас есть серьезные шансы, чтобы стать не просто нормальными политическими партнерами, но возможно и союзниками. Надеюсь, что в отдаленной перспективе мы станем и военными союзниками. В этом случае стабильность и безопасность в мире, безусловно, укрепятся. Будет другая военно-политическая конфигурация не только в Европе, Азии, но и на всем земном шаре.

 

Татьяна Денисова, политолог: У США и России кнопки перезагрузки разные. В этом самый главный вопрос. Мы по-разному понимаем геополитическую ситуацию. У нас очень разные интересы, а в некоторых случаях кардинально противоположные. В геополитике сказок не бывает. Это перезагрузка, но это некоторая обоюдная политическая демагогия. Все осталось по-прежнему, ничего не изменилось. Как бы мы не называли эти вещи, мы не видим каких-то серьезных изменений во взаимоотношениях США и РФ. Да, конечно, другой президент в США. И у нас президент на первый взгляд не такой жесткий, в отличие от Путина. Но политика то не меняется.

 

Олег Наумов: Между Россией и Грузией после августа прошлого года разорваны дипломатические отношения. И те заявления, которые сейчас делают лидеры двух стран, мне кажется, не способствуют дальнейшей нормализации этих отношений.  

 

Николай Петров: Есть проблема,  у нас действительно на личном уровне эти отношения не сложились настолько, что трудно ожидать какого-то исправления ситуации и выхода их в рамки пусть очень холодных, но дипломатических отношений. Заявления делаются и грузинскими политиками, и нашими политиками очень жесткие и конфронтационные и я думаю, что они в целом отражают тот уровень отношений между политическими элитами на верхнем уровне, который сложился задолго до августа прошлого года, но имел своей кульминацией войну на Кавказе в августе. Я думаю, что до того, как произойдут какие-то подвижки в верхних эшелонах грузинской власти,  по всей видимости, эти отношения не будут нормализованы. По крайней мере, об этом заявляли премьер и президент России. Серьезные проблемы, которые мы пытаемся решить, в том числе и средствами мягкой, народной дипломатии, пока не решаются.

 

Александр Шаравин, директор института военного и политического анализа:

В отношениях между Россией и Грузией света в конце тоннеля пока не видно. Я думаю, что все решится внутри Грузии, и пока там не сменится политический режим, вряд ли наши межгосударственные отношения улучшатся. С другой стороны, я не испытываю сильного напряжения в связи с проведением натовских учений на территории Грузии, потому что мы сами не раз участвовали в подобных учениях. И  многие государства, даже входящие в организацию Договора коллективной безопасности тоже в подобных учениях участвовали.

 

Олег Наумов: Большинство российских граждан, особенно старшее поколение, очень переживают ухудшение отношений с бывшими советскими республиками. Кто-то там работал, кто-то служил в армии, у кого-то там до сих пор живут родственники. Прежде всего, это касается соседней Украины. Возможно ли сближение с Украиной, и кто должен делать первый шаг навстречу? Социологи приводят интересные данные: 58% украинцев считают Россию союзником и дружественным государством. И только 22% россиян так же относятся к Украине. Причин подобной асимметрии в отношении друг к другу украинцев и россиян много. Одна их них - это  результат работы российских политиков и СМИ, считающих, что после многолетних российских вливаний в Украину ее поворот на Запад должен восприниматься только как предательство. Из всех бывших советских республик для России наибольший интерес представляют отношения с Украиной. Возможно ли, в будущем улучшение отношений между странами, и что для этого должна сделать Россия?

 

Николай Петров: Я думаю, что сейчас ожидать какого-то радикального улучшения отношения не приходится. Украина должна все время балансировать между российским и западным векторами. Нам это неприятно. Мы считаем, что этот баланс мог бы быть существенно больше, в нашу пользу. Мне кажется, что как сейчас сказал Путин в отношении Японии: проблема понятна, а ее решение связано с укреплением сотрудничества. Примерно также состоит ситуация и с Украиной. Не надо ставить перед собой задачи получить украинское руководство, которой будет максимально дружественным, надо развивать сотрудничество на самых разных уровнях.  Между регионами, на уровне среднего бизнеса. И дальше неизбежны наши очень тесные союзнические отношения.

 

Дмитрий Гончаров, политолог: Все проекты, которые в российском руководстве существовали в последние годы по отношению к Украине,  были связаны с тем, чтобы вернуть российское доминирование. И поддержка Януковича на выборах, и неадекватная реакция на оранжевую революцию, и неоднократные конфликты по поводу газа, все это создает нездоровую атмосферу между Россией и Украиной. Российскому руководству нужно пересмотреть свою политику. Россия может выступать в системе отношений с Украиной не с позиций старшего брата, а с позиций более зрелого, обладающего большими ресурсами и возможностями партнера.

 

Олег Наумов: Самым верным союзником российских властей всегда считался Александр Лукашенко. У России даже намечалось совместное с Белоруссией государство. Сегодня Белоруссия также в «Восточном партнерстве». Выходит, что потеряли последнего союзника?

 

Николай Петров: Сейчас Белоруссия, находясь в довольно сложной ситуации в условиях кризиса, торгует собой, своей поддержкой, предоставляя себя в качестве потенциального друга и партнера не только России и не только Европы, но и Китая. Делает это достаточно умело. В этом смысле я не вижу ни особых провалов, ни особых прорывов в наших отношениях сейчас, да и в будущем. И здесь больше чем в других странах справедлива мысль о том, что любой следующий лидер может оказаться более сложным и менее дружественным игроком для Кремля. В этом очень серьезная проблема. С Лукашенко сложно, но в перспективе никаких облегчений не будет.

 

Дмитрий Гончаров, политолог: Строить отношения с Белоруссией можно и нужно, и наверно это действительно из всех союзных республик та страна, которая готова идти на очень существенные шаги в сторону России, но это вероятно будет возможно, после того как поменяется политическое руководство в Белоруссии.

 

Олег Наумов: На востоке ситуация для России  развивается гораздо успешнее. Успешно действует ШОС, куда входят Россия, Китай и бывшие советские республики Средней Азии. Не окажется ли так, что под давлением обстоятельств, да и действий самих российских властей Россия окажется вытесненной из европейской политики?

 

Николай Петров: Мне кажется даже чисто геополитически, Россия с развалом Советского Союза стала существенно менее европейкой и более азиатской страной.  Это действительно влияет на наши геостратегические решения и на внешнюю политику. Второй очень серьезный фактор – это некоторая обида на то, что Европа нас недооценивает, недопонимает. Считает, что мы все та же, относительно слабая страна, не видя, что мы окрепли и стали если не энергетической сверхдержавой, то, по крайней мере, страной, которая может хлопнуть дверью так, что во всех европейских домах ахнут. Есть опасность переоценивать то, что у нас происходит на востоке. Эти отношения очень сложные. Китай для нас очень тяжелый партнер. Это, в общем, концепция старшего и младшего брата, и у нас нет выбора. Мы здесь выступаем в роли младшего брата, и чем дальше, тем все более младшего. В Центральной Азии картинка очень нестабильная, очень сложная. Как там произойдет смена пожилых, советского времени лидеров? Сохранятся ли светские государства, или появятся более радикальные исламские? Как это будет выглядеть для нас при колоссальной протяженности фактически незакрытых границ? Это все большие вопросы. Мне кажется, что при всех свих проблемах наши отношения с Европой – это гораздо более значимая и позитивная для нас вещь, чем отношения с востоком. Хотя понятно, что и то и другое должно развиваться. Не надо только пребывать в иллюзии, что ухудшение отношений с Европой может быть хоть как-то быть компенсировано улучшением отношений с востоком.

 

Олег Наумов: Для меня, очевидно, что России надо сотрудничать со всеми, но строить свое будущее все же не на востоке, а на западе, в союзе с европейскими демократиями. Нам  не надо противопоставлять себя объединенной Европе, не надо ставить бывшие советские республики перед  тяжелой и в любом случае проигрышной для всех дилеммой: за Россию или за Европу. Мы должны быть вместе. И мировой финансовый кризис может стать удачным временем для пересмотра политической линии в отношении так называемого «ближнего зарубежья». Пора отказаться от эфемерной ставки на неких \"пророссийских политиков\", которых просто нет, поскольку политики всегда  работают, прежде всего, на собственные национальные интересы. И от этого выиграют все. Европейский Союз получит безопасность и стабильность на востоке континента. Наше ближнее зарубежье – помощь соседей. Россия – новые  технологии, дружественные границы и свободную торговлю на всем европейском континенте.

 

«Орен-ТВ»

17 мая 2009 г.